Твой М.Ч

— Ты стоишь на краю. За тобой пропасть, а перед тобой — я. — он всё так же хихикал, протягивая руку. — И выбора у тебя нет: либо прыгай, либо возьми меня за руку, чтобы спастись. Я глянул вниз, морща нос от сильного ветра. Он прав, за мной лишь пропасть, но и передо мной тоже была пропасть, прыгнув в которую, я вряд ли уцелею. — Возьми руку или погибнешь. — он настойчиво тянулся ко мне, мелкими шагами подходя всё ближе и ближе. И я сделал шаг назад, но не потому, что сделал свой выбор, а потому, что хотел отступить от этого человека подальше.

*автор*

Окно было чуть приоткрыто, поэтому свежий воздух постепенно заполнял душную комнату. За окном по-прежнему темно, так, что не отличишь дня от ночи, лишь маленькие часы на полке выдавали 8:40 утра. Силясь побороть сон, Чангюн всё же проиграл и уснул. Всю ночь ему снились непонятные сны, наполненные каким-то пока необъяснимым страхом. Иногда он мило морщил нос и бормотал в полудрёме, когда ветерок едва касался его раскрасневшихся щёк, а иногда ворочался и вскрикивал, когда страшные картинки его воображения казались реальностью. Им привык просыпаться один, словно так и должно быть, привык вставать по утрам в полной тишине, привык делать завтрак для себя одного, привык к одиночеству. Его подушка пропитана лишь его ароматом, а мятая простыня отнюдь не после бурной ночи. — Конечно, бывают дни — исключения, когда мою постель разделяет другой человек. — Чангюн задумчиво смотрит на вторую половину кровати. — Но чтоб настолько другой… Парень отворачивается к стене, а затем вновь смотрит на человека, мирно сопящего рядом. — Какого чёрта ты спишь со мной? Разве я тебе не в гостиной стелил? — Им встряхнул головой и поправил взъерошенные волосы. — Ты в курсе, что у тебя очень упругая задница? — сонно протягивает Мин вслед за уходящим Чангюном. — Ты вчера уснул раньше меня, так что я заценил. — Я тебя сейчас снова под кровать засуну! Понял? — без тени улыбки отозвался Им, про себя отмечая, что больше он не останется с этим рехнувшимся в одном доме один на один. Чангюн стоял у окна и прижимал горячую руку к стеклу с морозным узором, наблюдая, как льдинки со струйками талой воды катятся вниз. Парень смотрел на капельки, но думал о чём-то своём, пропуская слова блондина мимо себя. — Тогда, в «Ирбисе», на меня смотрел Шону. Так, кажется, его зовут? А когда я поднимал свой взгляд на него, он стыдливо опускал глаза. — Им вышел из состояния озадаченности, оглашая свои мысли вслух. — Нет, ну, а чего пригорело-то? — недовольно фыркнул Минхёк, брякая вилкой о тарелку. — Да, хён, пригорело! Паршиво играть в чью-то игру, не зная правил. — Чангюн сейчас злился, потому что не понимал действительности. — Если бы я только знал, кто этот любитель дурацких розыгрышей по телефону. — Вообще-то я про завтрак. — пробубнил Мин, запихивая второй кусок колбасы в рот. — Хочешь, скажу кое-что по секрету? Минхёк хитро прищурил глаза и вытянулся вперёд, движением руки подзывая друга поближе. Чангюн, в надежде, что хён скажет что-то важное и по делу, подался вперёд. — Хрень из тебя хозяйка. — вкрадчиво прошептал блондин, явно довольный своим остроумием. Им сначала ошалел, но потом так же вкрадчиво прошептал в ответ: — Зато ты даже не понял, что в салате были огурцы, милый ты мой. Больше Минхёку не хотелось паясничать, он с заинтересованностью ребёнку ковырял вилкой салат в поисках тех самых злосчастных огурцов. Чангюн снова отвернулся и посмотрел в окно, всматриваясь в пространство. — Нет, это не Шону. — задумчиво протянул блондин. — Шону такой, каким ты его видишь. — То есть? — Им не понимал смысл последней фразы. — А то и есть, что он не скрывает своих замыслов. Угрозы и сообщения с подтекстом — не его уровень. — Подожди… — Им наклонил голову вправо. Парень всегда так делает, когда его что-то интересует. — А ты откуда знаешь про сообщения? Я тебе ни слова про это не говорил. — Ты же сам только что говорил про это. — Мин покрутил пальцем у виска, а Чангюн сделал лицо попроще. — Я не из глупых. Чангюн стоял и терпеливо ждал, когда Минхёк выйдет из душа. Ни шум воды, ни сладкий голос Мина, ни минутные шиканья того же Мина — ничего не мешало Чангюну думать о своём, при этом сверля взглядом прозрачные занавески душевой кабинки. Минхёк уже несколько раз просил Гюна что-то ему подать или ответить на вопрос, но задумчивый парень будто не интересовался реальностью. В итоге Мин шипел и либо доставал нужный ему предмет сам, либо скрипя зубами продолжал мыться дальше. Но один раз до Гюна дошли слова Мина, когда тот попросил подать своё бельё. Чангюн уходил с надеждой вернуться в «Ирбис». Теперь ему лично предстоит разобраться в том, во что он по уши влип. А исток всего этого бреда, как считал парень, был именно в «Ирбисе», месте, где как минимум три раза в неделю встречаются шесть смельчаков, чтобы получить пропуск к гонкам. И именно кто-то из этих шестерых ведёт свою тайную игру, расставляя ловушки и запугивая парня не из пугливых, его, Им Чангюна. Вечер. На улице уже темнело, поэтому прожекторы горели ещё задолго до начала гонок — часов в семь. В этом ослепительном свете уличных огней Им казался своим: чёрная кожаная куртка, белоснежная рубашка без первых верхних пуговиц, рваные джинсы, кеды и вишенка на торте — чёрная бандана в чёрных волосах, которые отливали синевой, как только на них падал свет. Его не выдавал и взгляд, этот взгляд, который появляется у азартных людей во время игр. Рядом с Чангюном шёл Минхёк и плавно убирал чёлку назад, чем хотел скорее привлечь внимание к своей персоне, а не действительно поправить взъерошенные ветром волосы. Сейчас поздняя зима, оба шли одетые не по сезону, но по моде. Румянец покрывал их прекрасные лица, клубы пара напоминали сигаретный дым. Парни подошли к группе ребят и обменялись рукопожатиями. Минхёк их друг, Чангюн друг Мина, поэтому и их тоже — так думал почти каждый их этих пятерых. Кто-то держал Има на расстоянии, кто-то не отходил от него. Но, так или иначе, никто не испытывал к новичку неприязни. Повсюду горят красные огни, а из больших железных бочек высовываются языки пламени. На девушек, сигналящих флагами, никто не обращал внимание, потому что стадион есть стадион — здесь всё внимание обращено на других красоток, с рёвом проезжающих мимо заворожённых зрителей. Но гонки без правил — это гонки, где участвуют не только машины, но и байки, поэтому эти чёрные, почти новенькие красавцы, тоже отвлекают от женщин. Чангюн как раз стоял около одного, присвистывая от изумления. — Нравится? — послышался голос сзади. Им обернулся и попытался сделать серьёзное лицо, хотя это у него и не очень-то получилось, скорее его выражение лица отражало удивление, чем сосредоточенность. Сзади стоял Чжухон. Такой же уверенный в себе и наглый, такой же серьёзный и даже немного пугающий, каким его увидел Им в первый день знакомства. Гюн кивнул, а дальше оба парня стояли молча, разглядывая дорогую модель спортивного байка. — Сегодня никто не участвует в гонках. — осведомил Хёнвон. — Зато мы можем напиться, как делаем это каждый вторник. — Сегодня четверг, Вон. — Кихён посмотрел на напарника а-ля «с ума сошёл или да?» — И вообще, я тут главный. Вы без меня даже напиться не сможете, потому что некому будет доставлять вас до дома. — Кихёна не будем с собой брать. — единогласно решили парни и дружно направились в сторону ближайшего клуба. — Эй! Ну эй! Я же не…меня подождите, засранцы! — послышалось за нашими спинами.

* Чангюн *

Вкус алкоголя был и сладким, и горьким одновременно. Сегодня наливали меньше, гораздо меньше, словно хотели растянуть эту атмосферу веселья и продолжить гулять до самого утра. Да я и сам не увлекался алкоголем, вспоминая, чем это чревато и видя, как наклюкался Минхёк. — Хён, ты что, барбариска? — пьяненький Мин пристроился к Шону и крепко ухватился за его рукав. — Нет. — засмеялся такой же пьяненький Шону. — А что? — Тогда почему мне хочется лизнуть тебя? Я смотрел то на этих двоих, то на Вонхо, который активно спаивал Вона, то случайно переводил взгляд на пьющего и не пьянеющего Чжухона. Кихён сидел рядом и что-то ворчал мне на ухо, но я его не слушал. Как же хорошо. Чувство, словно тебя затягивает и не отпускает, я сползал по дивану вниз, слушал биты музыки и качал им в такт, вдыхал табачный дым, исходивший от соседнего столика и ловил от всего этого кайф. Я смотрел и видел, как рука Вонхо под столом скользит по колену Хёнвона, я слышал, как Минхёк рычал, потому что не мог самостоятельно встать с дивана, я чувствовал, как меня покидает всё, что тревожит, а вместо этого приходит безмятежность. Я прикрыл глаза, чтобы усилить ощущения. — Не засыпай, Чангюн. — кто-то сладко шептал мне на ухо, но мне было безразлично кто. Мне хорошо. — Не спи, ещё не время. А потом я смутно помню, как мы все вместе вышли из душного клуба, пошли по узкой улочке, зашли в ещё одно помещение, пропитанное тьмой. Помню, как Минхёк пронзительным голосом кричал мне «беги!». И всё.