Байки из склепа

Витольд раздражен. Ох, как он раздражен. Она везде и нигде, она во всем: ее лживо-рыжие волосы и такая обманчиво-послушная улыбочка преследуют его повсюду. Она улыбается, соглашается с ним, кивает — и всегда все делает по-своему. Да так, что выходит намного лучше, чем если бы поступить по-его. За этой застенчивой и очень редкой улыбкой и такими любящими глазами скрывается настолько своенравная натура, что… У-у-ух. Витольду всегда нравились девки, которые… девки. Красивые, доверчивые и в меру глупые, чтобы понять, что ничего больше пары ночей ей не светит. Место бабы на кухне, думал Витольд, ну, и в кровати порой. «Курица не птица, а баба не человек» — вот была его позиция в отношениях. А потом в его жизни появилась она. Когтями и зубами она начала отвоевывать себе место под Витольдовым солнцем. И тогда его мир дал трещину, как плохо обожженная глиняная чашка. Она была другой — во всем. В своем видении мира, в своем умении находить в людях только хорошее (пусть и тщательно это скрывая), пробуждать свет даже в самых огрубевших сердцах. Она настолько отличалась от всего, что он знал раньше, что на этом контрасте постепенно Витольд начал… уважать ее? Их перепалки со временем тоже перешли на новый уровень. Он учился видеть в ней человека, она училась примиряться с его буйным характером. Все реже повышался голос, все чаще мелькали осторожные взгляды, когда кто-то из них думал, что другой не видит. А потом словно что-то щелкнуло — и все сразу стало так, как нужно. Да, все сложилось само собой, как последний пазл в картинке, как будто не доставало только легкого толчка в нужном направлении. Все сложилось само собой. И рука оказалась в руке — так, как должно, и ногти царапали спину, оставляя длинные алые полосы, и губы скользили по коже, согревая теплым дыханием, и шепот рождался в груди и умирал, задыхаясь в их ныне безмолвном противостоянии. Он пытался давить — она не желала отступать. Он не хотел признаваться в своих ошибках — она не хотела их ему прощать. Она поила его чаем и называла придурком, он ворчал и грозился уйти, но теплые пальцы в волосах и мягкие чужие губы на его лбу возвращали в детство. Она пахла шоколадом и устало убирала волосы в косу после бессонной ночи, проведенной за ее любимыми компьютерными играми. Он опять ворчал, но теплая улыбка на любимом лице и тяжесть ее тела на собственных руках каждый раз дарили ему уверенность. Уверенность, что для них двоих это все — только начало.