Пока течёт вода

Берег встретил запустением. Размеренный шум серых волн и низкие тучи навевали глухую тоску, а отсутствие Маккачина, без громкого лая которого Юри уже не мыслил это место, делало мир похожим на унылый сон. День, в общем-то, начался с дурного настроения — теперь оно просто усилилось. Может, виной всему был недосып, хотя Юри встал позже Виктора, а может, причина крылась как раз в том, что первый раз они увиделись за завтраком, не обменявшись перед тем ни ласковым бредом, ни рассеянными поцелуями. Застегнув молнию ветровки до упора, Юри вжал голову в плечи. — Всё-таки твоя мама не так проста, как можно подумать, — заметил Виктор. Он не взял даже толстовку. Духота стояла страшная: воздух был влажным как в банях. Гроза могла начаться в любой момент. Юри смотрел на светлые волосы, прилипшие к вискам, на усталое лицо и хотел, чтобы дождь начался поскорее, чтобы их двоих отрезало от всего остального мира. — Юри? — Да, — он словно очнулся, — ты ей очень нравишься, Виктор, поэтому она с тобой столько разговаривает. — Знаешь, что она мне рассказала? — Нет, вы же замолчали сразу, как только я вошёл. — Юри, да что с тобой? Ещё не отошёл от перелёта? — Возможно. Извини. — Мне замолчать или продолжать допрос? — Как хочешь. Юри засунул руки в карманы и дальше шёл, не поднимая глаз, изредка поддевая носком морской мусор с мокрого песка. Он ненавидел джетлаг, превращавший его из простого японца в злого и кислого японца. «Который ещё очки где-то заляпал». Юри заметил жирный след только сейчас. Внизу, справа. Тяжело вздохнув, он постарался смотреть в другую сторону. Расплата последовала незамедлительно: Юри даже охнуть не успел, как полетел. Виктор едва успел его поймать. Секунду смотрел изумлённо, а потом опустил на песок — и с оглушительным воплем рухнул сверху. Издалека недовольно отозвались чайки. Юри, пережив секундный ступор, опрокинул шутника и сам оказался сверху. Уперся в плечи, тяжело дыша. — Виктор! — Так лучше? — он расслабился телом, но глаза смотрели серьёзно, словно сканировали. — Лучше?! Юри поправил сползшие очки, пытаясь выровнять дыхание. Иногда он совершенно не понимал, что творится у Виктора в голове. От борьбы в наглухо застёгнутой ветровке стало жарко. Он дёрнул молнию. — Прямо здесь? Вау. — Мне не до шуток, правда. Юри слез и, повалившись на песок рядом, уставился в небо. Виктор прижался плечом. Он хотел внимания. «Наверное, ему тоже плохо». Эмпатия Юри в такие моменты била все антирекорды, что тоже раздражало. — Ты рано проснулся? — Часов в шесть по-местному. Твоя мама развлекала меня разговорами. — Так о чём вы всё-таки говорили? — О странных парнях по фамилии Кацуки. Она рассказала про знакомство с твоим отцом. Пожелала мне терпения. — Ты тоже не подарок. — Разве? Год назад ты со мной так не разговаривал! — Много что было по-другому год назад. Юри закрыл глаза, но ощущал тяжесть неба даже сквозь опущенные веки. Пальцы нашли пальцы, сплелись крепко-крепко, словно жили отдельной жизнью. — Это ведь здесь случилось? — Что случилось? — Это. Чужое дыхание на губах — он поймал поцелуй. Ни упасть дальше, ни оттолкнуть. Зубы разомкнулись сами, язык прильнул к языку. Виктор расстегнул молнию на ветровке до конца. Стало только жарче, только тяжелее. Юри вспомнил: и правда, на этом самом пляже, возле старых мостков, они впервые поцеловались почти год назад, но тогда увидеть их могла разве что луна. Порыв неожиданно холодного ветра заставил вздрогнуть. Открыв глаза, Юри уловил движение — как будто тень скользнула от одной опоры к другой. Он дернулся. Виктор отпрянул, прижал ладонь к губам. Юри сел, всматриваясь в мрачный пейзаж. Никого. — Показалось, — выдохнул он. — Кусаться-то зачем? — Извини, — Юри отвёл его руку, крови не было. — Показалось, кто-то вышел из воды. — Купаться в такую погоду? — Ты купался. — Я тогда перебрал, — Виктор поёжился. — Как подуло-то. — Пойдём отсюда. Стряхнув песок, они поднялись на узкую набережную. Проходя мимо, Юри ещё раз глянул под мостки: тёмная тень от них дрожала на волнах, возле опор крутилась пена. Водоросли покачивались в воде как мокрые волосы. Вперёд-назад. Выдох-вдох. Жуть. Юри ускорил шаг. На ухо упала первая капля. Вторая — на нос. Виктор задрал голову. — Ай! Прямо в глаз! Через секунду ливень накрыл сплошной стеной. Юри убрал очки в карман и тоже подставил лицо дождю, но это не принесло желанного облегчения. Он всё ещё чувствовал необъяснимую тяжесть. Ночью гром разлучил их там, где они первый раз обняли друг друга как любовники, а теперь злой ветер разбил их поцелуй… — Бежим? — предложил Виктор. — Подожди. Давай, как под душем? — Давай. Они замерли под дождём, едва соприкасаясь губами. С чёлки Виктора капала вода и щекотала брови. Она дрожала на ресницах, но Юри боялся моргнуть. В глазах напротив было небо — то настоящее небо, которое теперь надолго скрыли тучи. Он понял: причина именно в этом, — однако не смог объяснить даже самому себе, в чём заключалось знание и от чего предостерегало. Сделав полшага назад, Юри медленно моргнул. — А вот теперь — бежим.