Пока течёт вода

Виктор лёг прямо на татами, даже одеяло стелить не стал. Почти не моргая, он уставился на алтарь. Воздух пронизывал запах благовоний. Юри не считал, что здесь безопасно, но, во всяком случае, от наводнивших дом людей здесь можно было спастись. Он сел рядом с Виктором. — Как думаешь, — это прозвучало очень тихо, — мне обязательно говорить правду? — В каком смысле? — Ваш полицейский так смотрел на меня. — Эти следы трудно не заметить, — Юри осторожно коснулся его шеи. — Может, всё-таки позвать медиков, пока они не увезли тело? — Не нужно, — Виктор дёрнул плечом. — Я понимаю, почему ты хочешь молчать. Я бы даже думать об этом не хотел. — Это ведь она убила Судзуки Айко? На шее мёртвой японки они увидели те же следы, что у Виктора. Были ещё другие, более жуткие: тело под разорванной юкатой покрывали глубокие царапины. — Похоже на то. — Может, это не призрак, а просто сумасшедшая? — Виктор, — Юри лег рядом, так, чтобы смотреть ему в глаза, — ты её видел? — Видел. — И я видел. Это не человек. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Просто знаю, и всё. Так бывает. — Ладно, — Виктор нахмурился. — Не хочешь, не говори. Он повернулся на другой бок. Дернул на себя ближайшее одеяло, раскатал и укрылся с головой. Юри лёг на спину. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Ему никогда не нравилась эта история. — Однажды, когда Садао-сама был ещё юн и помогал своему отцу и старшему брату, моему прадеду, на источнике, сюда приехала отдохнуть одна дама, а с ней — служанка по имени Кэйко. Не такая красивая, как госпожа, но очень милая. К несчастью, обе женщины влюбились в Садао-саму, едва его увидели. Разными способами и первая, и вторая пытались привлечь внимание, и даже забавлялись таким соперничеством, пока не выяснилось, что побеждает Кэйко. Дама пришла в ярость и задумала дурное. Рано утром, когда все ещё спали, она сказала, что хочет искупаться в источнике, и Кэйко, конечно, отправилась вместе с ней, а назад уже не вернулась. Дама так горько плакала, что все поверили в случайную смерть, только вот следующей ночью служанка вернулась и задушила свою госпожу. Переведя дыхание, Юри продолжил: — После этого Кэйко не ушла. Она убивала каждого, кто приближался к источнику, будь то мужчина или женщина, ребёнок или старик. Ни заговорённое оружие, ни амулеты, ни молитвы не помогали, и люди совсем отчаялись, стали обходить это место стороной. Садао-сама решил, что терять больше нечего. Незадолго до рассвета он вышел к источнику и вернулся только под вечер, очень бледный, совсем без сил. Никто не знает, что он сделал, но Кэйко больше не видели. — А потом что? — спросил Виктор. — Ничего. Всё как раньше стало. — И у Садао-самы? — А, ты об этом. Не думаю, что он сильно горевал, хотя так и не женился. — Ну а жил-то как? — Весело, хотя и недолго, — Юри вдруг понял, что никогда об этом не думал, всегда казалось, что Кацуки Садао жизнь и решения давались легко. — Эта история случилась, когда ему было шестнадцать. Потом он воевал в Китае, а когда вернулся, много путешествовал по стране от учителя к учителю. За несколько лет Садао разочаровался в оммёдо, даже пытался стать простым монахом где-то на севере. Говорят, он вёл дневник, куда записывал все свои встречи с духами, и спрятал его где-то в Ю-топии, когда вернулся. Он здесь недолго прожил. Вроде как утонул, но тела так и не нашли. Мой прадед вскоре увидел сон, после которого закрыл его комнату и сказал, что нельзя её открывать, пока не исполнится сто лет со дня рождения Садао-самы. Он замолчал, и вопроса не последовало. Виктор дышал ровно. Уснул. Юри снова повернулся на бок, прижался к его спине, обнимая. Ребёнком он ужасно злился, что комната Садао-самы досталась именно ему, но когда подрос, начал радоваться тишине, всегда царившей в той части дома. На его памяти по прямому назначению банкетный зал использовался от силы несколько раз и обычно служил комнатой для хранения вещей. Иногда, глубокой ночью, оттуда доносились приглушённые голоса и сдавленные стоны случайных любовников. Юри сам иногда представлял, как обжимается там с каким-нибудь привлекательным иностранцем. Думая об этом, он тоже погружался в сон и почти достиг приятной, мягкой темноты, когда услышал шорох сёдзи. От этого звука они с Виктором подпрыгнули одновременно, но это был всего лишь Такахаси. Он поздоровался ещё раз, извинился и сказал, что должен задать несколько вопросов. Виктор пробормотал, что ненавидит весь мир, но приготовился отвечать. — С вашего позволения, — сказал он, — Юри будет моим переводчиком. — Конечно, — согласился Такахаси. Полицейский плохо владел английским. Юри заикнулся было, что японский Виктора не так уж плох, но вовремя подумал, что так даже лучше. Он передал слова о вчерашнем вечере и потом, по просьбе Такахаси, добавил кое-что от себя, но в основном только подтвердил сказанное. — Что было дальше? — Мы с Юри простились, я зашёл к себе, сразу же упал на кровать, накрылся одеялом — было очень холодно. — Вы не закрыли окно? — уточнил Такахаси, услышав перевод. — Окно и не открывали, — Виктор пожал плечами. — Просто было очень холодно. Я не думал об этом. Сразу уснул. Полицейский покивал. — Что дальше? — Я… — Виктор нахмурился. — Мне казалось, что это сон. То есть, сначала это и был сон: ко мне пришёл… То есть, так: мне снился приятный эротический сон, а потом я как будто ещё раз открыл глаза и увидел... её. Она… Я не уверен, что смогу это описать, но она как бы висела под потолком, и весь потолок был чёрный и как будто шевелился, а её рука гладила меня… м-м-м… прямо там. То есть, эта рука была... метра три, наверное? Виктор беспомощно посмотрел на Юри, который, сглотнув, перевёл так, чтобы они оба не сошли за ненормальных: — Виктор говорит, что проснулся от прикосновений. Его гладила женщина. М-м-м, довольно страшная женщина, судя по его словам. Полицейский побледнел, но всё же попросил описать её подробнее. — Я не разглядывал. Очень тёмные волосы, падали на лицо. На ней было порванное платье. Не кимоно и не юката. Что-то современное. Открытые руки — очень холодные, все как будто в глубоких шрамах. Я чуть не умер от страха. Схватил, что попалось под руку, и швырнул в неё. Самым жутким было даже не то, что он говорил, а как. Юри не мог отвести взгляд от его осунувшегося лица и глаз, смотревших в пустоту. Достав из кармана платок, Такахаси вытер выступивший пот на лбу и висках. — Вы можете вспомнить, что именно кинули в эту женщину? — Книга или ежедневник, не помню, что лежало сверху. Женщину это разозлило. Она прыгнула на кровать. Я бросился к двери, но не мог открыть, потом услышал голос Юри. Я всё ещё думал, что сплю, и очень хотел проснуться. Женщина начала душить меня. Тут я вспомнил, как открываются сёдзи. Выскочил. Мы побежали вниз. Юри перевёл и это, после чего добавил: — Я проснулся от удара о стену и пошёл проверить, всё ли в порядке. Дальше всё было, как рассказал Виктор. — Вы видели нападавшую? — полицейский был мрачен. — Частично. Она рвалась из двери, когда мы убегали. — Куда она делась после? — Мы не возвращались наверх, — Юри развёл руками, — только слышали крики, что призрак исчез. Такахаси тяжело вздохнул: — Я осмотрел банкетный зал. Не похоже, чтобы там был кто-то, кроме Виктора. Но книга, о которой он говорит, действительно валяется в углу, а в двери зияет дыра. — Скажете, что мы всё придумали? — Юри сжал кулаки. — Сказал бы, если бы эту женщину не видел вчера Цутому! Извините, — полицейский поднялся, — не смею больше мешать вашему отдыху. Господин Никифоров уверен, что ему не нужна медицинская помощь? — Не нужна, — Виктор замотал головой, поморщился и всё-таки упрямо повторил: — Не нужна. Попрощавшись, Такахаси вышел. Не прошло и пяти секунд, как в комнату заглянула Мари: — Не похоже, что вы его утешили, ребята. — А должны были? — слабо усмехнулся Виктор. — Он уверен, что убийца прикрылся историей с призраком, чтобы создать неразбериху. Его версия: кто-то свёл счёты с Судзуки-сан. — Мы чего-то о ней не знали? — удивился Юри. — Может быть. Хотя Ичиро-сан уверен, что она — случайная жертва злого духа. Как и Виктор. — Ичиро-сан уже закончил? — Только начал. Проводит ритуал в саду, тело-то только увезли. Потом пройдёт по дому. Посмотрим, что скажет. Но вообще, он созвонился с каким-то оммёдзи из Кавасаки. Миямото, что ли? Уже выехал. Упав на бок, Юри закрыл голову руками и тихо застонал.