Пока течёт вода

Юри лежал на полу в своей комнате, закончив первый разговор. Юко обиделась, когда он позвонил Такеши, а не ей, но ему нужен был собеседник, обладающий скептическим взглядом на вещи. Он убедил семейство Нишигори не приближаться к Ю-топии, подтвердив, что в доме случилось нападение. Даже если кто-то не верил в существование призраков, то сомневаться в наличии опасного преступника, который, скорее всего, не совсем здоров, было попросту глупо. Вторым и последним номером шла Минако. Она оказалась не в духе. Юри заподозрил это ещё по скупо брошенному приветствию и убедился окончательно, когда она молча выслушала просьбу и будто бы равнодушно ответила: — Как скажешь. Повисло молчание. — У вас всё в порядке? — Мои ученики вляпались в какое-то дерьмо: одна целый день не отвечает на звонки, а за вторым увязалась мёртвая шлюха! Как думаешь, я в порядке?! — Минако-сенсей, — Юри вспыхнул, — откуда вы знаете? Может, она была приличной женщиной, которой просто не повезло. — Много ты понимаешь! — Много или нет, но я экспериментировал с этой мыслью весь сезон, и вы сами согласились тогда, что один человек может найти в себе другого, неважно, мужчина это или женщина. — Думаешь, дорос, чтобы спорить с учителем? — буркнула Минако, но голос смягчился. — Я немного накатила, извини. — Что с Йоко? Вы ведь говорили о ней? — Да. После вчерашнего разговора я написала ей, что ты в городе. Йоко не ответила. Сегодня стала звонить, но абонент недоступен. Надеюсь, она просто загуляла в Нагасаки. Минако явно недоговаривала. — Было что-то ещё? — Ну, — она кашлянула, — я узнала номер её соседки по этажу. Приврала немного, назвалась тётушкой. Оказывается, несколько дней назад к Йоко приезжал какой-то парень. Хаяси, что ли? Возможно, они уехали вместе. — Минако помолчала. — Вы точно договаривались о встрече? — Да, конечно. Иначе бы я и спрашивать не стал. — Буду звонить ещё. Говорят, к вам приехал оммёдзи? — Да, Миямото из Кавасаки. — Миямото? — удивилась она. — Масахиро? — Я, к сожалению, не запомнил имя. Разве этих Миямото из Кавасаки несколько? — У них большая семья, и все, говорят, со способностями, но таких духов изгоняет только один, — Минако ненадолго замолчала, словно припоминая. — Странно, Масахиро клялся, что никогда не переступит порог Ю-топии. В жизни он, конечно, то ещё трепло, но как оммёдзи… — Только не говорите, что это тот самый… — Нет, погоди: тот, которого Хироко поливала из ведра, был Хачиро, его дядя, а Масахиро просто видел это. — Сколько же ему лет? — изумился Юри. — Не меньше сорока. «Значит, это не Масахиро». — Вот как. Ясно. Надеюсь, у него всё получится. — Конечно, получится. Виктор уже уехал? — Нет. Остался. — Юри! — Знаю. Ужасно. Но что поделаешь. Созвонимся утром? — Конечно. Пока, Юри. — До свидания, Минако-сенсей. Завершив звонок, он отбросил телефон и швырнул следом очки. Можно было больше не притворяться. Силы оставили его. Вечер только начинался, но из-за дождя казалось, что вот-вот наступит ночь. «Да какая разница?» Призрак мог вернуться в любую минуту, убить кого угодно — и хорошо бы сразу того, кого ищет. Юри не переставал думать о своей вине. Сильнее всего его мучила мысль, что это была случайность. Что женщина могла пойти за кем угодно, но почему-то выбрала именно его. Под кроватью заскрипел пол. Послышался гул, словно там перекатилось что-то тяжёлое. В спину подул слабый бриз. Юри глубоко вдохнул, досчитал до пяти — и развернулся, чтобы узнать, наконец, кого все эти годы считал осьминогом. Зазор был небольшим, и из-за прозрачно-синего сияния он ничего не мог толком разглядеть. — Тако-сан? Юри просунул под кровать руку и вскрикнул, когда его ладонь сжало скользкое, прохладное щупальце. Сияние нарастало. Оно стало таким ослепительным, что он зажмурился. Его подбросило, а потом долго мотало и переворачивало, словно несло в чреве огромной волны. Он уже решил, что навсегда останется там, как вдруг ощутил кожей свежий ветер, глубоко вдохнул, не помня себя от счастья, а потом, рухнув вниз, ударился об пол — и вдруг очнулся живым человеком! Хватая ртом воздух, он несколько секунд смотрел в потолок и только тогда узнал комнату. Он сжал на груди промокшую футболку. Юри. Его звали Кацуки Юри, хотя только что он был кем-то другим: тем, кто бросил вызов океану. Это оказалось страшно, но не так, как почти двадцать лет назад, когда его впервые поманил Тако-сан. Теперь Юри вспомнил, что однажды уже прикасался к нему. «Кто же ты?» Имеет ли значение ответ, если знать и не знать одинаково тяжело? Юри ничего такого не хотел. Его колотило от холода. Он страстно желал только одного — снова ощутить себя самым обычным человеком. В дверь постучали и вошли, не дожидаясь ответа. Так делал только Виктор. — Почему ты лежишь на полу? — удивился он. — Всё в порядке, — Юри мотнул головой. — Сколько времени? Уже пора? — Девятый час. Твой колдун, — Виктор произнёс это с явным пренебрежением, — искал тебя, сказал, что будет неплохо, если вы перед ритуалом окунётесь в источник. — Хорошо. Сейчас пойду. Погоди-ка. А ты? — Меня не пригласили. Так что, — он вдруг сладко зевнул, — искупаюсь перед вами и лягу спать. Я, знаешь ли, устал. Мы с Мари разобрали старые вещи в подвале. «Это как же нужно не любить бедного Миямото!» — Ладно, пойду. — Виктор! Он удивлённо поднял брови. Юри протянул руки, не уверенный, что сможет сейчас подняться. — Что-то всё-таки случилось? — Виктор тут же оказался рядом. — Нет. Да. Я подумал… «А что я подумал?» — Юри? Ты точно в порядке? — Нет. Не точно! Мне приснилось, что я — другой человек, который давно умер! Я почти поверил! Это было ужасно, Виктор! Поцелуй меня! Скорее! «Я сказал это вслух?!» — О, — Виктор, напрягшийся было, вдруг рассмеялся, — но теперь-то ты точно Кацуки Юри! Юри нетерпеливо дёрнул его на себя. Губы раскрылись навстречу губам. Виктор старался. Он умел целоваться так, что можно было забыть обо всём, включая необходимость иногда дышать. Юри отдавался ему ртом. Понемногу отпускало. — Странно, — Виктор лизнул губы, — как будто солёные. — Не выдумывай, — Юри нехотя открыл глаза. — И одежда вся мокрая… — Одежда? — Ты дрожишь. Замёрз? — Тогда… согрей меня? — Прямо сейчас? — Да! Да! Только дверь закрой. И возвращайся. Виктор помедлил, прежде чем защёлкнуть замок. Юри не видел глаз под длинной чёлкой, и вспыхнувшее раздражение от задержки вдруг сменилось липким ужасом. Он не знал, чего испугался больше: что Виктор всерьёз засомневается или что сам окажется лишь тенью, частью кошмара. «Может, настоящий всё-таки уехал?» Грудь сдавило. В глазах защипало. Юри закрыл рот ладонью, боясь закричать. Щёлк. — Да ты совсем плох, — Виктор лёг рядом, улыбаясь. — Даже хуже, чем в Китае.