she is not like he is

Всем знакомо, что такое вирус и как быстро он распространяется. В данном случае, вирус-это видео о жестком насилии над Алис МакФрин. Вирус имеет множество форм и названий, он несет разные последствия и потери. Сейчас имя этому вирусу «Эллин Роял», а на кану ее титул Королевы школы. Кто бы мог подумать, что спокойная и уравновешенная Эллин сможет напасть на беззащитную Алис, так побить её и даже не извиниться. Теперь все избегают её, шумно обсуждают и отсаживаются от нее во время ланча в столовой. Про имя Жизель и громкую популярность можно забыть, оно все к ней вряд ли вернется. Толи дело Сабина Спарксвлуд, истеричка, которую лучше обходить стороной, не натыкаться на ее горячий нрав и взрывной характер. Она вечно чем-то недовольна, чем-то или кем-то взбешена. У нее дурные черты, хотя если спросить у ее бывших парней про основные качества, все хором, немедля, ответят «Хороша в постели». Эллин и Сабина такие разные, но одновременно имеющие общую цель — стать Королевой этого местечка, иметь власть и славу, быть самой обсуждаемой и популярной, обзавестись кучей поклонников и фаворитов. Соперники? Да, пожалуй, они были соперниками. Но теперь, когда Эллин уронила свою корону на плитку, Сабина обязательно воспользуется этим и подберет власть в свои руки. Если только Роял не спасет чудо.

Кто же знал, что этим чудом будет Мин Юнги?

— Что тебе нужно, Юнги? — шипит Эллин, когда тот подсаживается к ней на лавочку в школьном дворе, — Если ты пришел поприкалываться, ты вряд ли у тебя это выйдет — я вымотана и устала от всего этого. Парень спокойно улыбается, вытянув ноги и подняв подбородок к все еще теплому осеннему солнцу. — Нет, я просто хотел спросить, почему ты её побила? Чем она тебе насолила? — Тебе какая разница, — огрызается та и резко встает со скамейки, но рука Юнги вовремя хватает Роял за локоть и заставляет сесть. — Неужели тебя не учили, что уходить во время разговора — неприлично. Ты же такая женственная и аккуратная, так почему не знаешь манер? Эллин обреченно выдыхает и скрещивает руки на груди: — Ну? И что ты хочешь? — Я задал тебе вопрос. — Почему я задала встряску этой Алис? — переспрашивает она и забрасывает ногу на ногу, — Потому что она решила потрахаться с моим парнем. Доволен? Юнги глотает и всматривается в соседнюю аллею студенческого парка. Заметив интересующую его фигуру, он улыбается кончиком губ и поправляет челку, одним движением тонких пальцев, закинув ее назад. — Хм-м-м, — задумчиво тянет он, — Так она просто решила или потрахалась? — Ты издеваешься? — злится она, швырнув сумку об асфальт. Эллин закрывает лицо руками, плечи её вздрагивают от всхлипов, — Я любила Джо, он говорил мне, что скоро сделает мне предложение, что он уже почти купил путевки на медовый месяц, что не может жить без меня, а потом я вижу, как он развлекается с какой-то шотландской шавкой, — ревет во всю она, упираясь подушечками пальцев в красный лоб. — М-да, — проговаривает Юнги, даже не посмотрев на рыдающую Эллин, — Так обычно и бывает, человек клянется в вечной любви, а потом вытирает ноги об тебя… — Ну что, я разве некрасивая? — обреченно спрашивает Эллин, подняв голову и почти вплотную поднеся свое лицо к его носу. Потекшая черная тушь, взлохмаченный волосы, сопли, словно лианы, свисающие с носа, красные глаза, губы и щеки. Во всех книгах есть выражения, что девушки выглядят красиво, когда плачут. Так вот. Нет, поверьте, все выглядят как пьяные моржи…особенно Эллин Роял. — Да красотка, — сглотнув ком отвращения, сквозь стиснутые зубы, проговаривает Юнги и отодвигает лишь кончиком указательного пальца ее морду от себя, — Но у меня есть предложение, после которого твой Джо приползет к тебе на коленях, а титул Королевы школы вернется, как миленький. — И что же это? — недоверчиво спрашивает Эллин, утерев сопли платочком. — Ты станешь моей девушкой, — радостно объявляет он, и Роял фыркает. — Милый мой, от этого твоя репутация съедет хуже некуда. — Нет, ты не поняла… Короче, сама все увидишь, я все сделаю, будь уверена, — Юнги подмигивает девушке и протягивает руку, — По рукам? Тебе все равно нечего терять. — По рукам. Рука скрепляется на руке Юнги, и парень косит взгляд на ту самую аллею, что он так увлеченно рассматривал все это время. Щелки глаз ехидно сужаются, а губы, и без того тонкие, расплываются в еле заметной ухмылке. Хейзел Хилл смотрит с неприкрытым удивлением. Споткнувшись, Хейзел хватается за первый попавшийся предмет — плечо Мин Юнги. Уже минут десять она безнадежно плетется за этим парнем, выклянчивая у него ответ на вопрос. — Слушай, Хилл, мы знакомы всего два дня, не липни ко мне. — Странно, а в первый день ты уделял ко мне особый интерес. Что, Эллин общаться со мной запретила? Рассказала, какая я ужасная и противная? Или, может, заявила, что и я переспала с её парнем? На пару с Алис. Юнги резко останавливается, тем самым впечатывая Хейзел носом в свою спину. — Чего тебе от меня надо, дорогуша? — Я просто не могу понять, что вы там так сладко обсуждали! Это будоражит мой журналистический взгляд. — Какой, какой взгляд? — усмехаясь, переспрашивает Юнги, скрестив руки на груди. — Да журналист я школьной газеты, понял?! — Так вот оно что. И что дальше? — Если сделаешь что-то неадекватное или что-либо еще — будешь на заголовке стенгазеты, понял?! — Это угроза, что ли? — Юнги приподнимает одну бровь и больно, со всей силы, дает щелбан девушке. — Ах ты говнюк, ну я предупреждала! Юнги продолжает движение, а Хейзел ничего не остаётся, кроме как плестись следом. Вдруг это корейское чудило сделает что-нибудь ужасное — тогда уж и Хейзел Хилл — главный редактор газеты, раздобудет информацию первой. — Ну и что ты сделаешь? Напишешь, что злобный переводной ученик дал кровавый щелбан бедняжке Хейзел Хилл, которая ростом не вышла? Ну здесь терпение Хейзел срывается словно легкоатлет на старте от пушечного выстрела. Про рост! Сказать! — Ну ты сказанул, конечно, коротышка! Ты сам то не больше метра семидесяти пяти! — Кто? Я? — изумленно выдыхает Юнги и резко поворачивается к девушке. — Кто? Ты! Я — то выросла на целых 3 сантиметра за год, — Хейзел самодовольно поправляет волосы и тычет указательным пальцем себе в грудь, — А ты небось и за два так не вырос! — Да что б ты знала, я метр семьдесят шесть и только за год вырос на 6 сантиметров, — выпучив глаза орет Юнги, даже не обращая внимания на прохожих учеников. — Семьдесят шесть?! Пха, — изумленно выдыхает и толкает Юнги в лоб, отодвинув его лицо от себя, — Нет, ну вы слышали? Семьдесят шесть? Да тут семьдесят четыре не больше! — Тебе так важны эти два сантиметра? Сама — то сколько? — Я метр шестьдесят три, остолоп! — Да кому ты морду чесноком чистишь? Успокой свои журналистические способности, если они у тебя есть вообще, и признай тебя полторашечкой. Метр пятьдесят пять — не больше, мелкая чихуа-хуа. — Каким еще чесноком? Я тебе сейчас эту чихуа-хуа… Крик Хейзел перекрывает громкий бас директора, который с явным трудом пробирался через толпу студентов — запыхавшийся и уставший. — Хейзел Хилл и Мин Юнги! Вы под одной крышей только два дня, а уже успели поцапаться?! А ну-ка прекратили и разошлись, — директор поворачивается к толпе, — И вы тоже, расходитесь, ребята. Тут не на что смотреть! Расходимся, расходимся. Толпа медленно, доживая последние секунды конфликта, рассеивается, за ними, переваливаясь с одной ноги на другую, укатывается полноватый директор. — Я тебе еще припомню это, чихуа-хуа, — шепчет Юнги, сузив глаза. — Да, конечно. Жди свою узкоглазую мордашку на обложке газеты, чесночок. Оба расходятся, знатно ругнувшись. Правда, на разных языках…

***

— Всем спасибо, до завтра, — еле слышно объявляет Хейзел, выдохнув и откинувшись на спинку стула. Вскоре каждый подросток, что сидел за круглым столом, скрывается за порогом мало освещённой, но довольно большой комнаты, что-то обсуждая на пониженных тонах. Закрыв за толпой дверь, Хейзел, напевая какую-то малознакомую песню, убирает кружки с крепким кофе и сахаром на дне, разгребает стопки исписанных в материале бумаг. Здесь история о становлении Эллин Королевой школы, тут статья о ее падении, эта стопочка о её прошлых злодеяниях — и так все идеи для публикации нацеплены на Роял, её будущее, прошлое и настоящее. Отодвинув грузные жалюзи, Хилл выглядывает в окно третьего этажа. Солнце уже собирается скрыться за полосой горизонта, в ворота покидают последние ученики. И только руководитель клуба школьных новостей задерживается… Хотя, кто знает, возможно кто-то, такой же блудный, как и Эллин, доживает остатки дня в школе. Завтра пятница — день радионовостей. И хорошо было бы спихнуть эфир на кого-нибудь из подопечных, но чувства долга и ответственности давят за горло. Хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам. Если ведешь эфир — это значит, что нужно готовить материал из всей этой горы мелочей, что принесли ласточки — помощники; встать в пять утра, чтобы к шести быть в школе, навести аппаратуру, выполнить проверку, и начать в полвосьмого вещать. (прим. от автора. уроки в США обычно начинаются в семь — полвосьмого). — Непосильно, — ноет Хейзел и пинает батарею, — Почему я директор всей этой капусты? Приходит смс-ка. Радостно, кинувшись к мобильнику, в надежде, что это Морган, девушка едва не падает. Но надежду о дружеском счастье разбивает сообщение от незнакомого номера. "Спустись на секунду, я жду тебя на первом этаже в главном холее. Есть для тебя эксклюзивчик.

М.Ю."

— И кто этот М. Ю? — тихо шепчет про себя Хейзел, пряча телефон в карман задних джинс и выходя из дверей.

***

— Святой Байк, теперь понятно, кто это М.Ю.- скривив губы, бормочет Хейзел. — А ты не поняла, что это я? я надеялся, что я тебе слишком сильно запомнился, чтобы забыть меня, — с забитым ртом проговаривает парень, откусив яблоко. Мин Юнги, облокотившийся на школьные шкафчики, держит в руках аппетитное зеленое яблоко и слишком увлеченно его рассматривает. — Что тебе нужно, чеснок? — Я думал это нужно тебе, — Юнги, держа яблоко в зубах, достает из рюкзака папку и бросает её под ноги Хейзел. Папка стукается о носки девушки. Учитывая, что другого от Юнги ждать не обязательно, Хилл молча и без возмущений, поднимает папку с пола. — Что там? — Материал. — Какой именно? — Обыкновенный. Помощь тебе. — Помощь? — Хейзел усмехается и приподнимает бровь, — Ты уже и помогаешь мне? Скатился, малой. — Хватит безнадежно открывать свое орало, и лучше открой папку. Девушка раздраженно цокает, но папку раскрывает. Селфи довольного Юнги и довольной Эллин. Юнги смотрит с неприкрытым интересом, возможно надеется на какую-то реакцию, но когда Хейзел беспристрастно поднимает глаза на парня, то он разочарованно выдыхает и снова впивается зубами в мягкую кожуру яблока. — Что, думал, что упаду в обморок и буду ножки тебе целовать за такую бредятину? — Бредятину? — тут Юнги первый раз повышает голос, явно обиженный таким комментарием, — Эллин Роял теперь моя девушка. — Докажи. — Так вот же. Фотка. — Докажи, что не подделка, Юнги, — смеясь, добавляет Хейзел, захлопывая папку. — Тебе это так важно? Вот новость и материал, что тебе еще нужно? Зачем доказывать подлинность? — Затем, что я не хочу, чтобы кто — нибудь из её дружков-качков, пришел и надубасил мне мое лицо. — Оно все равно у тебя непримечательное — ничем не испортишь, — язвительно заявляет Юнги и косо улыбается девушке. — Про тебя тоже могу кое-что сказать, но учитывая, что сегодня днем мы чуть не подрались из-за роста, я лучше промолчу. — Вот и умничка, а новость лучше выпусти. В твоем же приоритете — может кто-то читать вас будет. Юнги забрасывает рюкзак через плечо и, насвистывая, скрывается в уже сумеречном дворе школы. — Вот же, — нервно сплевывает Хейзел, — Этот кореяс меня доведет.