Байки из склепа

Самодельная удочка из неоструганной ветки орешника и тонкого шнурка, выдернутого из портков, лежала на трехрогой рогатине, вбитой в дно пруда. Рядом, сосредоточенно пялясь на утиное перо, привязанное к импровизированному шпагату, сидел мальчик. Волосы его в лучах предрассветного солнца отливали пронзительной рыжиной. Мальчик следил, не дрогнет ли перышко, не пойдет ли кругами водная гладь, чтобы поймать, наконец, хоть что-нибудь. Вздохнув, мальчик подтянул колени к груди и уперся в них подбородком. Шел уже второй час рыбалки. И все, что удалось выудить из недр Мельничного пруда — две мелкие рыбешки, которые и уловом-то называть язык не поворачивался. Ходили слухи, что старшие рыбаки видели на глубине щучий плавник. «Вот бы поймать ее, — облизываясь, думал мальчик. — Ухи бы наварили-и-и…» Но щука ловиться не хотела категорически. Видимо, была занята своими очень важными щучьими делами. Мальчик поднял голову и посмотрел в небо. Солнце уже давно выплыло из-за леса и висело над ним, напоминая блин, политый медом. Быстро-быстро замахав головой, юный рыболов поспешил выкинуть оттуда мысли о еде. Но желудок предательски заурчал, напоминая, что с момента подъема прошло уже немало времени и пора бы немного перекусить. Мальчик сломал одну из остинок камыша и принялся посасывать кончик, надеясь этим перебить аппетит. Вдруг утиное перышко вздрогнуло, от него по воде побежала мелкая-мелкая рябь. Рыбак бросил камышину и схватился за удочку. В темной глубине что-то шевелилось, двигаясь к насаженному на гвоздик червяку. Мальчик подобрался, покрепче уперся босыми ногами в землю и приготовился тянуть. Какой-то странный шум достиг его уха, но он не обратил на него внимания, не сводя глаз с пера. Еще чуть-чуть, еще немного, щучка, ну же… — Йи-и-и-ха! Сопровождаемая треском ломающихся камышей, громко хлюпая по воде и оглушительно мыча, прямо перед его лицом пронеслась пестрая трехцветная корова. Животное имело красные выпученные глаза и капающую изо рта зеленую слюну, а к хвосту его был привязан жестяной чайник. Судя по грохоту, который он издавал, — набитый мелкими камешками. Корова неслась по берегу, как полк пехтуры — снося все на своем пути, ломая прибрежные заросли и не замечая ничего вокруг. Ореховая удочка хрустнула и разломилась на две половинки от удара тяжелого копыта, утиное перышко исчезло под водой вместе со шнурком, а сам рыбак еле успел отпрыгнуть, чтобы не оказаться на пути у ошалевшего от страха животного. Выплевывая попавшую в рот пыль, мальчик проводил взглядом исчезающую в других кустах корову. На мгновение ему показалось, что на ее спине кто-то сидит. Подозрение закралось в его голову и он, позабыв о рыбалке, бросился за животным следом — благо, тропу сквозь заросли оно оставило широкую. Продравшись между толстыми и твердыми камышинами, он увидел скачущую дальше по берегу корову. На ее спине действительно сидел человек, неведомо как удерживаясь на то и дело взбрыкивающем животном. — Эге-гей, Ольгерд! Рыжеволосый мальчик устало вздохнул, прикрыв ладонью глаза. Действительно, кто еще мог додуматься украсть в деревне корову и погнать ее по окрестным полям? Только его неугомонный младший брат. — Витольд, жопа ты щенячья, ты что творишь?! — А ну, Мурка, круго-ом! Бедная деревенская корова окончательно одурела от грохота и хлещущей ее по бокам хворостины. Замычав как-то особенно отчаянно, она подкинула зад так, что мальчишка почти слетел с ее спины. — Кругом, я сказал! Тупая ты скотина! — Витольд, я все отцу расскажу! Корова резко остановилась, подумала пару секунд, потом развернулась и помчалась в обратную сторону. Кажется, она была решительно против, чтобы кто-то еще узнал о ее позоре, так что решила поднять чересчур громкого наблюдателя на рога. Видя несущиеся прямо на него две сотни фунтов говядины, Ольгерд заметно струхнул. Побледнев, он бросился прочь, но корова была быстрее. Он уже чувствовал спиной тяжелое дыхание, как его осенило гениальной идеей. Как был, в портах и рубахе, Ольгерд круто завернул к пруду и бросился в воду. Корова сгоряча последовала за ним. Но пологое дно быстро кончилось, и она поплыла. Ледяная утренняя водичка заметно охладила ее пыл, а отсутствие твердой земли под ногами заставило корову наконец-то остановиться и, загребая копытами, жалобно замычать. Витольд, все еще сидящий на ее спине, сообразил, что казенная скотина сейчас просто-напросто утонет. — Ольгерд, я один ее не вытащу! Он ласточкой нырнул в воду, обплыл животное и схватил его за хвост, на котором все еще болтался чайник. У коровьей морды пристроился Ольгерд. — На счет три — толкай! Корова заорала, словно укушенная особенно злобным слепнем. Ольгерда, с силой пнувшего скотину в морду, затянуло на глубину. Когда он, кашляя и захлебываясь, вынырнул, корова уже выбиралась на берег. Рядом, вытряхивая воду из ушей, прыгал ужасно довольный собой Витольд. — Ух, ну и приключенье вышло! — радостно воскликнул он, пока его старший брат греб к берегу. — Ты б так не смог, скажи, а? Ольгерд почувствовал пятками илистое дно и твердо стал на ноги. Он уже раскрыл рот, чтобы обрушить на голову Витольда ругань и возмущения, как понял, что чего-то не хватает. Чего-то очень-очень важного. — Я, кажись… порты потерял, — растерянно произнес он, глядя на брата, и попытался оправдаться: — Я шнурок, которым их подвязывал, за шпагат приспособил, вот они и утонули… Ольгерд с Витольдом молча посмотрели друг на друга и захохотали. Корова, встряхивая облепленными водорослями копытами, жалобно замычала, глядя на катающихся на мелководье мальчишек. — Где ты чайник-то украл? — отсмеявшись, спросил старший. — Там же, где и корову, — усмехнулся Витольд, кивая на темнеющую вдали деревеньку. — О, ты глянь, всплыл! На воде у камышей покачивался тот самый чайник, хотя из-за камней он давно должен был пойти на дно. Витольд выловил его и приоткрыл крышку. — Смотри! Внутри черным-черно было от мелких пескарей. — Жаль, что не щука, — вздохнул Ольгерд, придерживая штаны, — но сойдет. Варить там же, где и всегда, будем? — Спрашиваешь, — хмыкнул Витольд, подбирая с берега камышину и примериваясь к ее длине, — только вот еще одно… — И с размаху он хлестнул корову по боку. Взвыв, та умчалась по дороге в сторону деревни, поднимая копытами клубы пыли. Откашливаясь, Ольгерд поглядел ей вслед и задумчиво пробормотал: — А корова-то старосты была. Он с нее пылинки сдувал, а ты ее — в пруд… А если б на нее рак какой клюнул? Витольд широко улыбнулся, обнажив белые зубы. — Лучше бы щука!