Пока течёт вода

Многие гости уехали, не дожидаясь утра. Остальные покидали Ю-топию с рассветом. Юри сидел в общем зале вместе с Виктором и отрешенно наблюдал за бестолковыми сборами, обняв колени. Он хотел обсудить нападение, но не знал, как начать разговор. Виктор выглядел… плохо. Следы на шее посинели, а сам пострадавший до сих пор был смертельно бледен. Он смотрел в одну точку, забыв про остывший чай. Когда беготня прекратилась, Юри тронул его за плечо. Виктор вздрогнул, словно очнулся, рука метнулась к шее. Он судорожно вдохнул. — Извини, что так вышло. — За что ты извиняешься? — удивился Виктор. — Это случилось в моем доме. И я не предупредил тебя как следует, хотя ты спрашивал. — Ты всё-таки что-то знал об этой женщине? — Только то, что люди видели её там, где мы гуляли. Мама и Мари тоже слышали о ней. — Негусто. — Достаточно. Я почувствовал неладное ещё во время прогулки. Юри тяжело вздохнул. Виктор не ответил. Подошла Мари, села рядом. — Все уехали. Родители отправились в храм, а нам сказали отдыхать. Я принесла одеяла в гостиную. Поспите, что ли? — А ты? — Уберусь пока, где успею, — она закурила, помолчала, потом вздохнула и покачала головой: — Я бы сказала, что Судзуки-сама, — это прозвучало как сарказм, — нашла повод свести старые счёты, если бы своими глазами не видела… это, — она хохотнула и тут же оборвала смешок, закончив откровение крепким словцом. — Болтать о призраке? Серьёзно? Это слишком даже для неё. — Много ты в этом понимаешь, братец, — Мари усмехнулась. — Женская ревность — страшная сила, и ты не сталкивался с Судзуки-сама, когда она не в духе. Хорошо, что отец выбрал нашу маму, а не эту красотку. Юри кивнул больше из нежелания говорить на эту тему. Сейчас он чувствовал себя так, что был бы рад вообще не рождаться. — Ваша мама тоже красивая, — возразил Виктор. — Это другая красота, — ответила Мари. В голову лезли дурацкие мысли про всегда подтянутую и надменную Судзуки Айко. Сколько раз она была замужем? И зачем каждый раз приезжала в Ю-топию, хотя давно жила в Фукуоке? — Наверху кричала Судзуки-сан? — Нет, Огава. Этот призрак, — помолчав, Мари всё-таки спросила, — как ты думаешь, зачем он здесь? — Откуда я знаю? Придёт Ичиро-сан, всё тебе объяснит. — Мне интересны твои соображения. Юри внимательно посмотрел на сестру. Мари любила издеваться, и когда волновалась или переживала, делала это даже лучше, чем обычно, но сейчас он видел скорее растерянность. — Может, эта женщина искала здесь кого-то. — Думаешь, это всё-таки были её следы вчера? Юри кивнул. — Но как она оказалась внутри? Если байкам верить, Садао-сама сделал так, чтобы ни один злой дух не мог войти. Так и было. Во всяком случае, так рассказывали: ни через дверь, ни через окно, ни через любую щель, старую или новую. — Сам войти? Или вообще? — вдруг спросил Виктор. — Кто бы в здравом уме её пригласил? — удивился Юри. — Люди разные, — потянула Мари, её взгляд потяжелел, — но если кто-то так сделал, то у него точно нет мозгов. Снова стало не по себе. Юри вспомнил мокрые следы, распахнутую дверь, ливень в темноте… — Мари, точно все уехали? Точно-точно? Ма сверяла по спискам? — Ма едва успевала кланяться, извиняться и прощаться, — фыркнула сестра. — Вряд ли кто-то смог уснуть после такого или остаться здесь. Я заглядывала в комнаты, никого там не... Юри волновали далеко не комнаты. Подпрыгнув, он сорвался с места — к тому самому выходу в сад. Снаружи, в мутном свете утра, сквозь пелену дождя было видно не лучше, чем ночью. Юри поёжился от холодных капель, спрыгнул на дорожку и уже через пару шагов промок до нитки. Влажный грунт хорошо держал следы. Он опустился на корточки, чтобы лучше их рассмотреть. — Что там? — Мари и Виктор догнали его. — Ого, — сказал второй, — как будто что-то тащили по дорожке... «Или кого-то». Юри выпрямился. Широкая борозда в каменной крошке тянулась дальше, чем он мог разглядеть. — Не нравится мне это, — сказала Мари. Она сделала несколько шагов, опережая, и вдруг отшатнулась назад, издав короткий крик. Юри и Виктор бросились к ней. Они тоже увидели это: из-под низкого, помятого куста торчали неестественно вывернутые, посеревшие ноги. Ногти, покрытые малиновым лаком, казались неестественно яркими в окружающем сумраке. — Су… Судзуки-сан? — Юри едва совладал со своим голосом. Ответа не последовало, и последовать не могло. В тягостном молчании они втроем смотрели на труп, пока Мари, наконец, не сказала: — Нужно сообщить в полицию. Не пришлось даже звонить. Такахаси Масато, частый гость в Ю-топии не по службе, а по давнему знакомству с главой семьи Кацуки, уже стоял на пороге, по обыкновению притопывая левой ногой, и громко возмущался. Собственно, своё возмущение он выражал непосредственно другу детства, который виновато разводил руками. Ичиро-сана с ними не было. Видимо, встреча с полицейским произошла по дороге, и в храм отправилась одна мама, а отцу пришлось вернуться. — Тошия, я не могу просто так уйти, Огава-сан не успокоилась, пока я не отправился сюда. И потом, она такого наговорила, что теперь просто нет выбора: мне нужно осмотреть комнату, где произошло нападение, и пообщаться с твоим Юри и этим вашим русским гостем! — Масато, парни, наверняка, уже… — отец прервался, увидев бледную процессию, — или нет… — Такахаси-сан, вы-то нам и нужны! — воскликнула Мари. — Там, в саду… Судзуки Айко. Она, кажется, мертва.