Падение

POV Рия — Простите, сер, я провалила задание, — сейчас достанется мне, как-будто мало своих душевных переживаний. Хорошо, что не надо говорить кто именно меня разоблачил, ведь Капитан велел держатся от Генерала как можно дальше. Задание провалила, с врагом переспала, парня своего предала. Есть ещё какой-нибудь гребаный пунктик, что я не нарушила?! Ах да, похоже я ещё и влюбилась. Пока мой капитан и, по совместительству, мой отец, отчитывает меня, я никак не могу сосредоточится на реальности, мои мысли витают где-то далеко. Где-то там, где я оставила половину своей души, в сказочном доме среди Швейцарских Альп. — Детка, рот закрой — муха залетит, — это Сет, мой брат. Я показываю ему средний палец, из-под стола, он смеётся, в переговорной ещё несколько человек, двое из них женщины, которые глаз не сводят с моего неугомонного брата. Я вообще удивляюсь, как можно после такого количества секса иметь силы ещё ходить, ну, хотя, и если подумать… В мыслях снова возникает он. Генерал. — Ты согласна, Рия? — это капитан ко мне обращается. Не знаю, о чем он, но, блядь, если переспрошу отправит в отставку. — Да, сер. — Отлично, Сет ознакомит тебя с делом. Оказывается, я подписалась на вполне убийственное задание. Моя цель: полковник пехоты Йохан Бейн, я должна втереться в его доверие и выяснить, кто является поставщиком оружия и кротом среди наших. Вроде бы ничего сложного, да только он больной ублюдок, помешанный на танцовщицах и оргиях. И я не знаю, с чего начать. — В некоторых африканских племенах женщины, чтобы высветить волосы, моют голову мочой маленьких детей, — говорит мой парикмахер, Хю, очень хороший человек, которого рано или поздно я всё же пристрелю. — И что же ты мне предлагаешь? Собирать мочу соседских ребятишек? — я, блядь, уйду в отставку. — Да нет же, это в Африке так… — Ну тогда перекрашивай чертовы волосы, чтоб я смогла убраться, — у меня поезд через час. После, сижу в пустом купе и курю, наблюдая, как дым выходит через открытое окошко и устремляется в сторону. Скоро я буду в Тулузе, и мне предстоит встреча с Демиеном, он работает учителем истории, но, естественно, это прикрытие. А пока я могу придумать легенду, нет, не ради задания, а ради своего парня. Он встречает меня на перроне. Мы целуемся, и я несказанно рада, что Генерал не целовал меня, потому что это единственное в чем я не могу сравнить Демиена с ним. Но чем дольше мы сидим в уютной привокзальной кафешке, и он говорит, что скучал и хочет меня, тем больше мне становится не по себе. Я стараюсь оттянуть момент, насколько это возможно. — Рия, малышка, пойдём, я покажу тебе дом, хоть ты и проездом. — Думаю, мы уже не успеем посмотреть дом, но я доверяю твоему вкусу. И думаю, когда вернусь, мне понравится там, — я вру, а он доволен. Ненавижу себя. Он достоин девушки лучше, чем я. Он настаивает, хочет проводить меня до поезда, но я отнекиваюсь. Когда прощаемся, мне на секунду кажется, что кто-то наблюдает за нами. Но думаю, это расшатанные нервы. У меня занимает пару месяцев, чтобы устроиться танцовщицей в местное кабаре. В нерабочее время я развиваю танцевальные способности по экзотическим танцам дома, если можно эту дыру так назвать. Ну почему, когда я под прикрытием, у меня ужасные места обитания? Надо было принять предложение Эрика, думаю, это, конечно, шутка, но почему-то мне грустно. И, вообще, с каждым днём я всё больше хочу его увидеть. Его и Тими. Когда же закончится эта гребаная война?! Сегодня бал в гостинице «Тринити» в честь очень известного писателя, и там будут все высшие сливки общества, отец настаивает, чтобы я сопровождала его, на все мои отговорки, что это опасно и меня сможет кто-нибудь узнать, он не поддается. Наконец, поняв, что бессмысленно отпираться, я начинаю подготовку. Выбранное моей мачехой платье допускает шанс, что я могу сдохнуть от холода: оно длинное, бежевого цвета, шелковое, спина открыта, вся, до попы, впереди же имеются кружевные вставки. Волосы собираю и прикрываю вуалью. Это хоть как-то притупит рыжий цвет, что совсем мне не к лицу. Беру такси и с небольшим опозданием являюсь на место. Естественно, отец зол, но как всегда при виде своей единственной дочурки тает. Он так горд, знакомит меня со всеми, аж сияет весь. Здесь банкиры, бизнесмены, известные художники и писатели, также и ученных не мало. Я вежливо киваю при каждом новом знакомстве, и мне начинает это надоедать. Беру шампанское и отхожу в сторону, наблюдая за танцующими, когда слышу знакомый бархатный голос. — Потанцуем? — я в восторге, я скучала. — Конечно, — говорю с деловитой физиономией и, поставив стакан на поднос, подаю ему руку. Он не просто берет мою руку, он буквально сгребает меня в объятия и тащит в центр танцевального зала. — Ты такая горячая, — слышу его голос. — Спасибо, а то я спину не чувствую из-за холода. — Я могу согреть, — говорит мой партнёр по танцам, и снова я разочаровываюсь, ну не то, что хотела услышать. — Нет, Демиен. Я, конечно, рада что ты здесь, но мы же всё решили еще в прошлом месяце. — Рия, почему ты так категорична? — Демиен, не сейчас, — я устала, просто оставляю его танцевать, а сама иду к отцу, надо разузнать, сколько ещё будет длиться моя пытка. Когда подхожу, он с кем-то беседует, мне не видно лица, но, похоже, мой старик ещё не выдохся знакомить меня с людьми. Когда подхожу к ним, его собеседник поворачивается ко мне, чтобы остановить моё сердцебиение. — Рия, дорогая. Это молодой Генерал, Эрик Кана, сын моего давнего друга. — Генерал, это моя дочь, Рия, гордость нашей семьи, — он пожимает мне руку, дольше чем положено, сжигая меня взглядом, большим пальцем гладит тыльную сторону ладони, улыбается и вежливо говорит: — Да, мистер Ривер, вижу, вам есть чем гордиться, — моё сердце разбивается, Эрик знает, кто я, и точно знает, что нет повода для гордости. Надо было отцу рассказать правду. — Можно мне пригласить на танец вашу дочь? — обращается он к моему отцу. — Конечно, если она не против, — Эрик смотрит на меня, и я уже согласна, с ним хоть в ад. Его рука обжигает голое тело, одна часть меня просто обожает это гребаное платье. Кладу руку на его плечо, и мы танцуем медленный вальс. В голове вертятся воспоминания тех двух ночей, и его близость всё больше дурманит, сама не понимаю, как начинаю прижиматься к нему при первой же его попытке притянуть меня ближе. Он начинает ласкать мою голую спину, я вся напрягаюсь, мои ночные фантазии сбылись — он рядом, но то, что он делает, лучше всяких фантазий. Когда песня подходит к концу, я понимаю, что не в состоянии стоять ровно, не то чтобы ходить. Соски торчат через тонкую ткань, я мокрая между ног. Когда он прижимается щекой к моему лицу, я уже не контролирую себя. — Эрик, — я даже не шепчу, я стону его имя. — Сейчас детка, потерпи, — он знает, что мне нужно, и судя по его хриплому голосу — нам обоим. Эрик выводит меня из зала, когда оказываемся в коридоре, он тянет меня в сторону лифта. Нажимаем кнопку, и, пока он спускается, мне кажется, что прошла вечность. Наконец двери лифта открываются, когда она закрывается и мы набираем верхний этаж, Эрик мучительно медленно подходит ко мне. Я смотрю на него как завороженная, мне нужен поцелуй. Мне нужны объятия. Но он даёт только секс. Разворачивает меня, и заставляет упереться руками о зеркальную стенку лифта, я пытаюсь возмутиться, но когда он просовывает руки сквозь вырез на спине платья и сжимает мне грудь, я опять обо всем забываю. Он трется об меня своим стояком, когда он успел его вынуть? — Эрик прошу, — я больше не в состоянии ждать, он отпускает груди и поднимает мне платье. — Сколько, Рия? — мой бедный мозг пытается разобраться с вопросом, пока моё тело пытается добиться развязки. — Эрик, я не могу, — я умоляю его, упираюсь в него спиной, пока сжимаю свою грудь одной рукой, другую поднимаю и касаюсь его шеи. — Сколько, Рия? Сколько их было после меня? — ах вот вы, Генерал, о чём. Чёртов собственник. — Ни одного, Эрик, — я, кажется, хочу что-то ещё сказать, но мысль вылетела из головы, когда он входит в меня. Перед этим схватив горло и приподняв голову для поцелуя. Поцелуя, от которого я кончаю через пару толчков. Нельзя называть его движения нежными, ни языком у меня во рту, ни членом в моей киске. Эрик снова наклоняет меня вперёд, заставляет опереться на стенку. Он трахает меня жёстко, бешено врываясь в мои глубины, растягивает до упора. Сжигая мозг. Его язык у меня во рту совершает невероятные движения, такие же грубые, он кусает мои губы, когда даёт глотнуть воздуха, затем облизывает и снова входит в мой рот, чтобы продолжить лучший поцелуй в моей жизни. Когда лифт начинает движение вниз, мы понимаем, что времени ничтожно мало, и он прибавляет темп, я не подозревала, что это возможно. На этот раз кончаем вместе, как бы я не хотела с ним разъединиться, выбора нет. Дверь открывается в тот момент, когда я поправляю вуаль, он же стоит с каменным выражением лица. Только вот на нижней губе нехорошо вытер мою помаду. Естественно, мы не в силах ходить, вот и стоим, подвозим молодую пару до их этажа. Они стоят молча, только я из-под опущенных ресниц ловлю её одобрительный взгляд. Вот что значит женская солидарность. Вниз едем молча, я привожу себя в порядок. Его внезапная холодность делает больно, но я не признаюсь. Но когда собираюсь выходить, он притягивает меня обратно и сжимает в объятиях. Просто, без слов. До дрожи. В зал он не возвращаться, он уходит. Но мне почему-то спокойно на душе, может, это из-за его объятий, или из-за того, что вечер подошёл к концу. Сегодня я еду домой, пока ещё он есть. Если генерал узнает, что во главе повстанцев моя семья, в частности мой отец, он уничтожит мой мир. Но что-то мне говорит, что он всё прекрасно знает, и уже давно. В моей комнате не меняется ничего, даже мои куклы на месте. Впервые купаюсь без особой радости, даже с досадой. Не хочу смывать его запах, его прикосновения. До сих пор чувствую его во мне. После душа сижу на кровати и думаю, если бы я приняла его предложение, то была бы сейчас с Тими, и с ним. Но потом отгоняю эти мысли. Я и так уже наломала дров. Пора исправляться.