Байки из склепа

Хрупкая девчушка с двумя торчащими в разные стороны косичками заливалась плачем на всю деревню. Стирая, но больше размазывая по некрасивому, красному и сморщенному лицу слезы и сопли, она явно не вызывала у односельчан никакого иного чувства, кроме почти не скрываемого отвращения. Толстая баба с коромыслом прошла мимо нее к колодцу, будто нарочно задев ведром по затылку; мужик с вилами скривился, сплюнул через левое плечо и пошел прочь, бормоча что-то о колдуньем отродье. Девочка зарыдала еще горше. — Эй, швырни в нее еще чем! Просвистел в воздухе, сверкая подгнившим бочком, спелый помидор и расплылся безобразной красной кляксой на голубом платье. Рев стал еще громче, ему вторили гуси в сельском пруду. Группа деревенских мальчишек захохотала пуще прежнего. — Лови еще, плоскоухая! Шмяк! Атаман мальчишек приоткрыл щербатый рот и недоуменно качнул головой, по которой растекалось что-то теплое. Осторожно подняв руку, он коснулся волос, и на пальцах осталась некая мягкая и красная субстанция. — А-а-а, у тя мозги вытекают! — заорал кто-то из его ганзы, таращаясь куда-то за спину атаману. — Ты ему башку проломил! — Какого ляда девчонку обижаете? — рявкнул высокий худощавый подросток с упрямым породистым подбородком. Он был на голову выше деревенских, на два года старше и пользовался среди них заслуженным уважением. И страхом. — Дык… Она ж ельфня, — пробормотал кто-то из мальчишек, буравя взглядом землю. Остальные тоже притихли; неуверенно переглядываясь, они пытались понять, что такого натворили. — Нелюдь. Ты ж сам говорил, Витольд… Витольд посмотрел на девочку. Она уже не ревела, а только тихо всхлипывала, комкая в кулаках подол своего перепачканного помидорами платья. С красным носом, опухшими от слез глазами и безобразным мокрым пятном на груди, она по-прежнему не вызывала ровным счетом никакой симпатии. Уши ее, длинные и острые, как у всех эльфов, робко выглядывали из жиденьких бледных волос, стянутых в две кривые косички. И почему-то именно эти косички вкупе с помидорной кляксой показались Витольду особенно несправедливыми. Он не знал, как обозвать это нечто, зарождавшееся сейчас в его груди, но отдал бы много, чтобы это понять — и исправить. Потому что вся эта ситуация была неправильной. Нечестной. Деревенские мальчишки часто дразнили девчонок просто потому, что они девчонки. Те отвечали им тем же, но по большему счету все были друг за друга горой. Сейчас все было не так. Эту девочку травили не потому, что она была девочкой, не за старенькое платье, которое можно сменить, и две кривые косички, которые можно отрезать. Ее травили за длинные острые уши и узкие скулы. За то, что она была другой расы. За то, что она отличалась от всего, что мальчишки знали. Это не было ненавистью в прямом смысле: они еще не умели ненавидеть за это. Пока они просто слепо повторяли поведение своих отцов и матерей, плюющих в спины проходящих по улице рядом с ними эльфов. Пока это лишь неприятие. Но потом придет черед обманывать заезжего-купца низушка и проходить мимо краснолюда, которого избивают в темной подворотне. И тогда уже будет слишком поздно пытаться что-то изменить. А значит, делать это стоит сейчас, пока из такого поведения еще не успела вырасти настоящая ненависть. — Нелюди — это вы, собаки, — тихо сказал Витольд. Чуть наклонив голову вперед, глядя на мальчишек исподлобья, он кивнул на девочку: — Да вы ж только гляньте на нее. Кутенок побитый. Чем она вам не по нраву? — Так ельфка же! — не выдержал атаман. Он уже пришел в себя, догадавшись, что красная масса на его волосах — не мозги вовсе, а помидор, который Витольд о его голову шлепнул. Теперь ему надо было как-то восстанавливать пошатнувшийся авторитет, и он старался говорить как можно увереннее и нахальнее. — А ельфы, равно как и низухи с бородачами — они ж не люди, а так, мура. — Есть эльфы получше людей, — медленно проговорил Витольд, глядя прямо в глаза мальчишке, отчего тот как-то сразу подобрался и, туда-сюда зыркая, начал искать пути для отступления. — А есть и люди похуже иных эльфов. Вы вот как раз из их числа. Пшли отсюдова, пока я вам на щи не раздал всем! От неожиданно громкого окрика мальчишки подпрыгнули на месте и в тот же миг кинулись врассыпную, петляя, как кролики, — только босые пятки засверкали. Никто не рискнул обернуться, кроме атамана. Отбежав на порядочное расстояние, он остановился и глянул назад. Витольд стоял на прежнем месте, такой худой, длинный — и не заподозришь, какая сила в нем таится. Не угадаешь, что он однажды в одиночку на медведя пошел на спор и живым вернулся. Местная легенда как-никак. И деревенские мальчишки его боялись и уважали, всегда считались с его мнением, если он на них, сельских, соизволит обратить свое внимание. Но они так и не смогли понять, почему он грудью встал на защиту какой-то безродной эльфской девчонки.