Troublemaker

      — Тачизаки! — Такаяма, уверенно завладевшая мячом, сразу направляет его Фуюке, которая, быстро оценив ситуацию на площадке, перенаправляет ко мне, успевшей отбежать на половину поля противника.       — Одзава! — пускаю мяч передачей о пол, наткнувшись на двойную опеку от близнецов.       Отскок девушкой назад, бросок — трехочковый в корзине.       Отбиваю ладошку капитану и занимаю позицию рядом с близнецами, которых поручили мне.       Я.       Против.       Близнецов.       Да, я буду опекать двоих, и пасом, означавшим отступление от прорыва через них ранее, я оценивала обстановку и настрой девушек, от которых, если честно, даже я до конца не понимаю, чего ожидать.       Их стиль игры предполагает окружение противника, введение его в заблуждение своей идентичностью, а благодаря быстрой реакции и непредсказуемости их довольно сложно прочесть и предугадать дальнейшие действия. Из всей команды я, как минимум, имею опыт игры с ними, а постоянное нахождение девушек где-то рядом друг с другом позволяет мне опекать обеих.       Сложно? Очень.       Ахренеть как.       Но так я позволила остаться без оппонента Фуюке, выглядевшей на первый взгляд самой маленькой и щуплой из нас, а потому и не создающей впечатление угрозы. Но девушка в противовес своему наивному характеру и невинной внешности обладает острым умом, умением рационально мыслить в критические моменты и невероятной точностью в передачах.       Принесенные только что еще два очка благодаря пасу Тачизаки подтверждают верное направление нашего плана.       «Сейрин» позволили нам забить одиннадцать очков, но потом…       Аска, сдержанно игравшая все это время, пошла в активную атаку, прорываясь через нас, перехватывая передачи и принося раз за разом по паре очков своей команде.       Было ошибкой расслабляться… И Мичиэ, заметив нашу растерянность, потребовала тайм-аут.       — И что это было?       — Мы все поняли. Расслабляться больше не будем — Накагаву я беру на себя, как и планировали в этом случае, — смиренно отвечает капитан команды, принимая весь недовольный взгляд тренера на себя.       Да, я предупреждала команду о темной лошадке, которая может стать серьезной проблемой — Аска страшна в гневе, ее жажде победы можно только позавидовать, а высокий рост, натренированное тело и полная сосредоточенность на результате накидывали неслабый скилл в характеристике игрока.       Честно, мы были готовы к ее действиям, но, видимо, недостаточно.       Необходимо взять себя в руки, ведь теперь нас отделяли всего три очка.       Ощутимо хлопаю себя по щекам, резко выдыхаю и возвращаюсь на свою позицию.       — Еще немного — и мы сравняемся!       — А после — обойдем!       Самодовольная улыбка расползалась на лицах обеих близняшек.       Но, Рин и Рэн, не в этот раз.       — Размечтались, девочки, — ухмыляюсь я и, выставив руку в сторону, принимаю пас Тачизаки, замеченной мною боковым зрением.       Разворачиваюсь и рвусь с места в сторону кольца, останавливаюсь перед Микой, каким-то образом выбравшейся из опеки Такаямы и, заметив промелькнувший за ней длинный хвостик светлых волос, продолжаю движение и обхожу соперницу благодаря заслону Ито — еще одному нашему легкому форварду, как и я.       Два шага, прыжок, вынос мяча — и… появившаяся передо мной Накагава в попытке перекрыть траекторию полета мяча.       — Хэй!       Возглас капитана разрядом тока проходится по моему телу, давая импульс рукам резко опуститься и спасовать мяч назад.       «Черт» от Аски, шелест корзинной сетки.       — Я ее отпустила, извини… но ты молодец, — Одзава закусывает губу, косясь в сторону брюнетки, которая подняла мяч и отправилась на его розыгрыш. В глазах пробежалась что-то похожее на рассеянность. — она действительно сильна.       Она начинает сомневаться в себе?.. Черт, такой настрой нам вообще ни к чему сейчас.       — Ты справишься, капитан, — я похлопываю девушку ладошкой по плечу, пытаясь выдавить на лице ободряющую улыбку, и ловлю в ответ слегка смущенный взгляд, который замечала за ней, наверно, последний раз еще до ее признания Хаяме.       Действительно, с того самого дня Нигаи сильно поменялась… В первые недели после летних каникул я почти не видела на ее лице улыбки и блеска в глазах, не видела, как бы она ходила с подругами в караоке или кафешки после школы в свободное от тренировок время, когда раньше не упускала возможности… Не замечала даже и нотки негатива, который ранее она источала из себя в фоновом режиме рядом со мной.       Так значит…       Значит, так себя ведут девушки с разбитым сердцем? Уезжают в деревню, находятся наедине с самой собой, становятся замкнутыми и держат эмоции внутри себя? Уходят с головой в тренировки? Смотрят на мир более реалистично? Взрослеют?..       Еще, кажется, перестают ненавидеть других девушек…       А может, просто становятся самими собой, не пытаясь больше понравится предмету своего обожания.       — Я верю в тебя.       — Айда…       Но ее прерывает сигнал к продолжению матча.       Коротко улыбаюсь ей еще раз и возвращаюсь на свою позицию, встав рядом с близняшками.       — Больше ты нас так не проведешь!       — Именно!       — Посмотрим, — я одариваю обеих Окумура хитрым взглядом и перевожу его за их спины, наблюдая, как капитану парой замысловатых движений с трудном, но все же удается забрать мяч у Накагавы и перенаправить Фуюке.       Такаяма принимает пас разыгрывающего и, вновь избежав Энди, приносит нам три очка.

***

      — Тачизаки, отдохнешь в следующей четверти, — девушка коротко кивает, не поднимая головы и до треска сжимая в руках пластиковую бутылку. — Такада, выйдешь на замену.       Во второй четверти, осознав опасность Фуюки, «Сейрин» на ее опеку отправили Энди, рефлексы и скорость которой просто зажали бедную девчушку. Шатенка и шага свободного делать не позволяла, ни на секунду не отрывая от нашего разыгрывающего взгляд.       Близнецы рвались закрыть Ито, но я, выплевывая легкие, носилась за ними по всей площадке в попытках вовремя поставить заслон или же отобрать мяч.       У меня получалось, правда, даже похвалу тренера услышала, вот только…       Пятнадцать минут перерыва спустя половину игры показались мне настолько жалкими и ничтожными для отдыха, что сейчас, стоя на корте вновь перед Рин и Рэн, я чувствовала, как каменеют ноги и перехватывает дыхание уже спустя минуту от начала четверти.       Свисток.       Тайм-аут.       Выдыхаю.       — Айда, меняемся, возьми на себя набор очков.       — Ты уверена? — вытираю пот с лица воротом майки и смотрю на Ито, которая в данный момент находилась без опеки и почти свободно маневрировала по площадке, принимала редкие пасы и приносила нам по паре очков.       — Еще немного — и остаток игры ты проведешь на скамейке без сил.       Убедительно.       — Договорились, — и отбиваю ладошку сокомандницы, принявшей на себя опеку близняшек.              Освежаю горло маленьким глотком воды, впечатываю ладошки в щеки, резко выдыхаю и под свисток судьи возвращаюсь на площадку.       Занимаю свою предыдущую позицию перед близнецами и готовлюсь к обмену ролей с Ито.       Аска вводит мяч в игру, но нашему капитану удается его выбить в сторону свободной Ито, к которой тут же рванули близняшки.       Но не я.       В момент, когда Рин и Рэн замешкались, не заметив моей опеки, я ринулась к кольцу.       — Каори, давай! — выкрикиваю имя Ито и в пол оборота поворачиваюсь, почти сразу принимая на бегу передачу.       Вышедшую на меня Энди быстро перекрывает Такада, и я с легкостью выполняю бросок из-под кольца, уверенно закидывая мяч в цель.       — Так держать!       Отбиваю ладошку Каори, вставая рядом с ней перед близнецами, чтобы создать ложное представление о противостоянии два на два.       Нейтан с мячом благодаря своей скорости стремительно прорывается через нашу защиту и останавливается перед Такадой. Близнецы бегут к ней, за ними увязывается Ито, а я приближаюсь к Энди с другой стороны, заметив ринувшуюся туда же Накагаву.       — Энди! — возглас одной из близнецов, на который шатенка поднимает руки, видимо, планируя передать мяч девушкам, но…       Я все вижу.       Я вижу дрогнувшую стопу в совершенно другом направлении и резким выпадом перехватываю пас, предназначавшийся капитану «Сейрин».       — Умница!       Довольная улыбка сама растягивается на моем лице на похвалу Нигаи, вовремя подоспевшей и уже перекрывшей побежавшую в мою сторону Аску.       Снова мчусь к кольцу, останавливаюсь перед вернувшейся в защиту Нейтан, делаю пару ложных выпадов, поворачиваюсь вокруг себя и сразу отправляю мяч в корзину одной рукой.       Без сомнений — двухочковый.       Трибуны взрываются, я отчетливо слышу скандирование названия нашей школы болельщиками.       Боже, это…       Потрясающе.       Невероятные ощущения.       Нейтан злится, посылает в меня жаждущий отмщения взгляд и, поднимая мяч, вводит его в игру, самостоятельно побежав вперед. Избегает рослую и оттого менее поворотливую Такаяму и отдает пас близнецам, вырвавшимся из опеки блондинки.       Но я верю в Каори… поэтому в считанные секунды преодолеваю расстояние до Окумура ровно к тому моменту, когда Ито удается выбить мяч у ведущей его, кажется, Рин, подхватить и передать мне.       Прорываюсь к кольцу, с легкостью преодолев с помощью Такады Нейтан, делаю два шага, прыжок, поднимаю руку, но передо мной выпрыгивает Накагава, которая, конечно, своим преимуществом в росте закрывает траекторию полета мяча. Снова притягиваю к себе мяч двумя руками, избегая в полете выпада брюнетки, и совершаю вторую попытку броска, вынося мяч вверх и закидывая его за себя.       — Есть!       — Да!       — Умничка, Айда!       Приземляюсь на ноги, улыбаюсь совсем не скупой сегодня на похвалу Соне со скамейки и, бросив взгляд на притихшую Аску, отбегаю на свою позицию.       Нельзя расслабляться — Накагава точно это все так не оставит.       — Маэда-сан, вы только посмотрите на эту малышку — что творит!       — Да, Савада, кажется, у «Ракузана» очень перспективные первогодки!       До моего сознания долетают слова комментаторов, от которых я всегда и всеми силами стараюсь абстрагироваться…       Мне приятно, конечно, но…       Повторюсь, нельзя расслабляться и отвлекаться.       Жизнь меня убедила в этом, когда, растекшись довольной лужицей от подобных комментариев, еще в Америке в одном из важных матчей приняла передачу от товарища по команде ничем иным, как лицом. Мяч так удачно отлетел в руки противника, что это стало ключевым моментом в матче, ведь именно принесенные с моей помощью два очка поставили крест на нашей победе.       Мне определенно нужно что-то делать со своей отличительной удачей, иначе окружающих меня людей ждет такая же судьба…       Тем временем распасовка соперников приводит мяч в руки Накагавы, которая в свою очередь приближается к кольцу и останавливается в трехочковой зоне. Поднимает руки. Бросок.       Чего?..       Скамья «Сейрин» разразилась радостными криками, а я, цыкнув, перевела виноватый взгляд на нашего капитана, ведь это были мои слова, что трехочковые — не сторона брюнетки, как мне показалось по совместным тренировкам. Да даже в играх до этого она ни разу не совершила бросок ценностью выше двух очков.       — Все в порядке, вернем, — Одзава улыбается мне, видимо, пытаясь убедить меня, что ничуть не винит в недостоверной информации. — Они могли специально не раскрывать в все карты, ты не виновата.       Тяну один уголок губ вверх в ответ шатенке и, кивнув, подбираю мяч.       Начинаю набивать и делаю пару шагов вперед, осматривая площадку и пути, которыми я смогу добраться до кольца.       Одзава, собравшая всю волю и решительность капитана в кулак, сдерживает Накагаву. Такада стоит в абсолютном сосредоточении внимания на резвой Нейтан. Ито, взявшая на себя мою ношу, грозит к концу этой четверти дойти до изнеможения в противостоянии с сестрами Окумура. Такаяма ломает голову над задачей обойти Кономи, оказавшейся труднопробиваемой стеной в защите.       И я, от навыков, сил и выносливости которой теперь зависит наш набор очков.       У меня нет права ударить в грязь лицом — я просто обязана выжать из себя сегодня максимум.       Вдох.       Выдох.       Быстро преодолеваю расстояние до трехочковой зоны, где меня встречает Накагава.       Почему она?       Перевожу взгляд, замечая, как близнецы разделились, и одна из них с трудом, но старается сдержать Одзаву.       — Что, льстит похвала? — она решила поговорить со мной?       — Мне плевать, — продолжаю стоять боком к оппоненту и набивать мяч, не теряя концентрации.       — Хочешь вернуть трехочковый?       — Я? Ты серьезно? — я насмешливо ухмыляюсь, радуясь, что брюнетка повелась на мои действия. — Ты меня переоцениваешь.       Отскакиваю назад, принимаю позу для броска и поднимаю руки вверх, замечая в глазах Накагавы недоумение и замешательство.       Резко опускаю мяч и передачей с отскоком от пола отдаю инициативу капитану, вырвавшейся из опеки близняшки.       Пара секунд — и трехочковый у нас.       Преимущество в пятнадцать очков возвращено, что заставляет «Сейрин» взять тайм-аут.       — Рейн, может, отдохнешь? — Лисицына передает мне полотенце и бутылочку с водой, окидывая слегка сочувствующим взглядом.       — Я настолько ужасно выгляжу? — нервно улыбаюсь девушке и делаю пару глотков воды, на что та тянет «ну-у-у» и почесывает затылок. — Я еще в состоянии играть.       — Но в конце четверти я тебя заменю — надо поберечь силы на последнюю, — вклинивается Мичиэ, смерив меня взглядом «только попробуй перечить».       Открываю рот, планируя заверить тренера в своей выносливости, но получаю локтем под ребра от рыжеволосой, а потому молча киваю и, услышав сигнал к продолжению, отправляюсь на поле.       Опираюсь ладонями на колени, делаю глубокий вдох, прикрывая глаза. Выдыхаю.       — Интересно.       Передо мной вновь встала Аска, губы которой, если приглядеться, выражали некое подобие ухмылки.       Не к добру.       Оглядываю всю площадку, не замечая пары близнецов.       Но вижу перед Ито и Одзавой двух высоких девушек, которых я примечала на тренировках «Сейрин». Лицо Каори было изрядно напряжено, наверно, из-за разницы в росте и телосложении с оппонентом — блондинка не ушла далеко от меня как ростом, так и мышечной массой. В отличие от довольно-таки жилистой баскетболистки напротив ее…       С Одзавой же я пересеклась глазами и поняла одно — Накагаву она отпускать не собирается, а мне стоит придерживаться прежнего плана.       — Вы сильны, но победа будет за нами.       Наверно, я сказала это больше для самой себя, нежели брюнетки, которая лишь явнее ухмыльнулась.       Все нормально, Рейн, верь в свою команду.       Резко выдыхаю и перевожу взгляд на Энди, которая начала набивать мяч и сделала несколько размеренных шагов вперед. Переглядывается с оппонентом Одзавы и срывается с места, я — за ней, краем глаза замечая Накагаву, точно также последовавшую за нами.       Нейтан быстро оказывается у кольца, забрасывает мяч, но промахивается. Такаяма выпрыгивает за отскочившим мячом, почти захватывает его, но проигрывает седьмому номеру, которая ранее опекала Одзаву. Второй попыткой «Сейрин» зарабатывают два очка.       Такаяма злится, губы шевелятся в известном мне ругательстве, но, лишь глянув в сторону скамейки на тренера, та возвращает себе самообладание и продолжает игру.       Черт, надо быть быстрее… Я обязана вернуть два очка.       Подбираю мяч и, долго не думая, самостоятельно веду его через все поле. Обхожу шатенку, изворачиваюсь от протянутой руки к мячу седьмого номера, избегаю Накагаву благодаря заслону Одзавы, сдержавшей свое зрительное обещание, и, наткнувшись на Кономи, выполняю один довольно сложный финт, который позволил сбить с толку Мику и неряшливо одной рукой забросить мяч в кольцо.       Надо набрать как можно больше очков до того, как Мичиэ отправит меня на скамейку.       Следующие пару минут мы взаимно отбирали мячи, доводили до кольца, промахивались или перехватывали, но ни мы, ни противники мяч так и не забили и довольно сильно выбились из сил, снизив темп игры.       Упасть я тоже успела.       Дважды.       Судья даже объявил короткий перерыв, отправляя меня к вышедшему на поле врачу с требованием сделать что-то с моими содранными коленями и локтем, грозящими в любой момент подхватить инфекцию.       — Черт… — выдыхаю, стоя чуть боком напротив Аски и набивая мяч.       До конца четверти пять минут, и, скорее всего Огасавара, заменит меня через минуту или, ну, край, две. Поэтому у меня есть совсем немного времени, чтобы увеличить отрыв от «Сейрин».       А эти две девушки, вышедшие на замену близнецам, засели в защите, используя свой рост по одному из назначений — стеной не пропускали нас от слова совсем. Несколько раз удалось прорваться через них, но следом ты натыкаешься на Накагаву, выбивающей мяч из твоих рук. Или Кономи, сбивающую мяч в полете с его траектории.       И так раз за разом. Дыхание учащалось, даже прорывался легкий кашель, ноги опасливо подкашивались от перенапряжения и забитых мышц. Лицо неприятно облепляли выбившиеся пряди, а кроссовки, кажется, порвались в районе правой пятки, нещадно натирая кожу, и, честно, снимать и проверять ее состояние мне совершенно не хотелось — жгучая боль в этом месте говорила сама за себя. И лучше терпеть и не знать, насколько там все плохо, чем увидеть и накрутить себя еще больше.       Стискиваю зубы, пробегаюсь взглядом за спиной брюнетки и, сделав выпад вправо, резко отскакиваю назад. Поднимаю руки вверх, имитируя позу для броска, но резко пасую в сторону вырвавшейся из заслона Такаде. Накагава отводит взгляд на пару секунд туда же, но этого хватает мне, чтобы рвануть через нее вперед и получить мяч обратно.       Кольцо передо мной, я делаю два шага, слегка подпрыгиваю, но в тот же момент мяч из рук выбивается.       — Айда!       Приземляюсь и поворачиваюсь на голос капитана, сразу принимая подхваченный ею мяч. Не мешкая и особо не раздумывая, тут же отправляю мяч еще раз в корзину, но его снова выбивают, на этот раз в полете.       — Черт побери! — подрываюсь к мячу, но останавливаюсь, замечая возле него Каори и седьмой номер «Сейрин». Наш форвард на долю секунды быстрее ловит мяч и сразу перенаправляет ближе к середине поля Такаяме.       Не заметив за собой опеки, я вырываюсь к свободному пространству в поле зрения сокомандницы. Поднимаю руку, перехватываю взгляд Такаямы, а следом принимаю и мяч.       Разворачиваюсь тут же на пятках и, рефлекторно отпрыгивая от выросшей передо мной Энди в сторону, приближаюсь к кольцу. Накагава преграждает путь, на что я несколько раз пробрасываю мяч между ног, делаю пару ложных выпадов и выносов мяча для передачи и, отпрыгнув назад, швыряю мяч в кольцо.       Аска, видимо, уже привыкшая к моим финтам, прыгает за мячом и, черт… кажется, касается кончиками пальцев резиновой поверхности. И этого хватает, чтобы мяч ударился о дужку кольца, пару раз прокрутился в нем и вылетел за пределы.       — Подбор! — кричу и сама подлетаю к кольцу, готовая в любой момент принять передачу и заработать уже эти гребанные два очка. И…       Я приняла, да.       Но не мяч, а локоть.       И не руками — лбом.       От силы удара совсем не маленькой в размерах Кономи я отшагиваю немного назад и все же не удерживаю равновесия на правой ноге, ноющей от наверняка порванной мозоли. Первой удар принимает копчик, затем спина, и кульминация приходится на затылок.       Мать вашу! Как больно…       — Рейн!       Сквозь пляшущих перед глазами зайчиков я пыталась разглядеть размытые очертания нависших надо мной людей, до боли контрастных на фоне слепивших с потолка софитов.       Считаю, что можно было и сэкономить на освещении арены, ведь, засмотрись ты на потолок, рисковал остаться ослепленным на всю жизнь. Что уж говорить о таких бедолагах, как я, отправленных в нокаут и не по своей воле созерцавших сие ужасное великолепие современного мира.       — Айда!.. черт бы тебя побрал — приди в себя! — долетевший до моего сознания женский голос прогнал последнего зайца, а ударивший в нос резкий запах и вовсе заставил мигом принять сидячее положение.       Но я тут же об этом пожалела, схватившись ладошками за теменную часть головы, отозвавшейся ноющей болью.       — Как себя чувствуешь? — поднимаю голову на вопрос, прозвучавший обеспокоенным и даже ласковым голосом, и рассматриваю опустившуюся передо мной на корточки Соню, которая, зуб даю, парой секунд ранее не сдерживалась в ругательствах, пытаясь привести меня в чувства. И такая резкая смена в интонации пугала даже больше ее взгляда, понять который мне, почему-то, не удавалось.       — Нормально. Наверно… почти, — я неуверенно озиралась по сторонам, медленно крутя головой и отмечая усиливавшуюся от этого боль в затылке. Взгляд встречается с выжидающими глазами Огасавары. — Сенсей, я!..       — Посидишь на скамейке.       Я закусила губу, скосив взгляд на продолжающую сидеть рядом старосту и всем своим видом снова кричащую мне заткнуть свой рот и больше не открывать, повиноваться и отправиться на отдых.       Но я — это я.       — Я могу продолжать! — я резко выпрямляюсь на слегка дрожащих ногах и уверенным взглядом впиваюсь в Мичиэ, которая просто молча разворачивается в сторону скамеек. — Это правда! Дайте мне еще пару минут, пожалуйста!       На последних словах я делаю шаг в сторону уходящего тренера, но тут же зажмуриваю глаза от сдавившей голову боли.       — Рейн, тебе стоит прислушаться…       — Ладно, — обрываю Соню и, не совершая больше лишних поворотов головы, отправляюсь, слегка пошатываясь, вслед за Огасоварой.       Как только я приземлилась на свое место и планировала заняться самобичеванием, ко мне подлетел врач, который, видимо, с начала моего нокаута все никак не мог подобраться поближе.       Это была все та же молодая девушка, встречавшаяся мне в медпункте. Вот только сейчас ее взгляд вопрошал о том, как так, черт возьми, можно покалечиться несколько раз за не полную одну четверть.       Расспросила о моем самочувствии, прилепила на лоб пластырь, видимо, на место ушиба локтем Мики, дала обезболивающую таблетку и скрылась в недрах коридора, наверно, надеясь, что я больше не выйду на поле.       Однако мое почти покорное отправление на скамейку проявилось только потому, что я была твердо уверена выйти на последнюю четверть, как и говорила ранее Мичиэ.       Прикрываю глаза, глубоко вздыхаю и осторожно поворачиваю голову в разные стороны, надеясь, что это поможет ее размять и унять ноющую боль.       — Рейн, может, мы чего-то не знаем, и ты в тайне от нас живешь вторую жизнь знаменитости? — над головой прозвучал слегка возмущенный голос Сони, на что я медленно подняла глаза, пересекаясь вдобавок еще и с недовольным взглядом. Сказанные девушкой слова мой и так затуманенный разум понимать не хотел от слова совсем, жесточайше фильтруя сейчас всю входящую в него информацию. А непонятные подозрения, над которыми необходимо было поломать пару извилин, он и вовсе не воспринимал, отчего был послан импульс мимике, и правая бровь вопросительно выгнулась под искреннее:       — Чего?       — Твой телефон просто разрывается от оповещений и скоро этой непрекращающейся вибрацией разорвет и мой мозг!.. Сжалься, пожалуйста, надо мной и либо выключи это чертово изобретение человечества, либо отнеси в раздевалку, либо разбей об стену — что угодно, но избавь меня от этого, — эмоциональность обычно сдержанной старосты зашкаливала, а последние слова сопроводились вложенным в мою ладонь мобильным, после чего Соня, громко выдохнув и поблагодарив за внимание, отсела поближе к тренеру, видимо, опасаясь получить психологическую травму от новой волны вибраций.       Мои глаза были расширенными несколько секунд и неотрывно смотрели на излишне эмоциональную девушку, от который, признаюсь, я начинаю сомневаться, что вообще можно ожидать. Особенно эта импульсивность контрастировала с до жути безразличным выражением лица, которое довольно быстро могло сменится на улыбку или, как сейчас, начать пускать молнии из небесно-голубых глаз.       Но еще больше я удивилась, когда все же рискнула опустить шторку уведомлений и увидела там настоящую яростную атаку сообщений от мамы, тиранию от Рико и несколько угроз от «Моего спасителя», как бы это абсурдно не звучало.       Так.       Нельзя терять настрой.       Блокирую телефон, выключая на нем и вибрацию, и устремляю взгляд на поле, где в этот же момент Комацу, вышедшая на мою замену, теряет мяч, как только перед ней встает Накагава, неуклюже пытается его подобрать, но спотыкается об свою же ногу и падает пластом на корт.       — Айда, твой пример заразителен, — со смешком в голосе высказывается сидящая рядом со мной одна из семпаев третьего года, на что я нервно хихикаю, но не поворачиваюсь к ней, уже почти полностью поглощенная игрой.       Я чувствовала, что что-то должно произойти.       И моя интуиция меня не подвела…       К концу четверти отрыв был в два очка.       Накагава, кажется, открыла очередное свое дыхание и раз за разом завладевала мячом, уверенно рвалась к кольцу и сокращала разрыв. Движения были настолько отточенными, грациозными, ловкими, что случайно не засмотреться на это было просто невозможно. Девушка с головой нырнула в свой мир, где она, как художник на холсте, рисовала так, как нужно было ей. А нужны были ей очки.       Любой целью и любой ценой.       Откровенно говоря, «Сейрин» — довольно сильная команда, но… В каждой ведь команде есть свой «ас»? Да. И у них он есть — Накагава. Без нее, я думаю, им пришлось бы намного тяжелее, и далеко не факт, что сейчас бы они были на Зимнем кубке. Без нее команде не хватает того самого бомбардира, который взял бы на себя инициативу по набору очков. И, более того, у него бы это раз за разом успешно получалось. Ни Энди с ее хромающей точностью, ни Кономи с пошатывающейся решимостью, ни близнецам с нехваткой навыков и опыта, ни всем остальным девушкам это не под силу.       Это под силу ей. Но…       Я с лагеря знала, что Аска — одиночка. И как бы ее поведение не оправдывали близнецы неудачным опытом в баскетбольной клубе средней школы — факт есть факт. Сейчас она не командный игрок. И это заметно выделялось в конце третьей четверти, когда Накагава могла принять мяч, но она никогда не давала пас, раз за разом пытаясь справиться своими силами. Признаю, у нее это правда получалось, но были моменты «риска», когда все же следовала отдать передачу членам команды. Но они, поджимая губы, молчали, ведь девушка приносила очки, верно? А еще она капитан — она лучше знает. Значит, так и надо.       Вот только напряженная атмосфера с поля чувствовалась даже на нашей скамейке, а взгляд Алекс, направленный на черноволосого капитана их команды, лишь подтверждал мои догадки.       За пару минут до конца четверти, заметив почти выбившихся из сил Одзаву, Такаяму и Ито, Огасавара отозвала их на отдых, выпустив на поле довольно высоких девушек с задачей сохранить отрыв, плотно засев в обороне.       У Мичиэ был план — я это чувствовала, ведь она не могла нам позволить ни проиграть, ни сыграть в ничью, ни даже выиграть с минимальным отрывом. Чем больше отрыв, тем лучше. И мы обязаны это раз за разом делать.       Первым шагом тренера было возвращение на поле основного состава команды — Одзава, Такаяма и Ито, получивших отдых и еще больший боевой настрой.       Вторым шагом она поставила перед девушками одну цель: закрыть Накагаву и обрушить на нее сильнейшее давление так, чтобы она растеряла всю уверенность и начала совершать ошибки. Так остальные члены команды «Сейрин» откроют наконец глаза и начнут пасовать не только Аске, попытавшись взять набор очков и на себя, а нам это только на руку — завладеть мячом станет проще, и Накагавы на поле станет меньше.       После успешной реализации первых шагов к середине последней четверти было решено перейти к третьему, самому сложному в условиях неплохой защиты «Сейрин» — набору очков.       И только тогда Мичиэ кивнула мне головой, наконец позволяя вернуться на поле с новой порцией решимости и неимоверной жаждой победы. И с не менее грозной Тачизаки, терпевшей на скамейке больше меня.       К моему выходу Аска еще пыталась бороться, отбирать мячи, вести их к кольцу, бросать трехочковые… Вот только уже тогда она часто теряла мяч, не ориентировалась в пространстве и промахивалась.       Сильный прессинг в первой половине четверти, кажется, пошатнул в ней настрой, а резкое сокращение пасов в ее сторону как будто бы добило окончательно.       Жестоко с нашей стороны?       Возможно, да, но это игра. Это соревнования. Это мир жестокого спорта, где наравне с осуществлением мечт рушатся внутренние миры.       Аске будет тяжело, но так надо. Все это станет для нее уроком, после которого она либо оставит баскетбол, как сделала пару лет назад, либо будет учиться на своих ошибках и начнет взаимодействовать с командой.       — Одзава!       Десять секунд до конца. Отрыв в пятнадцать очков.       — Айда! — Нигаи, обошедшая пару близнецов, возвращает мне мяч.       После нескольких шагов передо мной встает седьмой номер, но я уже заметила рядом короткие светлые волосы нашего разыгрывающего и, сделав выпад вперед, пасую Тачизаки. Пользуюсь легким замешательством оппонента и продвигаюсь вперед, получая обратно мяч.       Я близко к трехочковой зоне… может, рискнуть?       Если промахнусь, Огасавара с меня скальп снимет, Такаяма всколупнет череп, а Одзава выест мозг. Они точно будут не рады, если наш отрыв станет менее внушительным…       Но так хочется!       Останавливаюсь, принимаю положение для броска.       Вдох.       Как там говорила Рико? Бегать километры за промахи?       Выдох.       Бросок.       Тишина.       — Айда, я тебя убью!       Сирена к окончанию матча.       — «Ракузан» проходит в полуфинал Зимнего кубка!       Мяч отскакивает от пола, пару раз еще бьется, потом катится вдоль корта. Останавливается возле ног. Ног Мичиэ.       Взгляд медленно поднимается от мяча к лицу тренера, пока каждая моя нервная клетка сбивается, кажется, где-то между ребер и грозит в любой момент раздавить внутренние органы.       Во взгляде я прочитала степень моего наказания — оно будет ужасным. Таким, чтобы я его никогда не забыла.       — Айда, ты бестолочь, — мой затылок принимает легкий шлепок, отчего я тут же отвожу взгляд и перевожу его на стоящую рядом Одзаву, лицо которой, как ни странно, не выражало желания меня казнить. — Но еще ты молодец. Я рада, что в этом году ты с нами.       Больше ничего не говоря и не дожидаясь моего ответа, она хлопнула пару раз уже по плечу и быстро ретировалась из моего общества как раз-таки в сторону тренера.       Проводив капитана команды удивленным взглядом, я никак не ожидала от последнего подставы — он плавно перетек со скамеек вверх, к трибунам, где почти сразу встретился с темно-зеленым взглядом, выражающим…       Что? На что это похоже? Скептицизм? Кажется, так он смотрит на меня, когда я в очередной раз наступаю ему на ногу или спотыкаюсь на ровном месте. Или давлюсь воздухом или слюной, начиная истошно кашлять.       А… точно. Я же решила попытать судьбу и бросить трехочковый. Но в моей жизни заведомо игры с судьбой ничем хорошим не заканчиваются.       Хаяма мне не раз говорил на тренировках, что у каждого баскетболиста есть то, что он делает хорошо, а есть то, что из рук вон не получается. Как бы ни старался — нет. Это не твоя сторона. Да и зачем, когда у тебя помимо этого есть куча скиллов, которые помогают команде достичь победы? Лучше отточить их, чем распыляться на все понемногу и в итоге не быть профи ни в чем.       И тогда он имел в виду именно мое периодически возникающее желание научиться бросать трехочковые. Точнее, научиться попадать с большей частотой.       Сейчас же я на большое количество зрителей лишь подтвердила его теорию.       Невинно улыбаюсь парню, пожимаю плечами и отправляюсь к своей команде у скамейки.       — Айда, чтобы я такого в полуфинале и финале не видела.       — Поняла, — буркаю я, не смотря в глаза тренеру и тут же хватаясь обеими руками за телефон и воду, словно от них сейчас зависела моя жизнь.       «Рейн, я же говорил»       Возникшее только что желание кинуть блондина в черный список перебивает следующее сообщение.       «Но ты все равно умница»       Поджимаю губы и во внутренней борьбе между дорогой в блокировку и написанием сердечной благодарности отправляю просто смайлик. Блокирую телефон и двигаюсь на построение.       Поклон, благодарность за игру, пожимание рук…       — Энди, давай…       — Нет, мне нужно время, — пряча лицо за каштановой челкой, резко выпаливает подруга и разрывает наше рукопожатие.       В следующую секунду я уже смотрела на удаляющуюся спину Нейтан, плечи которой даже отсюда было видно, как подрагивали.       Плачет, значит? Я была слишком увлечена игрой и сделала что-то не так?       Ну, черт!       — Не переживай, ты здесь не причем. Ей просто нужно все выплеснуть.       — Алекс, — поворачиваюсь к подошедшей ко мне брюнетке и слегка улыбаюсь. — Напишешь, когда к ней можно будет подойти?       Та кивает и — что правда? — ее губы растягиваются в улыбке. Невесомой, еле заметной. Но улыбке.       — Поздравляю с победой — вы ее заслужили, — ее взгляд на секунду косится в сторону команды «Сейрин», — а нам еще есть над чем поработать. Спасибо за игру!       Улыбаюсь подруге, слова которой были точно искренними, и, заметив изрядно опустевший от моей команды корт, также благодарю Алекс, сматываясь вслед за замеченной мною Каори.       Значит, Энди плачет не из-за меня и скоро мне удастся с ней поговорить. Значит, все хорошо…       И, черт, мы что, правда в полуфинале?