Жизнь с кофейным привкусом.

Жажда свободы — беспрекословная уязвимость женщины. Я хотела быть чьей-то и не хотела быть привязана к кому-то. Такое бывает? Наверное, только в американском кино. Проходя мимо очередной лавки в парке, я упивалась взглядом в влюбленные парочки. Всё это безусловно было милым, но и противным единовременно. До моей первой пары сегодня осталось ровно сорок минут. Я могла бы прогуляться по аллеям студенческого городка, но сочла нужным взбодрить себя кружкой кофе после ночных прогулок. Найдя автомат с растворимым напитком, я бросила три десятирублевых монеты и заказала латте, к слову, свой любимый напиток. Огненный кофе обжигал горло, оставляя приятный привкус на дёснах. А я вцепилась в ночные воспоминания, воспроизводя слова блондина. Его жесткий вопрос «Остаться ли мне в твоей жизни или уйти?», прокручивался в голове миллионный раз. Ответить — да и обрести нового друга, ответить нет — разорвать все контакты раз и навсегда? Однозначно, я не была его поля ягодкой, а он не был моего. Я любила интеллект, он любил тело. Вчера я чувствовала уют и тепло в его объятиях, но надолго ли? Соблазн обжечься — велик, а этого не хотелось, как и никогда. Время за стаканчиком кофе всегда текло быстрее обычного, тем более вперемешку с размышлениями. Оставались считанные минуты до пары и я, конечно, спешила в аудиторию, вместе с сонными студентами.

***

-Запишите тему лекции. На маркерной доске аккуратно вывела «Культура речи и общий анализ языковой системы». Мои студенты с необычайным вниманием, смотрели на меня, подавая знак готовности, а я принялась растолковывать новый материал. Внезапно лекция остановилась из-за вчерашнего студента — Сергея. -Я говорю что-то смешное? Он в наглой улыбке растекся по парте и демонстративно зевнул. -Что Вы? Я просто готовился к упоительным минутам сна. Я ненавижу Ваши лекции, понятно? -Вот как? В таком случае, завтра для Вас будет вести лекцию Копылов. Жду развернутой диссертации по новой теме. Я с вызовом бросила взгляд на студента, а он, с открытым ртом пытался выразить негодование. -Тема закрыта. Всего доброго. Захлопнув методичку и ежедневник, я удалилась из аудитории, следуя на совещание к декану, где собирались все преподаватели университета. Пролетая мимо аудиторий и пробежав по двум лестничным пролетам, я ворвалась в кабинет и пыталась перевести дыхание под удивленные взгляды коллег. -О! А вот и наша новая соратница. Познакомьтесь, Ангелина Андреевна. Присаживайтесь, моя хорошая, с Николаем Александровичем. Декан кивнул на место рядом с преподавателем философии, а я аккуратно стараясь не мешать начавшемуся совещанию, протиснулась на законное место. -Как Вам у нас, Ангелина? Сбоку послышался шепот и я с легкостью распознала голос философа. -Великолепно. Я всегда мечтала о такой работе и хорошем коллективе. Вы давно преподаёте, Николай? -В мае прошёл собеседование и летом уже принимал экзамены. Брюнет был любезен со мной и мне показалось, что мы сможем найти с ним общий язык. Всё совещание мне не давали скучать. Обмениваясь собственным опытом, ситуациями со студентами и преподавателями, мы не заметили, как пролетели два часа

***

— Позвольте проводить Вас, Ангелина? Николай сцепил меня в ловушке на выходе из института, а я вспомнила вчерашнее приглашение и тихо прохихикала в кулак. -Думаю, я слишком далеко живу отсюда и, вряд ли, мы дойдём до м.Чёрная речка раньше, чем к завтрашнему утру. Брюнет улыбнулся и качнул головой, отрицая мои слова. -Я так же выхожу на этой станции. Я удивленно вскинула бровями, но отступать и расстраивать Николая — не хотела. -Тогда в метро? Положительный кивок и мы надвигаемся на петербургский метрополитен. Мне было комфортно с ним, я чувствовала нашу дружескую ноту общения и от этого сердце щемило счастьем. Неужели не все парни такие уж козлы и метят только на место в постели? Определено он не был таковым.

***

От метро оставалось пройти ровно квартал, поэтому я благородно отказалась в помощи, хотев насладиться тишиной собственных мыслей. Уютные улочки и подземные переходы, казались нескончаемыми, а конец потока людей был не виден. Небо сегодня было по-особому затянуто тучами. Не было дождя, однако огромные серые массы обволакивали небо во тьму. Укутанные в разноцветные шарфы прохожие сбивали друг друга плечами, не замечая никого вокруг. А я старалась насладиться городом и людьми так, будто это был последний раз нашей встречи. К слову, «последние» разы происходили каждый день порядка десяти лет. Отворив огромную дверь парадной, я поспешила к лестнице, но была прервана криком с улицы. Через пару миллиметров дверь должна была соприкоснуться с железным магнитом, но блондин крепко вцепился и не упустил возможности юркнуть внутрь. Удивилась ли я его появлению? Скорее нет, чем да. За пару дней я привыкла, что он появляется там, где хочет, когда хочет, и делает то, что вздумается ему, а не кому-то. Он уверенно шагал на меня, ослепляя своей улыбкой и ожидая ответ, который я должна была дать ещё вчера. -Привет, красавица, — беспардонно чмокнул меня в щёку, от чего я поёжилась и нахмурилась, — надеюсь, что ты не забыла про свой ответ? Хотелось сказать:«Забудешь тут», но подумала, что дерзить неуместно. -Нет, не забыла, Булаткин. -Уже Булаткин, а не Крид? Кажется, кто-то не спал даже утром, раскапывая информацию на просторах интернета. Разумеется, он был прав, но быть разоблачённой не хотелось. Мужчины всегда становятся куда самовлюблённей, после таких мелочей. Это говорит им об одном — она сходит от тебя с ума. А после сходят с ума они сами. От себя же. -И не надейся. Стася давно говорила о твоей настоящей фамилии. Он с прищуром взглянул на меня, пытаясь уличить во лжи, но я была непоколебима, что сыграло мне на руку. Сказать, что он был хамелеоном — правдиво, но грубо. Его поведение менялось на глазах, правда я не до конца понимала «почему?». Ещё ночью он был готов петь мне серенады, не выпускать из своих рук, а сегодня дерзит, как зазнавшийся мальчишка. Может, его настоящая сущность вылезает только ночью? Ведь ночью нельзя врать. Нет, однозначно нельзя. Ночь — время откровений. Соврать ночью равно изменить собственному телу. -Ты готова дать мне ответ? Действительно, а готова ли я? Если не могу здраво оценить ситуацию даже себе, а не то, что Криду. Что будет, если мы станем встречаться с ним только ночью? Когда он без дневной маски пафоса? Бывает ли такое, что люди никогда не видятся при свете дня, будто они даже и не знакомы, а ночью соединяются в едино, будто они неотъемлемая часть друг друга? -Готова. И знаешь, что? — Он наигранно вскинул бровями, ловя удивление, — я хочу видеть тебя только в ночное время суток. Не каждый день, разумеется. Возможно, мы будем смотреть фильмы дома, разговаривать на любые темы, гулять. Да хоть что, но только при свете луны. Конечно, он не был готов к такому ответу. По его лицу пробежались ноты недоверия, уязвимости и неопределённости. -Ты шутишь? -Абсолютно серьёзна. Ты ночью и ты же днём — разные люди. Посмотри на себя со стороны и, возможно, ты поймёшь меня и мои слова. Он прикусил губу, наверное, от досады и смерил меня ненавистным взглядом. Так, будто я причиняю ему боль, а не он мне. -Очнись. Если это глупая отмазка — предлог не видеть меня вовсе, я уйду. А если ты выдумала себе что-то о моём характере, жизни, так лучше просто спроси меня о истинной причине моего поведения, а не строй свои догадки. Диалог выливался в ссору, а ещё неудобней стало от того, что мы ругаемся на ступенях лестницы и мой сосед, выходивший из парадной явно был удивлён нашему бескультурию. -Пройдём в дом? Мы бестактны по отношению к другим жителям. И он в кое том веке, не смерил меня презрительным взглядом, а лишь согласно кивнул, удаляясь в глубь дома по моим следам. Пару поворотов замка и большая, металлическая дверь отворилась, давая возможность просочиться внутрь. Блондин окинул взглядом прихожую и улыбнулся, заострив взгляд на одной из итальянских ваз. -В ней что-то смешное? Если ты хочешь пустить колкость относительно обнажённого тела на ней лучше развернись и уйди, у меня таких много. Он сдвинул брови к переносице, явно не ожидая грубости с моей стороны и вновь окинул взглядом вазу. -Я всего лишь хотел сказать, что у меня такая же дома. Укол совести на сей раз получила я, за то, что люблю делать поспешные выводы. Но такого моё нутро и, вряд ли, я могу с этим что-то сделать. -Извини. Пройди на кухню. Мне нужно переодеться. Согласный кивок, а я следую в комнату, доставая пушистый сарафан воланом. Выудив из комода белые носки с рюшками и наспех заплетя косу с белой лентой, я прошлась в кухню, наливая воду в чайник. -Чай или кофе? -Кофе. -Со сгущённым молоком или без? -С молоком. -Сколько ложек сахара? -Одну. Это было похоже на блиц-опрос, осознав это я громко засмеялась, только сейчас поняв, что блондин тоже вовсю хохочет за моей спиной. Я хотела потянуться за кружкой для Егора, но вдруг почувствовала его руки на талии. Он медленно поглаживал мою кожу через ткань, а своим дыханием щекотал кожу шеи. Мне было хорошо с ним, но я понимала, что это неправильно. Огромная ладонь мужчины была несопоставима с размерами моей ладошки, поэтому когда я докоснулась ею до его пальцев, я остро почувствовала свою миниатюрность. Наверное, так мы простояли бы вечность, если бы не чайник, который сигнализировал свою готовность. Егор отпрянул от меня, как ошпаренный и сел на прежнее место, сделав вид, будто ничего и не произошло. Я моментально разлила кофе по кружкам и поставила на кухонный стол. -Нам предстоит серьёзный разговор, да? Я обречённо задала риторический вопрос, надеясь услышать отрицательный ответ. -Да, малыш. Кажется, мне нужно вправить мозги тебе, Ангелина. Я мысленно обрекла этот разговор на продолжительность в два часа. И была готова слушать лекции и тирады от Крида, хотя нет, сейчас будут лекции от Булаткина. А Крид пускай останется на лестничной площадке парадной.

***

Обнажённое тело соприкоснулось с полом. По спине прошёлся табун мурашек, а тело размякло в душительном стоне. Можно любить упрекая или жить обречённо? Сладкий поцелуй самозабвения коснулся губ и получился жадный выдох. Хрупкие пальцы касались спины и убеждали в неизбежном.