Под водой, в глубине.

POV Lance  — Ты идиот? Первое, что слышу, смотря в глаза этому придурку. Ага. Скепсиса полные штаны, а сам зарделся как маков цвет. Молодец, Кит. Очень убедительно. Только вот, Станиславский во мне орёт, громогласно: «Не верю!» И я сейчас серьёзно, лидер ты, недоделанный.  — Могу задать тот же вопрос, капитан. Улыбка сползает с моего лица, заменяясь, *собака*, раздражением. Ни «доброе утро» тебе, ни «лучше б сдох». Хаа. Обидно даже. Но, блин, понять не могу, какого рожна он вообще только что творил? Нет, ну, то есть, да, я понял, что он творил — он, по кой-то хер, меня по волосам гладил, но это отнюдь не решает сей ситуации. От силы вообще. Да и руку бы сначала лучше убрал. А то идиотом сейчас выглядишь, как никак, ты, Чёртов Маллет. И я сейчас серьёзно. А он, тихо что-то бурча под нос, наглейшим образом спихивает меня с колен и, подскочив в миг на ноги, начинает ходить кругами по комнате, пытаясь как-то отвлечь себя и, типо, найти себе дело. Ага. Мол: «Я тут просто капсулки чищу. Ага. Ночью. Ага.» Просто, да. Круто. Ничего не скажешь. Даже похлопать ему хочу. Просто вел-ликолепная актёрская игра. Браво. Ещё один ДиКаприо, только до сих пор без Оскара. Приподнявшись на локтях, охаю. Руки соскальзывают и я снова падаю на пол, ударяясь головой. В месте ушиба — гудит, но не так уж и сильно. Голова болит. Но не от того, что ударился. Просто Кит почти сразу подскочил когда мне и сейчас что-то спрашивает. Правда, не могу понять, что конкретно. Ещё и мерзко так. Противно. Вот прям гадость. Руки онемели, ноги свело, сам — замёрз как собака на холоде, да и во всём теле слабость просто дикая. Удивлён, что вообще проснулся. Должен был спать, наверное ещё часов пять. По ощущениям. Поднимаю взгляд на Кита, и, Господи, смеяться хочется в голос. Он весь растрёпанный, красный, как варёный рак, побежал куда-то к крио-поду, по дороге споткнувшись, и, вернувшись, держит в руках какую-то тряпку, да ещё и взволнованно бурчит себе что-то под нос. Смущён. Ага. И беспокоится. Он приподнимает мою голову, подкладывая ту самую чертовски холодную тряпку мне под затылок, где расцветает ушиб. Шишка будет. Небольшая, но всё же. Мне от его неуклюжей заботы ещё смешней. Но это приятно. Да. Когда кто-то беспокоится. Заботится. Да.  — Слушай… Едва улыбнувшись, начинаю говорить. В голове роится столько мыслей, но слить их всех в один вопрос, почему-то, не выходит. Перед глазами до сих пор круги расходятся, да и черепная коробка гудит слишком уж навязчиво, для простого ушиба. Что, чёрт возьми…  — Ты ведь мог меня обратно в капсулу запихнуть? Проще было бы. Тебе. Мммх… Резь в горле едкими вспышками, словно кислота, разъедает гортань, гланды, пищевод и колит, сжигает язык. Виски отдаются слабой пульсацией и, ближе к затылку буквально кричат. Хуже похмелья, ей богу… Сжимаю зубы, мыча что-то невразумительное, и внятно не могу и слова сказать — во рту становится адски сухо. Странный привкус перекрывает дыхательные пути и в нос резко ударяет этот чёртов приторный запах. Аааа… только не снова! Как же, гх! Мерзко… Дышать тяжко. Из-за запаха. Из-за рези и кислоты. Кит, где-то над головой, что-то быстро говорит, почти кричит. Трясёт меня, сжимает мои плечи руками в дурацких кожаных перчатках. Сильно. До боли почти. Кажется, останутся нехилые синяки. Голова тяжёлая, будто набита свинцом. В прямом смысле. Ощущение — раза три с крупнокалиберного, сороковых годов ещё Второй Мировой. На зубах — талый, ржавый привкус, а всего меня вдруг сводит судорогой. Спазмы разносятся от диафрагмы, достигая, кажется, кончиков волос. Меня скручивает, ломает, я не могу вздохнуть, а в горле — горячо. Страшно. Да, страшно. Я не могу пошевелиться, не могу издать ни звука, кроме бесполезных хрипов. Меня трясёт, выгибает. В глазах плывёт, но я вижу его лицо. Бешено раскрытые глаза. Как у неё. Тёмные. Аметисты цвета космоса. Волосы — беспорядок. Нет, серьёзно, причесался бы хоть. Вид растерянный, недоумённый. Испуганный. Ты тоже боишься. Не думал, что увижу такое по отношению к себе. Ты так смотрел лишь на Широ. Точнее, на его отсутствие. Всплеск. Яркая, резкая вспышка — и щиплет, почему-то, кожу на щеке. И язык жжёт — прикусил. И больно. И кровь со рта и разбитой губы. И слёзы наворачиваются. И кашель. И снова дышу. А ты смотришь ошарашенно. Как я, всё ещё тявкая, как старая, полудохлая шавка, смеюсь, откинувшись на пол. Тело всё ещё сводит спазмами. В глазах всё ещё темно. Мне всё ещё страшно. Но мне смешно. От чего конкретно — не знаю, честно. Однако, смеяться проще, когда чуть ли не давишься от слёз. Да. Проще.  — Какого хрена ты гогочешь, как припадочный??! Совсем ум за разум зашёл??! Кричит, будто сквозь вату. Сквозь тихий мышиный писк в ушах. В голосе — едва не истерика.  — Лэнс! Ты меня слышишь вообще?! Снова встряхнул, приподняв за плечи над холодным полом. И снова. И снова. Что-то крича.  — Лэнс! Да?  — Ты живой вообще??! Вроде бы.  — Лэнс… Как-то судорожно произнёс, приложив к моей шее два ледяных пальца. Под челюсть. Где бьётся жилка. Или, раньше билась?  — Эй… Лэнс. Твой пульс… Знаешь, если слышишь меня, то тебе лучше не сметь отключаться. Понял? Это приказ, дерьма ты кусок. Не сметь! Снова всплеск. Снова вспышка. Снова жмурюсь от дикой пульсации. И теперь — горит другая щека. Это, знаешь ли, больно. Хоть бы не кулаком бил, лидер, блин…  — Мне, вообще-то, больно, Маллет. Замирает. Слышу, как часто дышит. Почти панически. Приоткрыв глаза — вижу. И правда паника. Не думал, что увижу такое выражение на твоём лице, Кит. Приятное дополнение к этой идиотской ситуации.  — Сразу бы сказал, придурок. Выдыхает, опуская дрожащие руки. Но всё ещё держит меня.  — Ну… Я пытался.  — Заткнись. Просто, заткнись. ***  — Так значит три дня, да?  — Видимо, Коран всё ещё не особо разбирается в нашем времени. Три дня и три часа — велика ли разница?  — Да не особо. Если учесть, что меня всё равно вытащили бы рано или поздно.  — Ну, это точно. Думаю, тебе стоит вновь остаться в капсуле. Ты теперь стабилен и подобных приступов быть не должно. Твои рёбра уже срослись, но будет лучше, если ты до утра останешься здесь.  — Похоже, только я на этом корабле мед-подом и пользуюсь.  — Не буду отрицать очевидное.  — Хэй!  — Ну, это же правда. Скажешь, нет?  — Нууууу…  — Ну?  — Ладно, ты прав.  — Победа.  — Ни чуть.  — Иди уже в капсулу.  — Иди уже в комнату. Споки, Маллет.  — Спокойной ночи, Снайпер. *** Я ещё никогда так не ненавидел утро. Без шуток. Ощущение, что если встану сейчас — упаду на пол, переломав все кости до единой. Обычными движениями — зевнув там, потянусь. Просто потому что. Ночь в мед-поде — никогда не думал, что скажу, но это чёртово испытание. Когда ты в сознании — точно. Ты видишь, как медленно течёт время, осознаёшь каждый миг и каждую секунду, и так — часами. Боги… Кого из вас я прогневал? А сейчас — валяюсь на небольшом диванчике, что рядом с подами. И делать ничего не хочется, и понимаю, что ещё чуть-чуть, и я с ума сойду от «увлекательнейшего» смотрения в потолок. Мм. Скука. Странно, когда не ощущаешь, какое сейчас время суток. Да и окон здесь нет. Мм. Мммммм…  — А ты крепкий. Дрожь. Раскрываю глаза широко, повернув голову ко входу. Сердце колотится просто неистово. А когда понимаю, что это не она… Хах. Лэнс, да тебе в дурку пора. Перепутать Принцессу с той ненормальной…  — Есть такое. Улыбаюсь, отвечая. Пульс успокаивается, нормализуется. На губах — улыбка. Аллура всегда (почти) заставляет улыбаться. Глядя на неё — сразу вспоминаю своих старших сестёр. Такие же сильные. Ну, почти. Так же независимы. У каждой по коту. Мда… Зря вспомнил. Жмурюсь, прогоняя живые картинки. Не хочу. Не сейчас. Шаги.  — Рада, что ты в порядке. Однако… Ммм, Лэнс. У меня… Не очень хорошие новости для тебя. Хмурюсь. Поднимаю глаза на Принцессу, что подошла ближе. На ней — чёрный комбинезон. Видимо, собирается на очередную миссию. Либо уже с неё вернулась, выбор не особо велик. Сказать, что меня не настораживают её слова — нагло соврать. Да ещё и вид у неё такой забитый, скорбный, что ещё хуже становится. Поджав губы, сглатываю. Надеюсь, что там ничего особо серьёзного нет.  — Ну… Выкладывай, Принцесса. *** POV Keith Я ещё никогда так не ненавидел утро. Пол ночи не спал — нормально. Бывало хуже. Трое, четверо суток, когда сидишь в засаде весь перенапряжённый. Вот это — да. Это тяжело. Выпахался на тренировке так, что даже ногу поднять больно настолько, что взвыть хочется, — нормально. Сам виноват. Мог бы и не злиться так сильно на свою беспомощность, идиот. Но вот видеть как вечно-несущий-какую-то-чушь Лэнс задыхается, харкаясь собственной кровью это… Ну, это тяжело? Если в общих чертах, то — да. Невыносимо. До сих пор чувствую себя таким бесполезным, что… Да, чёрт с ним. Хаа. Лэнс. Надо его проверить. Да. Сейчас. Отсалютовав Ханку, что обсуждал какую-то новую стратегию борьбы с протерцианскими червями с Кораном, направляюсь в мед-центр. Ещё только утро, а мы уже успели слетать туда-обратно на чёртовы переговоры. Благо, мир мы всё же заключили. А черви — это всё проблемы садоводов, которым эти двое обещались помочь. Весело, жуть. Пидж куда-то исчезла, взяв с собой того дроида, что мучила на днях. Возможно — хочет вернуть. Без понятия, если честно. А сам — кажется, сейчас сдохну. Мои колени просто трещат по швам от ноющей боли. Ещё и шея гудит. Уууу. Идиот. Дурак. Отбитый. Сам виноват. Вот и страдай теперь, нелюдь. Наказание за твою вспыльчивость…  — В смысле? Замер. Я уже дошёл до «волшебной» комнаты. Хотел войти. Хотел. А сейчас, прислонившись к стенке, чувствую себя шпионом. Это уже не в какие ворота, Кит. Прекращай. Но… Лэнс проснулся? Уже? Странно, учитывая его состояние ночью. Но, что с его голосом? Он что… Плачет? Да ну неее. Быть не может. Выглядываю из-за угла, осторожно. Чтобы не заметили. Напротив входа, в анфас сидит этот полудурок, а рядом с ним — Аллура. Он не плачет, нет. Он улыбается. Как-то криво. Неестественно. В глазах — непонимание, страх. Его руки мелко дрожат. Принцесса же с силой сжимает предплечье левой руки. Но её лица, увы, не вижу. Она, подняв голову, делает глубокий вдох, так же глубоко выдыхает и, присев перед снайпером на колени, обнимает его. Её плечи слегка подрагивают. А он просто смотрит в пустоту стеклянным взглядом. И до сих пор улыбается.  — Лэнс… Это только «если». У нас ещё есть время, поверь. Мы… Уверена, мы сможем найти способ вылечить это. Нам надо только постараться. Хмурюсь. Что? Что вылечить? Я не понимаю… Принцесса, крепко обняв снайпера, отстраняется, беря в свои ладошки руки паладина. Тот всё ещё улыбается, но… Всего один миг. Гримаса боли. Жгучей. Терзающей. Боли, что, кажется, может убить. И снова, чуть виноватая натянутая улыбка и притворный, чуть нервный смешок. Но этот миг — заставил вздрогнуть. По всему телу тут же пробежали мурашки, а всё органы внутри сжались, оцепенели. Что случилось? Почему?..  — Да, мы найдём! В архиве кучи справочников, уверена, в одном из них мы точно отыщем то, что нам нужно! Мы засядем за исследованиями на несколько дней, может, чуть дольше, но мы точно…  — Не стоит так меня подбадривать, Принцесса. Вздрогнул. И Принцесса тоже. Его голос тихий, спокойный. До неприличия. ТАК, он не говорит. Никогда. Раньше. Не говорил.  — Н-но…  — Правда. Я всё понимаю. Сам виноват, вляпался опять невесть во что… А тебе не стоит беспокоиться. Не смей перенапрягаться в поисках лекарства, поняла? Это плохо отразится на твоей коже. А мне бы в душ и переодеться. А то…  — Лэнс. Теперь вздрогнул он. Аллура, поднявшись на ноги, потянула его за собой и, взяв, крепко, за плечи, продолжила:  — Мы не бросим тебя, Лэнс. Ни я, ни ребята. Мы найдём выход.  — Я знаю.  — Ты не умрёшь.  — Я… Знаю.  — Веришь мне?  — Да.  — Честно?  — Принцесса, вам я могу доверить не только своё тело, но и душу, и сердце, и…  — Всё-всё, поняла, можешь не продолжать. Ха-ха. Рада, что ты даже сейчас можешь вести себя как…  — Как кто?  — Как Лэнс. Пойдём. Тебе надо не только переодеться, но и поесть. -… Подожди. У меня просьба.  — Да?  — Прошу, не говори им. Хорошо? Если вы всё-таки не… Я не хочу, чтобы со мной обращались, как с больным, контуженным или будто я присмерти.  — Хорошо. Я не скажу. Но о болезни они уже знают.  — Пусть. Пусть будет простым отравлением, из-за которого я стану… Ну, не знаю. Кем-нибудь страшным? Или бешеным?  — Ха-ха, хорошо. Пойдём? Кивок. Шаги. Я, скрывшись за углом, смотрю за тем, как бывший и нынешний синие паладины удаляются из медицинского центра. Я ожидал? Нет. Такого? Точно нет. Стоит рассказать?.. Нет. Я потрясён? Да.