Страх Грядущего

Инженерный сектор, главный монорельс.       — Как много здесь трупов, а Кай?       — Угу слишком много. Не люблю трупы, муторно и долго таскать их в одну кучку, и воняют, разлагаются на ходу. Одним словом мерзость.       Два солдата медленно таскали по одному трупы в дальний угол, пряча их в штабелях контейнеров. Высокое начальство (в прямом смысле высокое, ибо сидит на верхушке монорельса, и пытается реанимировать поезд) в данный момент думало думу и решало архиважные вопросы, шкурного интереса.       Кройсен, Джек, и Адерли буквально облизывали поезд, до появления света, а как только дали свет, то они восприняли, это как знак свыше, что пора убираться отсюда, из опостылевшего всем центра, где балом правит смерть и кровь. Где ужас и страх разлиты в воздухе, а безумие возведено в абсолют и является непреложной истиной.       В общем развлекались ребята как могли, и спешили, чего уж там? Опыт противостояния главному врагу, доказывал, что ждать новой битвы вовсе не стоит, а наоборот, лучше отступить с концами, подорвав весь комплекс. И уничтожив тем самым инопланетную глыбу, вместе со всеми его марионетками. Они и так много потеряли, тут. Друзей, соратников, кто-то работников, коллег, и пациентов, за которых был в ответе, но всех объединяло одно.       Живые потеряли много людей, и иногда даже завидовали мертвым. Да были и такие в этом проклятом и забытом богом комплексе. Те немногие истинно верующие люди, что сейчас спрятались по норам, и не знали, что на их глазах вершится судьба мира. Не знали они, что группа солдат, сейчас занимающаяся муторной работой, в будущем станет ядром сопротивления, что мир ещё узнает что такое Юнитология, что такие амбициозные люди, как Айзек и Альтман играют свои собственные партии на этой игральной доске.       Пешки ни о чем не догадывались. Им оставалась роль безликих статистов, в этой тяжелой и выматывающей партии, на кону которой стоит выживание целого вида. А пока все шло своим чередом. Но надолго ли? Судьба очень ветреная особа, сегодня она благоволит тебе, а что будет завтра не скажет никто.       Никто не знал, что будет дальше, никто не предвидел исхода, этой партии. Одной из многих партий ещё даже не сыгранных, но уже предрешенных.       С криком радости, запустился монорельс, кашлянул двигатель поезда и на все помещение раздался мерный рокот, прогревающегося механизма. Пришла в себя автоматика для ворот, начав процесс открытия огромных металлических ворот, ведущих на поверхность. Замерцали аварийные красные лампочки, под потолком, и у всех выживших разом прокатился вздох облегчения. Одна часть работы была выполнена, дело теперь за малым, обождать немного, загрузиться в поезд, и рвануть на поверхность, подорвав своды выхода. Ученый сектор, многочисленные переходы, в главное хранилище.       Из коридора слышались глухие металлические удары, обо что-то влажное. После чего слышался хруст, словно смяли куриные косточки, и выбросили их в корзину. То развлекался пока никому не известный (кроме узкого круга лиц) инженер USG Келлион Айзек Кларк.       Раз и удар металлическим набалдашником лома, разбивает голову некроморфа как гнилой арбуз, второй горизонтальный удар, роняет его на землю, и третий вертикальный ломает ему все кости, наверняка прибивая того к металлическому полу. Два удара по рукам, для гарантии, и больше эта особь не опасна. Регенерация таких повреждений слишком муторная затея, и слишком долгая, так что Айзек был уверен, что этот противник больше ему не угрожает.       Переступив через распластавшееся поломанное тело, он двигался вперед. Позади него остался не один коридор между генераторной и хранилищем. Много же этих тварей он покрошил, за последние час-два. Впрочем когда было иначе? Вот именно что никогда. Что на Ишимуре, что на Титане, что на Тау-Волантисе, он шел вот прямо как сейчас, прокладывая себе путь словно паровой каток, неумолимо, и жестоко. Словно отлаженная машина, он шел к одной ему невиданной цели. К Обелиску. Не всегда ему сопутствовала удача, и довольно часто, он мог погибнуть, но всегда, абсолютно всегда, он выбирался из таких дебрей, судьбы, что порою Айзек задумывался, уж не любимчик ли он судьбы?       Ответа, на подобные философские вопросы, не ведал никто во вселенной. Даже обелиски и тем не могли дать ответ, даром, что копаются в мозгах людей, аки у себя в кармане.       Айзек находил это забавным. Юнитологи, почитающие обелиски как бога, что дарует возвышение, не догадывались, о кровожадной сути инопланетного разума. Но даже если Кровавые луны, действительно боги, то почему же эти самые боги не знают ответа на философские вопросы? Так не бывает. Бог должен знать все, а иначе какой он тогда к чертям бог?       Так развлекая себя диспутами самим с собой, что для него явление обыденное (Побегаешь по громадным кораблям отбиваясь от плотоядных кусков мяса ещё не так запоешь, особенно если ты точно знаешь, что один, а врагов тысячи, и все они хотят твоей плоти) Айзек рассекал один коридор, за другим, успокаивая нежить, и вплотную приближаясь к корню всех зол.       Вырулив из-за поворота, он тут же нырнул обратно, потому что пятнадцать некроморфов, для него без огнестрела все-таки перебор. Опасливо выглядывая Айзек стал ждать, пока они разбредутся, но они просто стояли неподвижно, как соляные столбы, а позади них была единственная дверь ведущая вперед в Хранилище. Спустя 15 минут       Он наблюдал в течении некоторого времени, но эти твари так и не двинулись. Кинезиса, нет, стазиса тоже, из оружия только лом. Как пробиваться непонятно, Н-образный коридор на одной стороне которого Айзек, а на другой толпа этих выродков. Решение пришло как всегда неожиданно. Он вспомнил, как лазал по пустынным вентиляционным шахтам на станциях, и о привычках некроморфов. Отступив обратно, он добежал до распластанного недавно некроморфа, затем откочерыжил ему пару конечностей, и не брезгуя припустил обратно. Ещё раз внимательно все осмотрев, и заприметив рядом шахту, он принялся за исполнение задуманного.       Раз и пара отсеченных конечностей вылетают из коридора попадая в поле зрения некроморфов, два и Айзек уже забирается в шахту. Быстрее-быстрее пока эти твари на том конце коридора не успели доковылять до поворота, и не заметили его.       План удался на все сто. Привлеченные шумом твари, шустренько задергались в сторону, куда укатились ошметки головы прошлого некроморфа, и упустили из виду, вентиляционную шахту, прямой путь до хранилища. Конечно Айзека смущали некоторые детали его экспромта, например отсутствие решетки на воздуховоде шахты, и кровавые следы, но выбирать между встречей с одним ползучим некроморфом, и пятнадцатью шустрыми, тут выбор даже не стоял.       В этот раз ему повезло. Никого уже не было в шахте, и он беспрепятственно прополз вперед. Изредка сверяясь с планом который добыл в паре кабинетов по пути сюда. Вышибив решётку на том конце, ударом ноги, Айзек вывалился в просторном зале, залитым ослепительным светом. Множество голопанелей, стоящих вдоль стен, огромное количество проводов, свисающих со всех сторон, и прикрепленных на манер датчиков к… Обелиску.       Черной громадине обелиска. Отливающие багрянцем стенки минерала, из которого тот был сделан, зловещее гудение проносящиеся по помещению, и тихий шорох на грани слышимости. Словно зов, манящий к себе, обелиск взывал к кому-то, и этот кто-то на всех парах летел сюда. Айзек медленно пригибаясь и обходя провода, медленно огибал обелиск, осматривая все вокруг. Никого из живых, ни души. И самое главное, что помнил и что играло на руку беглому инженеру, это тот факт, что обелиск излучает особенное поле, вокруг себя, не позволяющее некроморфам быть ближе чем в пятнадцати метров от него.       Для них это мертвая зона, идеальный круг, область центром которой служит обелиск. Их создатель и кукловод. Айзек бы и рад его уничтожить, сейчас, но нечем. Ни взрывчатки, ни запала, ничего…       Инженер медленно вышел в центр комнаты, и двинулся прямо к обелиску, на ходу, подбрасывая лом, и насвистывая какую-то веселую мелодию.       — Пора поиграть в демонтаж.       После этих слов, он одним вертикальным ударом, отломал ближайший к себе кабель, прицепленный к обелиску. Работы предстояло ещё очень много, а времени было так мало. Спустя полчаса       Он как раз доламывал предпоследний кабель, когда позади него услышал что-то странное, и замер. Голос раздавшийся от дверей был ему знаком, ведь именно с его обладателем, он общался уже долгое время, с этим человеком, он прошел огонь и воду, и именно этот человек его предал, совсем недавно.       — Не двигайся Айзек! — Сказал Альтман, держа наготове винтовку. Дуло которой в данный момент хищно оглядывало спину инженера.       — Ну что ты, Майкл, и в мыслях не было. — Кларк медленно повернулся на звук, стараясь не провоцировать человека перед ним на открытие огня. В своих способностях его одолеть он не сомневался, но вот в способности уворачиваться от пуль, да ещё и на довольно открытой местности, на возвышении, в этом он уверен не был.       — Медленно опусти руки, и положи лом на землю. — Альтман приближался, к замершему в напряжении Айзеку. Ничего иного кроме как подчинится ему не оставалось. Впрочем Айзек не спешил выполнять это требование. Опасный блеск в глаза, дерганные движения, и скачущий туда-сюда взгляд намекали, на некоторые проблемы в голове Майкла.       — Зачем тебе это Майкл? Почему ты это все устроил? Ведь все шло по плану. Ещё немного и все бы закончилось. Каковы твои причины предательства? Или же — Кларк замолчал на секунду. — Они вовсе не твои?       Опальный ученый ничего не ответил, продолжая целить на уровень груди и медленно сближаться с инженером.       Каждый шаг Альтмана, набатом отражался в голове Айзека. Словно метроном инженер отсчитывал расстояние для рывка. «Ближе ещё ближе. Ну же ещё несколько шагов.»       «Сейчас!» — Рывок, и последующий за ним кувырок в сторону слились с визгом винтовки в руках Альтмана. И хотя пули априори быстрее, но начало схватке положил именно Айзек. Так что фора в пару секунд у него была. Пока Майкл перенацеливал оружие, Кларк успел метнуться за укрытие уходя от огня. Лом он держал в руках, постоянно оглядываясь, чтобы тот не задевал, предметов интерьера. Аккуратно ступая между кабелей, сплошняком валяющихся тут и там, инженер приметил блок питания, чуть впереди себя.       «Да это поможет мне выиграть пару секунд жизни.» — решил он и резко распрямившись метнул лом, в сторону щита. Усиленный и направленный системами костюма лом, пролетел и плашмя ударил по распределительному щиту. Раздался треск, что-то оглушительно хлопнуло внутри, и в помещении пропал свет. Только зловещее гудение и мерцание обелиска теперь отгоняло кромешную тьму, на небольшом пятачке, возле артефакта.       Теперь, Альтман был лишен своего преимущества в виде огнестрельного оружия. Хотя и сам Айзек остался без своего. Пригибаясь медленно и бесшумно он двинулся обходя ученого с фланга. Один звук, и он выдаст себя. Это была напряженная игра в прятки, ставкой в которой была жизнь.       Альтман потеряв цель судорожно завертелся волчком, тыкая стволом в любой подозрительный шорох. Усиливало его страхи ещё и то, что внутри помещения, теперь царила мрачная атмосфера, да ещё и тихий на грани слышимости голос, постоянно шептал:       — Убери, убери конкурента, он мешает тебе достигнуть величия.       Внутренний голос не был одинок. Их было целых три. Один пронзительный детский, другой грубый и мужской, а третий старческий и полный мудрости. Ребенок, старик, и мужчина так обозвал их Альтман про себя. И если голос ребенка, был отражением его собственного я, то вот чьими голосами были мужчина и старик, не ведал никто.       Мужчина постоянно навязчиво бормотал прямо в ухо Альтману, слова от которых его суть ребенка приходила в экстаз. Власть, сила, возможности, все это сулили ему неизвестный голос. Но в то же время старик постоянно увещевал, о необходимом опыте, и ответственности. Настаивал, на том, что большая власть и сила опасны в неумелых руках.       Майкл разрывался двумя сторонами, его душа металась от одной стороны, к другой. Он боролся с химерой. С гидрой. С одной стороны, постоянно отрубал и давил на корню желания, полностью соглашаясь с опытом, а с другой стороны, возможность получить все и даром, только и успевай хватать. Эта переменчивая борьба внутри его хлипкого тела, сыграла с ним злую шутку.       В такие моменты спора, когда одна из сторон брала вверх, его тело двигалось на автопилоте, будто управляемое кем-то другим, а не самим Альтманом. Словно сторонний наблюдатель, он погружался с головой в споры, кричал, прыгал от радости, внимал голосам внутри себя, не замечая, что потихоньку теряет свое истинное я. Вредоносная программа записанная прямо в мозг работала безотказно. Впрочем ничего и никогда не проходит бесследно, так и программа оставляла на теле Альтмана отпечаток, своей работы. Замедленная реакция, дерганные движения, все это было видно стороннему наблюдателю.       Вот и сейчас, Альтман словно задумался на несколько секунд, чуть приопустив винтовку к земле. И в этом Айзек увидел ШАНС. Перескочив кабели разбросанные вокруг, он рванул по прямой, пригибаясь и уменьшая общую площадь своего тела, спасая себя от попадания нескольких выстрелов, что выпустил его оппонент, прямо поверх головы инженера.       Набранная скорость, усиление костюма, а также положение Айзека позволили ему влететь в опешившего учёного, не давая больше возможности стрелять. Вертикальный удар руками крест-на крест и дуло винтовки уходит вверх, далее коленом в солнечное сплетение, не сильно, но что бы выбить дыхание, и вот уже ученый складывается пополам, ещё один удар локтем по спине, и Альтман падает на пол.       Однако несмотря на удары, он находит в себе силы, схватить Айзека, за броню, и с натугой одним рывком уронить его рядом с собой. Оперевшись на колени, Майкл судорожно обшарил помещение взглядом, и нашел винтовку буквально в пяти шагах от себя. Настолько далеко она отлетела при падении. Сил встать и дойти у него не было. И пока Айзек приходил в себя от резкой смены обстановки, ученый словно одержимый умудрился проползти дистанцию, и вцепится потными руками в рукоятку автомата. Ещё секунда чтобы повернуться из положения лежа и выстрелить.       Безумный взгляд ученого, наткнулся на судорожный и паникующий вид Айзека. Альтман физически ощущал на себе, парализованный, полный безысходности, злости, и ярости взгляд Кларка. Выстрел       Тело Айзека упало прямо на ученого, придавив его собой. Бронированный кулак Айзека замерший прямо перед ударом, попал прямо в лоб ученому. Винтовка выпала из ослабевших рук, обмякшего ученого, и тот потерял сознание. И только ИКС светящийся кроваво-красным светом, подсчитывал повреждения организма-носителя.