Под водой, в глубине.

POV Keith. Меня начало трясти, когда услышал тихое шипение из каммуникатора Лэнса. Связь оборвалась сразу. Я не думаю, что он может сильно пострадать, он, как никак, тоже не так уж и плох в рукопашной, но… Меня колотит. Предчувствие плохое. Чуйка. Такое ощущение, будто каждый нерв просто натянут до предела. Прошло около десяти минут, после того как мы потеряли с ним связь. Всё должно быть хорошо. Да. Точно. Всё хорошо. Линкор, который должен был вывести из строя Лэнс, уже идёт на крён. Значит, он справился. Значит, с ним всё в порядке. Верно? Верно ведь? Чёрт. Не думать. Тяну рычаги на себя, делая рывок, и вывожу правую руку вперёд — Чёрный грозно рычит, выпуская из хвоста плазменный залп. Взрыв едва оглушает, но Чёрный уже несётся дальше. В бой. В бой. Я прямо слышу, как в висках пульсирует его воля. Мол, больше крови. Больше. Больше. И я с ним солидарен. Надо отвлечься. На пару секунд перестать волноваться о том придурке. Хотя бы на пару секунд… Чёрт! Щёлк. Буквально краем глаза замечаю мелкое красное пятно. И, повернув голову, вижу Красного. Безвольно, куском бесполезного металла, он падает вниз. И на него, грамоздкой тушей, надвигается тот самый линкор. Внутри всё холодеет. В горле — ком. Нет. Нет-нет-нет. Не может того быть. Нет.  — Ребят, Красный падает. Связи с Лэнсом нет. Иду на перехват, иначе льва придавит обломками. Кратко сообщаю в чат и, развернув Чёрного, направляю его вниз, к планете, окутанной бежевыми облаками. Меня трясёт. Куда же ты опять влип, идиота кусок? Чёрт. Лишь бы успеть… *** POV Lance. Цветы. Незабудки, тюльпаны, фиалки, гиоцинты, ирисы, даже подснежники. Много, много разных цветов. И три огромных сирени. Ветвистых, приторных. В их корнях — крыжовник. В крыжовнике — кресло. Будто трон. И на нём сидит она. В её руках два букета. Первый — с кровавых нарциссов, будто окраплённых водой. Второй из… Моих цветов. Засушенных. Убитых. Как я.  — Я потратила много времени, чтобы всё это взрастить. Около двадцати лет. Может, больше. Её голос шелстит, словно задушенный ветром. Хоть ветра здесь и нет. Я, проморгавшись, стою перед ней, едва не дрожу от понимания. Всё. Это конец. Это действительно чёртов конец.  — Всё эти цветы подобны чувствам. Вина, радость, тоска. Всё, что я пока что смогла воскресить в своём рассудке. У нас болезнь одна, однако моя стадия заражения на момент моей смерти была куда серьёзней. Тебе повезло, паладин. Давит. Глотку давит. И голова трещит. Нет. Это всё обман. Это просто плохая шутка. Это не может быть правдой. Это ложь. Обман. Неправда. Не может ей быть.  — Я хотела спросить. Ты не против, если я посажу здесь и эти цветы? Мои. Мои нарциссы. Мои васильки. Мои чувства. Моя жизнь.  — То есть… Я и правда… Мёртв? Улыбается. Скромно, но нахально. И смотрит. Поглощает своим космосом.  — А ты разве готов? Содрогаюсь от столь холодного тона. Строго. Властно. С укором. И даже с насмешкой.  — Н-нет. Мой голос сипит, срывается. Я сам — на грани истерики. На задворках мыслей — лишь бы она солгала. Но она улыбается. Искренне. Задорно. И смеётся. Тихо. Чарующе. И сзади — холод. Дрожь по спине. Паника. В глазах — знаю — страх и чёртово отчаяние. И всё под рёбрами будто стягивает в один плотный узел. И слышу — смеётся не только она. Слышу не один — два голоса. И её голос рёвом сошедшего с путей поезда вклинивается прямо в мозг. Коротко. Но больно. До дрожи. До одури.  — Да. *** POV Keith.  — Нет… Не успел. Дежавю. В кабине Красного — пусто. Его нет. Просто нет. Поблизости — пусто. Лишь лес, обломки. Линкор ушёл западнее. Линкор ушёл в воду. Точно. Вода. Возможно, Лэнса просто выбросило и он упал в воду. Или нет. Может, где-то поближе. Может — побережье. С севера -горы, может, упал туда. Он ещё должен быть жив, не считая возможных… Не считая возможных повреждений. Покоробило. Вполне возможно, что упал он неудачно. Плохо. Плохо. Чёрт. Чёрт… Бросаюсь к Чёрному. Разум застилает что-то странное. Я не могу описать, что именно. Но, мне больно? Колит печень. Выжигает глотку. Впивается пиявкой в гортань. И упрямство. Чёртово собственническое упрямство. Я тяну его вверх. Он с трудом подчиняется. Ему нужен спокойный и рассудительный пилот. Не я. Но выбора то нет. И он тянется вслед моей воле. Ввысь, почти под облака. Зависает в воздухе, пока я включаю увеличение на подвижном экране. Вырубаю чат. И слушаю тишину, пока в затылке колотится. Обзор широкий. Видно и гору, и побережье. Но там — ничего. Поблизости — ни поломанных веток, ни борозд. Ничего. Беру чуть левее, выдыхаю воздух через нос. Лес. Бурый почти. С белёсой землёй. Чуть дальше — опушка и холм. И кратеры-кратеры-кратеры. И, приблизив, сердце пропускает удар. Кровь. Много крови. Арматура и что-то ещё. И фигура, до боли похожая на фигуру чёртова снайпера. Гул в голове — тяну рычаги, вжимая их в понель. Вперёд. Вниз. Он там. И Чёрный, так же, как и Красный совсем недавно, падает ястребом вниз. Разрезает воздух, наполненный копотью. И тяжело, грубо протаранив землю, совершает посадку совсем рядом с телом. И, не разбирая дороги, не понимая, что делаю, рвусь туда. Рвусь к нему. И, выбежав, хочу закричать. Лэнс — пробита грудь, вывихнуто плечо, сломаны ноги, повсюду кровь. Лицо серое. Глаза закатилось. А изо рта цветёт бутон. Точно такой же, как и все вокруг. Как и все, что обвили его тело, руки, ноги, шлем, отложенный в сторону. Коробит. Это всё ложь. Это обман. Лэнс не мог умереть. Он ещё должен дышать. Ещё должен… Щелчок. В шлеме отдаётся шипение с невыключенного канала связи с Лэнсом. И сигнал. Короткие гудки. Точно те же, что и раздаются из опутанного стеблями шлема. Трясёт. Рывком снимаю шлем с себя, бросая куда-то за спину, и, рухнув на колени, выдираю его шлем, тут же нацепляя на себя. И слышу. Его голос хриплый. Кашель. Безбожные шутки. А я просто слушаю. Слушаю, зажмурившись. Слушаю. И едва не кричу.