Еретики

Что могло быть хуже повторного обнаружения их вместе? Только то, что их вдвоем заметил человек, который, как говорили, убивает дюжину смотрителей за считанные минуты. Первое, о чем Адам подумал: "Хоть бы мне показалось". А второе - теперь им точно конец. У вора так вообще почти не было при себе оружия, только нож, взятый в "гнезде" и пара разрывных болтов. Все равно что закинуть зайцев в клетку к волкодаву... - Беги, - тихо сказал Оливер, не сводя взгляда с крыши. - Сейчас же!!! Он мгновенно растворился в воздухе. Смотритель растерялся на долю секунды, но быстро пришел в себя и рванул в сторону другого здания. Где-то сзади послышался звук перемещения. Убегать по улице было бессмысленно, и Адам при первой же возможности быстро пролез под досками наполовину заколоченного дверного проема и направился к лестнице наверх. Если повезет, его потеряли из виду в тот момент, когда он свернул за угол... Он остановился перед вторым лестничным пролетом, когда увидел китобоя перед собой. Не того, кого хотелось бы. Дуло мушкета было уже направлено на его голову, как если бы человек перед ним заранее знал, куда он пойдет. Он едва успел кинуться в сторону, когда в него выстрелили. Пуля задела область между плечом и шеей, пройдя навылет и застряв в стене. Кто-то сзади схватил его за руку, и окружение вмиг поменялось с уже привычным ощущением холода под кожей. Одновременно с этим наверху раздался поток ругани. Оливер, все еще держа смотрителя за руку, выпустил разрывной дротик в сторону лестницы, как только там послышались шаги. Небольшой взрыв разнес несколько уже прогнивших ступеней и опалил пролет и стены. А главное - задержал противника. - Иди, пока она перезаряжается, - вор отпустил Адама, и тот выбрался на улицу тем же путем. Мозг уже притуплял чувство страха, потому что несколько секунд назад он успел рассмотреть китобоя с мушкетом и само оружие. Во-первых, это было реставрацией довольно-таки старого мушкета, хотя вроде как и последней модели, когда их еще производили. Судя по состоянию и работоспособности, хорошей реставрацией, скорее всего еще и с некоторыми преобразованиями. Во-вторых, это была женщина. Почему-то данный факт в отчетах смотрителей не всплывал или же только сейчас довелось увидеть ее вблизи. Не то чтобы он считал, что представительницы противоположного пола не бывают сильными... Верн даже не знал, как реагировать на то, что монстр, убивающий толпы людей, был симпатичной рыжей девушкой. По крайней мере, ему она показалась симпатичной. Да уж, самое время засматриваться на кого-то... Смотритель едва успел убраться подальше от этого здания, как в очередной раз услышал звук перемещения. Весьма близко. Он рефлекторно обернулся и обнаружил, что снова находится под прицелом. В этот раз прятаться негде, разве что снова рвануть в сторону в надежде не попасть под пулю. До того, как он предпринял попытку увернуться от выстрела, перед ним возник Оливер. - Энди, не надо! - вор, загораживая Адама, выставил руки вперед, будто это могло остановить нападавшую. Смотритель, испугавшись, что тот сам сейчас получит очередную травму, хотел оттащить его в сторону, но китобой только сделал шаг навстречу женщине. Та замешкалась, глядя на него удивленно, но оружие не убрала. - Знаешь, а так даже лучше, - она прицелилась, кажется, чуть ниже и левее. Адам собирался схватить вора за плечо, чтобы убрать из-под прицела, но выстрел прозвучал быстрее, чем удалось коснуться его. Оливер вздрогнул, и сознание уже в ужасе вопило том, что в него попали. Но он все еще держался слишком ровно. Смотритель понял, что обошлось, когда перевел взгляд на женщину: рядом с Энди стоял другой китобой, держа ствол мушкета и направляя его в сторону. Он успел появиться и схватить оружие в момент, когда убийца нажала на курок, и пуля пролетела мимо. Очень вовремя. - Какого хрена здесь происходит?! - в наступившей после выстрела тишине его голос прозвучал слишком грозно, как рев медведя в умиротворенном лесу. Он выжидающе посмотрел на Энди, но выражение лица у нее было таким равнодушным, будто она не пыталась только что застрелить кого-то из своих. Видимо, сейчас китобоя больше волновал тот факт, что она напала на товарища, чем присутствие представителя Аббатства. С одной стороны, этот человек только что спас их от перспективы быть подстреленными. С другой, смотритель для него также был врагом. - У карманника своего спроси, - ответила женщина и исчезла, оставив короткий след из черных пятен. Адам заметил, что она оказалась на крыше и, видимо, принялась перезаряжать мушкет. Не похоже на то, что ситуация стала лучше. - Морган... - начал Оливер, когда китобой посмотрел в их сторону. Слишком неуверенным голосом, чтобы ожидать, что они спокойно разойдутся. Он сделал несколько шагов навстречу, чтобы в случае чего не подпустить друга к смотрителю. - У тебя тридцать секунд, чтобы объясниться. Когда Морган подошел ближе, Адам почувствовал страх. Не тот, который возникает при осознании ситуации, а чисто инстинктивный, будто находишься перед хищником. Почему-то всплыла мысль, что этот человек сейчас просто подойдет к смотрителю и голыми руками оторвет голову. От этого ладонь рефлекторно легла на ножны. - Просто дай ему уйти, - Оливер, когда расстояние между ними было уже меньше метра, кажется, успокоился. А Верну от сокращения дистанции становилось все неуютнее. - Ты привел смотрителя к "гнезду". Полез под дуло мушкета, чтобы защитить. И просишь закрыть на это глаза? Вор промолчал, не зная, что сказать. Он просто не мог адекватно объяснить происходящее. И соврать ему тоже не мог. Не хотел. - Я жду. - Не сейчас... - Ладно, - Морган хватает друга за плечо, чтобы сдвинуть в сторону, и свободную руку с арбалетом направляет на смотрителя. Адам, поняв, что уйти без драки не получится, взялся за меч, но Оливер вовремя перехватывает китобоя за запястье, не давая прицелиться, и в панике и раздражении выпаливает: - Да трахаемся мы!!! Повисла тишина. Столь прямолинейное объяснение повергло в шок всех. Смотритель даже предположить не мог, что может случиться после такого. Вор вообще думает, прежде чем рот раскрыть? Лучше бы они выбирались отсюда через бой... - Что? - спросил Морган, сверля взглядом друга. Оливер сам был сконфужен сорвавшимися словами, но обратного пути уже не было. Его же просили объяснить - он объяснил, коротко и доходчиво. - Тебе подробности нужны что ли? Удар по лицу тыльной стороной ладони был неожиданностью. Вор, приложив руку к быстро краснеющей щеке, по привычке хотел возмутиться, но мысленно признал, что может быть заслужил это. Возмутиться было бы уместно лишь тому, что пощечиной с такой силой Морган мог сломать ему челюсть. - Ты с ума сошел? - Нет, - Оливер поднял на него серьезный взгляд. Как ни странно, даже после удара страха он не испытывал, хотя осознавал то, что в битве с другом у него практически нет шансов остаться в живых. Впрочем как и то, что Морган не захочет причинять ему вреда. - Если не отпустишь смотрителя, придется сначала убрать меня... - он на секунду взглянул на крышу, где сидела Энди. Мушкет на них она не направляла, хотя и держала наготове. Вот умереть от ее рук сейчас более вероятно. Морган молчал, обдумывая ситуацию. А потом раздраженно выдохнул и, грубо сжав плечо вора, обратился к Адаму: - Еще раз сюда сунешься - ноги переломаю. Смотритель и сказать ничего не успел, как китобои исчезли. Он тут же почувствовал желание рвануть в "гнездо", потому что теперь Оливеру отвечать перед своими товарищами за произошедшее. - Тебе же сказали сваливать, - прозвучал за спиной женский голос, а между лопаток ткнулось дуло мушкета. А ведь стоило только сделать шаг в сторону логова... - И лучше поторопись, пока мозги не вышибли. - Хорошо, - напряженно ответил Адам, взглянув на китобоя через плечо. Взгляд девушки был холодным как ледники в море Тивии и не вызывал сомнений в том, что ей ничего не стоит нажать на курок в любой момент. Хотелось верить, что вор будет в порядке... * * * - Ты больной на всю голову! Ладно еще когда к замужним бабам бегал, но это! Оливер, думая о своем положении, поморщился. Он, может быть, и сказал бы когда-нибудь о своих не совсем "правильных" и далеко не безопасных отношениях другу, но точно не хотел, чтобы это случилось в таких обстоятельствах. Еще и Энди, в данный момент сидящая на подоконнике, знает. Впрочем, она вообще воздерживалась от комментариев и похоже не собиралась участвовать в разговоре. А вот Моргана в очередной раз удалось довести, особенно учитывая тот факт, что в последний раз Оливер получал от него по лицу лет в девятнадцать и не так сильно. - Как ты вообще умудрился связаться со смотрителем?! - Удачное стечение обстоятельств, - вор сложил руки на столе, за которым сидел, и оперся на них подбородком. - Удачное?! Энди вас обоих там чуть не застрелила! - Я всего лишь хотела его спугнуть, - наконец заговорила женщина, слезая с подоконника. - Убивать не собиралась. - Даже если так... Оли, ты вообще думаешь о последствиях своих действий? Энди прошла к столу и, поймав удачный момент, положила руки на плечи Моргана, заставив сесть на стул напротив Оливера. Вор, несмотря на не самые теплые отношения с этой мегерой, в сейчас подумал, что союз этих двоих весьма неплох: один бесится, другой успокаивает. Правда, обычно бесилась Трагер. - С каких пор тебя волнует, к кому я в постель лезу? Ревность проснулась? - раздраженно фыркнул Оливер. - Да пошел ты! Всю жизнь твою задницу от проблем спасаю, но ты упрямо лезешь в пекло! - Много на себя берешь! Я могу о себе позаботиться! - Скажи это, когда снова окажешься на цепи в подвале! - выпалил китобой и резко замолчал, когда взгляд вора изменился сразу после сорвавшихся слов. Не надо было этого говорить. Не надо напоминать о том, о чем обещал даже не думать. - Черт... - Морган опустил взгляд и виновато расслабился. - Оли, я... - Я уже не настолько наивен, чтобы позволить кому-то посадить себя на цепь. - Но достаточно, чтобы загородить собой смотрителя. - На днях он вытащил меня из Канцелярии, - Оливер оттянул ткань рубашки, демонстрируя ожог на груди. Он заметил, что друг от этого снова напрягся и сжал кулаки. - И это он отпустил Кая, когда того поймали. Конечно, мне захотелось его защитить после всего этого. Морган только устало потер виски. Стремление оберегать человека, к которому он привязался за последние лет девять, вышло для него боком. Он просто не знал, что теперь делать. Лезть в личную жизнь не собирался, но от отношений с формальным врагом отговорить хотелось бы. Хотя когда вообще ему удавалось отговорить Оливера от каких-либо авантюр? Оставалось только вытаскивать из очередной неприятности. - Мне, конечно, откровенно плевать на твои дела... - сказала Энди, обходя стол и приближаясь к вору. - Но ничем хорошим это не закончится, - она оперлась руками о деревянную поверхность, укоризненно глядя на Оливера. Спасибо и на том, что сразу не рванула в Затопленный квартал докладывать обо всем Дауду, хотя ее верность ему раньше не вызывала сомнений. - Вот только от тебя советов не хватало. Вор почувствовал, как его схватили за шкирку, поднимая со стула, но не стал сопротивляться, когда оказался прижат к стене. Не хватало еще лишний раз вступать в драку и поспособствовать раскрытию ран. - Энди! - возмутился Морган, собираясь вмешаться, но замер, когда девушка бросила на него спокойный взгляд. Если она не была в бешенстве, то и вред причинять не собиралась. Просто ее методы вести определенные диалоги были чересчур грубыми. - На случай, если в твою ветренную башку не приходила очевидная мысль: вы с этим смотрителем рано или поздно можете столкнуться на поле боя, - прошипела Энди и жесткой хваткой вцепилась в простреленное плечо Оливера. Тот только поморщился, потому что полу-обезболивающий эффект лекарства еще не прошел, хотя мысль о том, что ему сейчас могут одним сильным движением вскрыть рану, настораживала. - Если он тебе так нравится, прими меры, чтобы подобного не произошло. А если из-за своих увлечений хоть как-то подставишь под удар китобоев, обещаю: будешь мечтать о пыточной в Канцелярии. Когда она его отпустила, Оливер не рискнул отлипать от стены и только наблюдал, как девушка отходит обратно, опирается поясницей о край стола и устало прикрывает глаза. - Энди... - обратился к ней Морган. - Ты же не станешь никому говорить об этом? - О чем? - пожала плечами Трагер. - Мы же просто заглянули в "гнездо" после миссии и обнаружили тут раненного Оливера. * * * С того дня, как пришлось столкнуться с китобоями, прошло около недели. Адам не мог перестать думать о том, что у Оливера могут быть неприятности из-за их обнаружения. Хотя их обоих не убили на месте, значит, вряд ли вора ждет что-то страшное... Морган, насколько смотритель знал, всю жизнь только защищал Оливера, но вот та женщина... Она, судя по поведению, недолюбливала его, раз собиралась стрелять. Полученную от нее рану смотритель обработал только когда дошел до Канцелярии. Пришлось наложить пару швов, но спасибо природному болевому порогу за то, что по ощущениям это было всего лишь царапиной. - Ну, как ты? Адам выронил карандаш, когда услышал голос Карвера. Два часа ночи, в Канцелярии народу мало, и смотритель надеялся, что в ближайшее время его никто не потревожит. Ему, конечно, больше нравилось возиться с волкодавами, чем с бумагами, но на днях он проводил там столько времени, что сегодня псарь Уортон просто выпихнул его оттуда. - В порядке, - ответил Адам, подбирая карандаш и даже не поворачиваясь. - Ты избегаешь меня с того... случая, - Карвер подошел ближе. - Я не знаю, правильно ли поступил, заставив тебя снова пережить подобное... Но если бы ты не узнал... - ...могло быть и хуже, - Адам все же повернулся и посмотрел на него. Судя по выражению лица, Карверу и вправду очень жаль. - Да, могло... Кто знает, зачем китобою было нужно играть с тобой. Он сказал, что это была месть. - Уже неважно. Просто нужно время, чтобы смириться. - По крайней мере, сейчас ты переносишь это легче, чем в прошлый раз... Не хочешь пойти развеяться? - Не сегодня. Карвер собирался было уйти, но Адам, кое-что вспомнив, спросил: - Ты помнишь Габриэля Фишера? - Фишера... - смотритель на несколько секунд задумался. - Да, хороший был мужик. - А девушку, которую он приводил в мастерскую на заднем дворе? - Это было слишком давно... Имени не помню, что-то на "Н"... - Как она выглядела? - Тебе вообще зачем? - Да так, - Адам чирканул зигзаг на пустом листе бумаги. У него были мысли насчет дела о китобое с мушкетом, но говорить о них Карверу пока рано. - Она же пропала незадолго до исчезновения Фишера. Есть кое-какие идеи... - Сейчас уже поздно искать кого-либо из них. Может вместе и свалили. - Карвер, как она выглядела? - Рыжая, среднего роста... с отличной осанкой. Больше ничего. - Спасибо. После его ухода на документах сосредоточиться уже не получалось. Слишком много тревожных мыслей из-за воспоминаний. Адам никак не мог успокоиться после осознания, что Оливер чуть не умер сначала из-за раны в боку, потом из-за бешенной регенерации органов от "Красной ласточки", а после из-за попытки прикончить себя под действием галлюцинаций. Еще и появилось подозрение о связи между китобоем с мушкетом и пропажей одного из смотрителей несколько лет назад. Если Фишер водил ту девушку в мастерскую, они могли работать там над модификацией оружия, устаревшего пару веков назад. Это объясняет, почему ассасин выбрал именно мушкет: дальность выстрела выше, чем у пистолета, вес позволял обезвреживать противника одним ударом приклада по голове... Нужно было лишь заменить некоторые детали, например, из более легких металлов. От всего этого смотрителя отвлек шорох за стеллажами. - Карвер, ты еще здесь? - Адам обернулся, но никого не было. Как и ответа. Он поднялся из-за стола и прошелся по помещению, чтобы убедиться, что ему показалось. Хотя звук был слишком ясным в такой тишине. У столов между стеллажами тоже пусто. Если бы не недавняя дератизация, можно было бы списать шум на крыс. "Какова вероятность, что та рыжая с мушкетом передумала и пришла по мою душу?" - смотритель, оглядываясь на все места, где можно спрятаться, вернулся к столу, за которым сидел минутой ранее. Стоило только потянуться к карандашу, как Адама передернуло от ощущения, что кто-то схватил его за колено. Если бы подобные неожиданности не стали уже привычными, то он бы отскочил от стола, опрокинув стул. - Опять пытаешься довести меня до инфаркта? - спросил он, заглядывая под стол, и почти не удивился, увидев там Оливера. Кто бы мог подумать, что здесь удобно прятаться... - Судя по твоей реакции, ты почти не удивлен. - По крайней мере, - смотритель на всякий случай оглянулся и прислушался, чтобы убедиться, что рядом нет никого из его собратьев. Почти три часа ночи, вряд ли сюда кто-то зайдет, но мало ли, - теперь вижу, что ты в порядке. Я думал, тебе от своих достанется за тот случай. - Все ограничилось ударом по морде. Нам очень повезло, - китобой, даже не собираясь вылезать из-под стола, немного изменил положение и, подвинув руку, оперся подбородком на колено смотрителя. Адам, слишком успокоившийся присутствием вора, почувствовал какой-то трепет. Не то чтобы рядом с Оливером он ежесекундно думал о плотской близости, но данное положение невольно наталкивало на неприличные мысли. - Мы сейчас думаем об одном и том же? - усмехнулся китобой, внимательно наблюдая за реакцией смотрителя. - Если ты приперся сюда не пожертвования украсть, то да, - Адам сглотнул, все еще думая о том, что они в этом здании вообще-то не одни. - Тебе не страшно постоянно сюда забираться? - Планировка и интерьер канцелярии для меня - просто игровая площадка, - вор приподнялся, наполовину вылезая из-под стола. - И если ты сам не боишься, можем сыграть в прятки. Хотелось ответить, что они как бы не дети для подобного, но прикосновение чужой руки к бедру намекало на то, что за игрой последует что-то интереснее. Провокатор хренов... - Я ж тебя и за всю ночь не найду. - Дам подсказку, - Оливер положил что-то на стол, а после исчез. Смотритель не удержался от нервного смешка из-за неуместного ощущения безопасности. За последнее время было много событий, чуть не разрушивших их жизнь, а теперь все снова стало как прежде. Будто никаких проблем не было и не будет. Предметом, оставленным на столе, был ключ. Чтобы найти комнату путем подбора, уйдет пара часов, но вор либо заранее учел, либо не подумал, что некоторые ключи в этом здании помечались штампами. И Адам знал почти все наизусть. Спустившись на нижний уровень архива-библиотеки, он выглянул в коридор. Никого. Отлично, не очень хочется пересекаться с кем-либо из собратьев в тот момент, когда ищешь китобоя. Благо, помещение Оливер выбрал совсем рядом, если конечно не обманул с подсказкой. Нужно было всего-то подняться в кабинет над пыточной. - Быстро ты, - услышал он, успев только дверь открыть. Оливер сидел на столе и держал в руках какие-то бумаги. Видимо думал, что смотритель будет искать его гораздо дольше, значит, не придал значения штампу на ключе. Или не ожидал, что он сразу поймет, куда именно идти. - Не мог же я позволить тебе заскучать, - Адам запер за собой дверь и подошел к китобою, наблюдая, как тот убирает бумаги в сторону и немного отклоняется назад, опираясь рукой на стол. - Ты не испытываешь даже дискомфорт, находясь здесь? - А должен? - Оливер хватает его за ворот формы и неторопливо притягивает к себе, чтобы сократить расстояние между лицами. - Тебя же пытали на этой территории. Эти слова, конечно, могли испортить вечер им обоим, но забота как о физическом, так и о психологическом здоровье вора волновали сильнее, чем перспектива хорошо провести время. В последнее время это происходит все чаще. К счастью, Оливер был слишком ироничен к жизни, и надломить его было тяжело. Поэтому реакцией была привычная усмешка. - Но ты же не собираешься меня пытать? Да и когда еще выпадет возможность нарушить Шестой Запрет в стенах Аббатства... - он поддался вперед и, едва касаясь губами чужого уха, перешел на шепот. - Тебе не будет прощения за осквернение этого места. - Я не заслужил права на прощение в тот момент, когда впервые поцеловал тебя, - Адам подхватил его под коленями и потянул на себя, опрокидывая на стол, а после поцеловал. Чем дольше они общались, тем меньше его волновала неправильность происходящего. Отношения с китобоем влияли на него не лучшим образом, но от этого жизнь стала интереснее. И мысль о том, чтобы напоследок согрешить в этих стенах, вызывала не ужас, а приятное волнение. Стянув перчатки, он задрал чужую рубашку и провел ладонью по животу, пока не наткнулся на опухший шрам от меча. Вспомнив о ранах, Адам отстранился. - Двух недель еще не прошло, - он принялся расстегивать рубашку китобоя, чтобы взглянуть на состояние повреждений. - Ой, да ладно... - обреченно вздохнул Оливер. - Не хочу случайно доломать твои ребра, - смотритель сначала оценил рану на боку. Она уже не нуждалась в бинтах и очень быстро затянулась. Даже слишком быстро. - Либо у тебя хорошая регенерация, либо "Ласточка" действовала еще несколько дней... А теперь скажи честно, - он положил руку на ребра и слегка надавил. - Хоть немного больно? - Нет, - ответил китобой. - Слушай, пальцы тоже были сломаны, но вчера я уже смог карабкаться по стенам. Заметив, что Адам все еще сомневается, он перехватил ладонь, лежавшую на ребрах, и сжал. Как бы не было сложно говорить что-то чувственное, иногда можно себя пересилить. - Если умеришь свою тревожность, я пообещаю быть осторожнее. Скажем так: выживу ради тебя. - Договорились, - смотритель не смог сдержать улыбки от слов "ради тебя" и принялся расстегивать мундир. Оливер притянул его к себе и впился губами в шею, прикусывая кожу. Адам, довольно выдохнув, сжал его бедро и погладил талию, переходя рукой на поясницу. Когда он нащупал позвонки, то вздрогнул от ощущения, что зубы слегка сжались на его ране от выстрела. Вопреки ожиданиям, китобой никак не прокомментировал полученное повреждение и ограничился дразнящим укусом. Жаль, сейчас нет возможности полностью раздеть его, чтобы в очередной раз разглядеть и коснуться каждой татуировки на коже. Времени у них было не так много... - Кто там обещал, что я сидеть не смогу? - Оливер, расстегнув чужую рубашку, скользнул руками по бокам смотрителя, переходя на ребра. Адам воздержался от ответа и потянулся к ремню. С одной стороны, вор сам хотел грубости. С другой, факт наличия еще не до конца заживших ран вынуждал быть максимально аккуратным. Хотя была мысль о том, как все-таки сдержать обещание... - Если говорить начистоту, - он схватил китобоя за шею, придавливая к столу и слегка придушивая, - Ты заслуживаешь хорошей порки за то, как себя в принципе ведешь. Оливер нервно усмехнулся, посчитав эти слова за шутку, но после звука вытягиваемого из шлеек ремня напрягся и вцепился в чужую руку. - Ты не посмеешь. - Действительно, - смотритель мягко улыбнулся и ослабил хватку. Желание проучить вора и вправду было. Но это можно будет устроить как-нибудь в другой раз и в другом месте. А пока можно приникнуть губами к чужой шее и спуститься к следу от ожога, параллельно касаясь пальцами ран на боку. Реакция сознания была интересной. Не только беспокойство за чужое здоровье, но и больное влечение к повреждениям на чужом теле. И к другим людям такого чувства не было. Размышления о том, что это ощущение еще и сильнее возбудило, Адам решил отложить на потом и принялся стягивать с китобоя штаны. На бедре наткнулся на уже привычный шрам от зубов и татуировку с акулой. Хотелось надеяться, что в дальнейшем удастся уберечь Оливера от попыток оказаться на грани жизни и смерти и не дать, например, пойти плавать с косатками. - Я знаю, что ты этого не любишь, - смотритель коснулся пальцами чужих губ. - Но оближи. Вор недовольно фыркнул и прикусил его за кончики пальцев. В первый раз он еще позволил сделать все относительно осторожно, но после... Возможно, его не удовлетворяли ночи, после которых ощущения не напоминали о произошедшем хотя бы ноющей болью. Поэтому попытки подготовить тело к соитию его только раздражали. Адам, не тратя времени на уговоры, просто одернул руку и сам облизал указательный и средний пальцы. Китобой не стал препираться и вцепился в край стола, когда когда ощутил прикосновение между бедер. - Это бесит... - выдохнул он, чувствуя дискомфорт и мазохистичное удовольствие от проникновения. Ощущение было приятным, но слишком незначительным по сравнению с тем, когда тебя вдалбливают в поверхность, на которую ты опираешься. - Твоя упертость бесит, - не всерьез сказал смотритель и, получив от Оливера раздраженный тычок под ребра, убрал руку. - Ладно... Китобой, прикрыв глаза, выдохнул и уже собирался как обычно отпустить что-то достаточно язвительное и забавное, но от внезапного проникновения сорвался на стон, который тут же был заглушен чужой ладонью. - Не шуми, - попросил Адам, придерживая его за бедро другой рукой. Раньше упрямое желание китобоя сдерживать звуки разочаровывало, потому что зачастую хотелось довести его до хрипоты, но сейчас эта привычка была бы как раз кстати. Оливер рефлекторно положил свою ладонь поверх чужой, будто в попытке зажать себе рот, но убирать руку смотритель не собирался. Пускай этот воришка и мог манипулировать его чувствами, но в данной ситуации доминировал не он. Хотя китобой был в положении жертвы, которой нравится происходящее. Он никогда не выглядел униженным или слабым и будто искренне наслаждался беспомощностью. Кто знает, в какой момент он может дать отпор. Оливер сильнее сжал свои пальцы поверх чужих при первом толчке и глухо застонал в ладонь, свободной рукой цепляясь за край стола. Это ощущение несколько отличалось от привычного из-за предварительного растяжения мышц. Ноюще-приятно, из-за чего уже через пару движений внутри сносило крышу. Слишком хорошо, но слишком страшно, что теряешь себя в происходящем. Он пытался сосредоточиться не на чувствах внутри, а на пальцах, сжимающих его бедро, но как назло его отвлек поцелуй в шею. Хотелось возмутиться, что Адам двигается слишком медленно, но рот раскрыть не давали, да и собственная рука сверху будто была парализована. Каждое движение отдавалось где-то в животе, заставляя мышцы сокращаться и пробивая все тело на дрожь от возбуждения. Когда чужая плоть ударяла что-то внутри, перед глазами даже темнело. Отсутствие боли вызывало тревожность, подавляемую удовольствием, и возникал соблазн просто забыть об инстинкте самосохранения и полностью отдаться этому чувству. Если подумать, разве Адам уже не доказал, что ему можно полностью довериться? Что можно спать достаточно глубоко рядом с ним, что можно поручить свою жизнь? Черт возьми, он ведь и сам готов умереть ради Оливера. Этого более чем хватает, чтобы не пытаться контролировать ситуацию хотя бы несколько минут. Китобой позволил себе не думать о происходящем, а смотрителю - делать все, что тот захочет. Без серьезных или шуточных возмущений, без возмущенных жестов. Просто почему бы и не сделать так один раз? Он бы сейчас и стонал без стыда в голос, если бы они не находились в канцелярии. Осознать и покраснеть можно и потом, а сейчас просто дать сознанию плыть от ощущений внутри, прикосновений к коже и поцелуев в области шеи. В какой-то момент этого становится мало, и Оливер тянется рукой к паху, но останавливается на внутренней стороне бедра. Никогда не знаешь, нужно ли тебе хвататься за собственный член, чтобы испытать оргазм, либо тело прошибет им из-за того, что происходит под животом. Зачастую хватало еще и мыслей о том, с кем он сейчас. Столько времени прошло, а осознание, что он совратил смотрителя все так же возбуждало. Как же хотелось вцепиться зубами в чужую ладонь, когда мышцы свело судорогой удовольствия, а тело прошибло тряской. В глазах на секунды потемнело, после не удавалось сфокусировать взгляд на чем-либо, да и разум не мог соображать от полученных ощущений. Оливер даже не успел отойти от этого состояния, когда почувствовал, как внутри разливается теплое семя. После - чужое прерывистое дыхание у шеи. Адам убрал руку с его рта, позволяя глубоко вдохнуть. Воздух помещения после такого казался свежим, почти отрезвляющим. - В следующий раз... Попробуй... Придушить... - китобой устало усмехнулся. - В следующий раз я тебя точно выпорю, - дыхание на шее щекотало кожу, вынудив поежиться, и Оливер, набравшись сил, оттолкнул от себя смотрителя. В идеале им бы полежать вместе и перевести дух, но здесь и сейчас не стоит надолго расслабляться. Вор не с первого раза нащупал карман, где припас платок для перевязки ран, и лениво вытер тканью испачканный спермой живот и внутреннюю сторону бедер. Одеваться было сложно из-за слабости, даже не хотелось противиться, когда Адам сам застегнул ему рубашку. - Одна из тех вещей, которые ты хотел сделать перед отъездом? - Не мог уйти отсюда, не заставив тебя согрешить в Канцелярии, - Оливер схватился за край стола и поежился от восхитительного сочетания ощущений после оргазма и ожидания, что скоро покажет смотрителю самые интересные места мира, где побывал. Одна из самых приятных вещей - дарить кому-то новую жизнь. Где-то наравне с удачной кражей чего-то дорогого и эстетичного. - Скоро все это останется лишь воспоминаниями. Ты даже не представляешь, что тебя ждет, как только мы покинем Дануолл.