Три дня пригорода: Подмосковная элегия

— Пошли отсюда — сказал я, выйдя из ступора, схватил Антонина за руку в потащил в сторону трассы. Причитающий продавец остались позади — Давай, двигай лапами, фурфаг, а то они сюда сейчас СЦП вызовут или ещё кого похуже. — А ещё у меня хвост есть! — крикнул Мособл на весь рынок. За углом пробудился ото своего сна одноглазый бомж. Заворчал, но не поднялся — Но я его тебе дома покажу. Он очень неудобно зафиксирован, частично обернут вокруг пояса, частично спрятан в штанину. — Да замолчи ты — поморщился я, ухватил его поцепче и ускорил шаг. — Нацепил кибернетические некомими, воткнул хвост в гузло и теперь ходишь такой, мол, я кот, глядите-ка сюда. Шапку поправь. За напускным спокойствием я весь содрогался от умопомрачительной смеси эмоций. Борды не врали, старый поехавший из фурряча с его теорией тоже был прав. Нэки реальны. Значит, и история ЮВАО-тян не была ложью. Значит… — Ты из какого семейства? — спросил я неожиданно. Нэк повернулся ко мне с куском воблы в зубах. Видимо, держал в пальто. Судя по отсутствию шуршания с его стороны — держал без пакета, просто так. Ух и доиграется так до кишечной инфекции. — Ммм? — промурчал он. — Из семейства какого, спрашиваю? Кошачий или гоминид? Как тебя правильнее называть, Felix catus sapiens или Homo sapiens… фели… фелинеус? Фелиидеус? Бля, всю латынь забыл. — Слышь, сам ты гоминид — нэк ткнул меня в бок — Пиздец вообще, только познакомились, а он уже спрашивает, не пидор ли я часом. — Да нет… Я о… Да какой же ты тупой! — я всплеснул руками от бессилия. Объяснять ему таксономику явно не входило в мои планы. Сейчас более всего мне хотелось добраться до компа, выпить чая, заполировать его сверху Афлубином и поднять архивы всех борд на предмет случаев контакта с нэками после 2007 года. — Да я знаю, не бугурти так, петушок — Антонин отмахнулся рукой. Перчатка на среднем пальце порвалась и являла свету прекрасно заточенный серебристый коготь сантиметра два с половиной длинной. — Предположение с гоминидами было ближе. Вид — Неконинген Юговосточнодефолтситиевский, Homo sapiens sapiens feliчто-то там ещё. Я не специалист. По вопросам биологии у нас специализируются другие люди. Мне ближе кодинг, знаешь ли. — А куда ты, кстати, направляешься? — я посмотрел подозрительно. Телефон в кармане завибрировал, сообщая о назревающей задолженности по счету. Если не заплатить — опять поблочат. Вот уёбки. — Домой — Мособл доедал воблу. Несло ею даже с тех полутора метров дистанции, которая между нами была — Только сначала думаю зайти в один магазинчик. В гости с пустыми руками не ходят, знаешь ли, даже на бордах это считают неприличным. Я усмехнулся. Этот день просто уже не мог быть более странным. — К кому? У тебя есть знакомые в этом городе? — я посмотрел чуть скептически, как нэк откидывает в сторону рыбий изгрызанный остов, и вытирает жирную руку об полу своего же пальто. Не в смысле, что жиробасную руку, а жирную, в жире от рыбы. Не, он был до призрачности худощавого телосложения и неожиданно высокий, непропорциональный — всего на полголовы ниже моих 1845 мм. В системе, состоящей из нас двоих, впервые начала работать бордерская аксиома «Ниже 180 см — не человек». Лол! — К тебе. Я в последний момент шагнул в сторону и избежал столкновения моhды лица со столбом. Наглость этого парня действительно была сравнима с кошачьей. — Но… у меня не убрано! — Не ссы. — он снова махнул рукой. Видимо, перчатки окончательно порвались, поэтому сейчас я разглядел его когти во всей красе. Немного иной структуры, чем человеческие, по виду очень острые. Почти не загнутые. — Я у наркоманов в притонах ночевал. У тебя не убрано только с точки зрения какой-нибудь педовки с ОКР или заправского ананкаста, работающего где-нибудь в НИИ Залупологии и Фаллометрии имени Елены Харитоновны Головач. И даже не спорь. Если так смущаешься — можешь зайти первым и прибраться. Убрать с подоконника фап-носок, например. — С чего ты взял?! — раздраженно ответил я — Я не пользуюсь фап-носками, за кого ты меня вообще держишь, пидарас шерстяной?! Откуда он знает, что носок на подоконнике?! Вчера же перекладывал! Магазин, явившейся конечной целью моего действительноушастого-мнимохвостатого попутчика, находился достаточно далеко от моего дома, в новой части города, на одной из толстенных улиц, образующих в сумме главную городскую артерию. Мы шли почти в безмолвии, изредка оглядываясь друг на друга. Спокойная атмосфера позволила разглядеть Антонина получше. Первое, на что обратил внимание — нэк был в тяжелых зимних ботинках, которые были широкими и достаточно высоко кончающимися. Мне подумалось, что он ходит на огромной платформе, а в действительности его рост куда меньше. Второе — с какой-то радостью отметил, что колени выгнуты в человечески-правильную сторону. — Тебе когти печатать не мешают? — Антонин двигался достаточно быстро, поэтому мне постоянно приходилось его чуть-чуть догонять, чтобы оставаться на одной линии. — Ты наблюдательный. Как на попутчиков пялиться — так мы самые наблюдательные, а как константы в нужные места ставить — так нет. Ты понимаешь, как это больно для неё, маленькой, одинокой, остаться без своей любимой первообразной, с которой они как ниточка с иголочкой, с самого детства?! Бесчувственный ты ублюдок! — с показным возмущением воскликнул нэк. Меня это рассмешило. Я вообще люблю смеяться. — Ну, а если серьезно? — Мешают, а как ты думал. Но это моё оружие, моё богатство. Печатать приходится подушечками пальцев под очень нефизиологичным углом и на своей клавиатуре. Хорошо, что я ношу её с собой. На задних лапах… Там да. Приходится обращаться к мастерам. Они твердые жутко, их ножницами не возьмешь. — Где ты вообще живешь, Мособл? — Мы прошли аляпистый памятник со спутником, поставленный тут недавно, уже во времена моей беспокойной юности. Странно, а казалось, что это было вчера. — Я? — он задумался на несколько секунд — Здесь живу. В соседнем городке живу. В Москве иногда ночую, когда на последнюю электричку не успеваю. — По впискам, штоле? — Ага. Есть несколько более-менее стабильных вписочных флэтов. Лично знаю под два десятка. — Мособл смотрел себе в ботинок. Он немного прихрамывал на левую ногу. Или заднюю лапу. Может, хвост подвижность ограничивал? — Моя подруга с соседнего городка знает остальные. У неё очень специфичный вкус, стоит отметить. Я вас как-нибудь познакомлю, ты ей понравишься, думаю. Мы пришли. Я остановился и понял, что это за магазин. Легенда сети, объект ненависти каждого уважающего себя нищеброда, окошко в мир элитки, её величество АВ. Белые буквы вензельно слились как ебущиеся змеи, зеленый фон как бы символизирует то, без чего внутрь лучше не ходить. Кстати, над этим супермаркетом был вполне неплохой магазин с турничками. Миша Маваша удобряет, как говорится. — Проходи, что как не родной — Нэк пару раз пружинисто подпрыгнул на коврике перед раздвижными дверями, сбрасывая с обуви снег и городскую грязь. Конец декабря, а температура немногим меньше нуля. Позор, а не зима. — Мне там нечего делать, лол — я грустно усмехнулся — Я же бедный студент. Меня даже не пустят. Подумают, что я их обнести решил. — Да пошли уже. Я угощаю. Не дрейфь, меня тут знают. Я порывался сдать ручную кладь, но фурфаг (а корректно ли называть полуфурри фурфагом, кстати?) с неожиданной силой оттащил меня от стойки с ячейками. Пройдя мимо охранника, и помахав ему рукой с ещё более-менее целой перчаткой, Антонин отпустил меня и порывисто скрылся в отделе кондитерки. Я же, оставшись наедине со своиvи мыслями, грустным алкающим взглядом глядел на полочку с мороженкой. Тут раньше была одна голландско-американская марка. Дико вкусная штука, столь же дико дорогая и редкая. Её ещё любят японские девушки с ножами, я слышал. Немного подумав, я вернулся за тележкой и направился к морозильнику. Где-то тут я осознанно решил забить на странность происходящих событий. Парень-нэко критикует мои способы интегрирования и напрашивается в гости, желая угостить за свой счет? Ну бывает, лол. На психа он не похож, наличием мышц не блещет, в случае чего всегда смогу совладать с ним. Не более странно, чем встретить неку в макдаке, правда ведь? — О, ты тут ещё, не убежал — Антонин выскочил из-за угла, неся в руках просто бесформенную кучу различных явств как в фабричной, так и в местной упаковке. Чего там только не было! — Я твою мороженку любимую взял. И газировку. Не удивляясь уже ничему, я переложил полдюжины пузатых бутылок с коричневым содержимым в корзинку, сверху накидал каких-то рулетиков и пирожков местного производства. Ну бывает, лол — повторялось в моей голове как мантра. Факт того, что кто-то разгадает мои не особо ординарные вкусы, о которых я даже в сети не рассказывал — статистически невероятен. НУ. БЫВАЕТ. ЛОЛ. Кассирша с количеством подбородков, уходящим за гуглоплекс, неодобрительно поглядела на моего спутника, но достаточно быстро подобрела, увидев сумму по чеку, которая приближалась к пятизначной. Нэк достал из кармана простецкий кошелек, извлек из него две пятитысячные банкноты, положил на кассу и просто прошел мимо, оставив кассиршу недоуменно коситься на его спину. Сколько же пафоса! Быстро упаковав всё наличествующее в мой рюкзак, мы двинулись на выход. — Там же восемь с небольшим было. Зачем ты им десятку дал? — шепотом вопросил я на выходе из магазина. Нэк дернул ближним ко мне ухом и очаровательно улыбнулся. — А я ещё на пять спиздил. — Ты… Что?! — Да будет тебе, Макс. Ты всё равно сюда не ходишь. Существо громко и заразительно засмеялось. Двое бритоголовых юнцов в камиках зло поглядели в его сторону и тоже улыбнулись. Наверное, уже напились. Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит… — А сегодня какое число? — неожиданный вопрос заставил меня растеряться. Снова пошел крупный, пушистый снег, и мы срезали путь домой через подворотни спальных районов, славящихся своей тихостью даже в темные часы суток. Нэк шел налегке, меня же серьезно тяготили покупки, но жаловаться не приходилось. В холодильнике всё равно было пусто. Никогда не имел привычки копить что-либо и делать заблаговременно, а жаль. — Сегодня? — переспросил я — Двадцать восьмое… Нет, двадцать девятое. В общем, каникулы уже. — А. — достаточно резко ответил Антонин и почему-то ускорился — А. — В чем дело? — Дела давят. Календарные. Позже об этом. У тебя дома есть чем горло промочить? А то уже, я смотрю, купить что-то легально не вариант. — Найдем. Перемены в настроении Мособла было легко заметить невооруженным взглядом. Он как будто бы ссутулился и шел, глядя в землю с каким-то безразличным выражением лица. Лицо, кстати, у него было абсолютно человеческое, и вообще ничего, кроме ушей, гипотетического хвоста и когтей не выдавало в нём представителя его вида. Хорошо замаскировался. Перейдя насыщенный машинами перекресток и пройдя в арку, увитую рекламой и гирляндами, я шел уже по знакомому и прямому маршруту, а котомальчик шел сзади. Вперед по своёобразному пешеходному дублёру проспекта, повернуть направо после пивной, дом номер семь, четвертый подъезд, изгаженный лифт, пятый этаж. Жаль, дверь не синяя, а покрытая дерматином. — Подожди меня тут пару минут, окей? — в ответ Антонин только улыбнулся, обнажив клыки, и оперся на стену. — Носки убирать пошел? — Да иди ты. Поворачиваться спиной к незнакомому человеку с острыми как бритва когтями на обеих руках — не самое приятное чувство, особенно перед дверью своей квартиры. Я как можно более незаметно обернулся к нему — неконинген не пытался напасть со спины и просто пялился в свой смартфон. Немного похож на айфон, только чуть пошире и явно выполнен в противоударном исполнении, сигнального цвета. Правда, не рыжего, а розового, лол. Скрывшись за дверью, я оперся на неё и одними губами прошептал. — Пиз-дец… Ладно, поехали. Сердце колотилось в ритме колес скоростного поезда Москва — Петушки. Прежде всего — сигарету в зубы. Ненавижу курить, бросил же. Не верится даже. Оглядываю квартиру на предмет наличия паспортов, зачеток, купюр и прочего важного. Всё в пакет, пакет в сейф, спрятанный под столом. Надежно спрятанный. Постель застелить. Подоконник от палева освободить. Комп включить. Окна открыть — духота пополам с запахами псевдоиндийских благовоний хуже свободного холода. Максимилиан, что же ты делаешь, поехавший? В последнюю очередь подхожу к пробковой доске и аккуратно снимаю с неё все материалы, стараясь не запутаться в натянутом между кнопками мулине. Место преступления на гугл-картах. Показания свидетелей. Рапорт милиции Пушкинского ОВД. Заключение судмедэксперта. Несколько фотографий облитого кровью снега. В последнюю очередь снимаю центральную фотку. Она улыбается фотографу на фоне покрытого белым снегом леска, на голове — дешевые некомими из синтетического розового цвета, розовые прядки волос, фиолетовые контактные линзы, идеальный прикус. Беззащитная шея. Дата на обороте фотографии — 23 декабря 2011 года. За неделю до катастрофы. Три года назад. В дверь поскреблись, я чуть не подпрыгнул на месте. — Пара минут прошла! — раздалось с той стороны. Вроде стальная дверь, а слышимость всё равно идеальная. Я выбросил сигарету в окно и открыл дверь любопытно озирающемуся фурфагу. Почему-то подумалось, что для полноты образа ему не хватает начать нюхать мебель и косяки. — Милости прошу к нашему шалашу! — протянул я, подражая Мойдодыру из известной ленты. Волнение отступило. Успокойся, это всего лишь няшный котомальчик, он не причинит тебе вреда. Разве что… — Чем у тебя тут можно обье… то есть, поднять себе настроение? — фурфаг торопливо стянул пальто и повесил на массивный крючок, вбитый прямо в бетонную стену. Под ним оказалась клетчатая рубашка багрово-рыжего цвета — Я, знаешь ли, предпочитаю не ходить в гости трезвым. — Пойдем — я поманил существо на кухню, где открыл шкафчик под микроволновкой и извлек на свет божий бутыль с чем-то зеленым. — Вот, гляди, какая вкусняшка. Я сам его иногда пью. — Абсент?! — Антонин искривился в снобском выражении лица — Я тебе кто, Верлен, чтобы такую хуйню пить?! — Тогда вот смотри, Беленькая. — Ну давай тогда ещё Путинки накатим и помолимся, блядь! — Мособл сложил руки на груди — Ты вообще нормальный алкоголь пьешь, Максик? — Я Максимилиан! — я посмотрел на него манулоподобно — Ненавижу, блядь, когда кто-то путает моё имя! — Нет, ты Максик — с улыбкой парировал фурфаг и дернул ухом — Отойди-ка, я сам погляжу, что там у тебя есть. — Тогда ты будешь Тоней, блджад. — я обессиленно встал. Тоня одним движением встал на четвереньки и подошел на них же к ящику. Хвост, обернутый вокруг таза под обтягивающими джинсами (охуительное решение для его ситуации, ага. Беспалевно-то как) заходил туда-сюда ходуном.