Три дня пригорода: Подмосковная элегия

Спустя 10 минут созерцания мной размытого пейзажа за окном поезда, где-то на уровне Тайнинки я краем взгляда заметил, как ушасто-хвостатый приближается к моему столику. — Ему сейчас не с кем поговорить — посетовал Антонин и занял место напротив меня, вытянув руки на стол — Очень интересная личность этот Бомж-сан. У него раньше была доска, но расходы на содержание сервера и защиту от дидоса были настолько колоссальными, что ему пришлось продать квартиру. Я устроил его по знакомству сюда. Вроде не жалуется. А ты что такой гру… разочарованный, то есть? — Я не понимаю — я побарабанил фалангами пальцев по крышке стола, пару раз ерзнул на сидении, сползая с кривой пружины. — Откуда тебя все знают? Как ты смог вызвать себе поезд? Что такое маскотомитет? — Ладно, ладно! Расскажу. Одна просьба — не называй меня поехавшим, хорошо? Ну и никому ничего такого не рассказывай. — Договорились — я откинулся на спинку — Вещай. — Хорошо — Антонин приблизился и прикрыл глаза. Его рука легла на мою. — Начать придется очень издалека. Ты слышал про уровни сети, Максимилиан? — Довелось — мой взгляд метался по вагону. — Так вот это полная хуйня и я не знаю, какой идиот в это верит — продолжил неконинген — Какой-то Тихий Дом, какая-то правда про зеркала, что за шизик это придумал, вообще пиздануться. Но кроме уровней сети есть ещё то, что ЦАО, наша специалистка, называет лакунами. Это определенные меметически-духовные полости в сетевом культурном пространстве. Звучит сложно, да. Некие маленькие бассейны, куда стекаются эмоции со всех других прилегающих сайтов. — Типа венозных синусов, как в бошке? — Да-да! Ты меня понимаешь — Мособл закивал и расцвел на глазах — Иногда человек попадает в такие лакуны и пропитывается их соком. Он может потерять свою настоящую личность. Таких людей ЦАО называет лакунариями. СВАО зовёт их просто утопленниками, суть та же, но определение мне больше нравится. Пока понимаешь? — Да, вполне. А где эти лакуны находятся? — Одну из них я даже тебе сейчас покажу — Антонин достал смарт, поигрался с экраном и повернул его ко мне — Гляди. 15% известной нам Рунетской лакуны — тут. Я глядел на серо-оранжевое наполнение экрана и картинку с ебущейся макакой, и чего-то явно не понимал. — Но это же… Сосач! — Именно, мой милый друг — нэк хихикнул, взял лежащий неподалёку листок бумаги, достал из-за оборота пальто ручку и стал быстро что-то калякать — Тут проходит её краешек. В основном она была локализована на Том Дваче и Нульчане, её продолговатое крыло насквозь проходило через Апач и кончалось на Доброчане, второй отросток заполнял собой Ычан. Сейчас она начала медленно оттекать к Ычану и через годик займет его полностью, процент наполненности же Сосача стремительно падает. Видимо, из-за быдла. Или из-за макаки. Правда, есть ещё Хиддачевская лакуна, но о ней знает совсем немного людей. — И как эти… лакуны связаны с тем, что ты призвал поезд бомжа на пустую платформу?! — Потише, братишка, в этой ситуации — Кошак посмотрел серьезно — Не бомжа, а Бомж-сана. Ты говоришь о бывшем зое величайшей доски Рунета, поимей хоть каплю уважения. Связаны они напрямую. Лакунарии настолько сильно связаны со своим бассейном, что даже после смерти лакуна их не отпускает. Тогда они перерождаются и становятся живыми их проявлениями, маскотами. Я хотел что-то возразить, но замер с открытым ртом. Хотел что-то спросить про назначение ушей и хвоста, но неожиданно для себя вымолвил: — Когда ты умер? — Вот — ухмыльнулся неконинген — Вот это правильный вопрос. Это произошло лет 6 назад. Может, больше. Дни рождения мы помним обычно лучше, чем дни смерти. — Вы можете помнить свою предыдущую жизнь? — Если и помним, то очень смутно. Можно узнать, но обычно это никому не нужно. У ЮВАО и СЗАО немного другой случай, но обычно ничего теплого в своём прошлом найти не выходит. У САО сестра повесилась, например. Он до сих пор этого себе простить не может, хотя и не виноват. — Стоп, подожди. ЮВАО — это та ЮВАО, о которой я думаю? — Не совсем. — Антонин закинул руки за спинку кресла и запрокинул голову, потянувшись. Его голос резко приобрел какие-то нездешние, мечтательные нотки — Она серьезно выросла, Макс. Семь лет прошло. Она больше не инфантильная девочка, а серьезная и ответственная управленка, которой прочат место маскотного мэра Московской агломерации. Хотя раньше с ней было легче общаться. Сестрица её в то же время ну ни капли не повзрослела, какой оторвой была — такой и осталось. Я замолчал и уставился в окно. Ещё немного и честно, у меня шарики за ролики зайдут. — Куда мы? — спросил я через 5 минут молчания — На сходку маскомитета. Сегодня примут окончательное решение. Главная сказала, что… Мособл резко подался вперед. Его уши встали торчком. С секунду он сидел, глядя на меня стеклянным взглядом, после чего шмыгнул носом, встал и вышел в хвост вагона. Я смотрел ему вслед, пораженный столь резкой переменой в поведении кошкомальчика. — Собирайте манатки, через 5 минут мы будем на месте — Бомж-сан вылез из кабины и, прихрамывая, пошел в сторону термопота, стоящего на столе импровизированной кухоньки. Вслед за ним из кабины выскочил толстый черный кот. Я попытался его прикискискисать, но он только поднял на меня взгляд и махнул хвостом. Одного глаза у него не хватало — А Антон где? Я непонимающе глядел на машиниста. Какого лешего? — Он отошел. А ведет поезд кто?! — Она сама себя ведет — машинист подлил кипяточка в чашку с неаппетитного вида заваркой. Кот начал тереться об его ногу и оглушительно мяукать — Да покормлю я тебя, отвянь… Она хорошо себя ведет. Не то, что всякие падающие с одного тычка сервера. Поторопи там своего ДРУГА — он опять сделал акцент на этом слове — Если я на платформе задержусь дольше, чем нужно, то начальник вокзала СВАО-куну настучит, а он опять заставит мою лапочку джамшутов между станциями возить. Это хуже всего. Мне не оставалось ничего, как встать с теплого места и направиться в хвост мотриссы, однако Мособл уже шел. У него были красные глаза и общий не особенно весёлый вид. — Пошли — тихо скомандовал он мне — Пора заканчивать. Нас выкинули на самом краю платформы для поездов дальнего следования, в нарушение всех правил и законов. Я застегнул куртку и пошел в сторону уже досконально изученного за все эти годы входа в метро. — А мы куда? — спросил я у Мособла, ковыряющегося в своём смарте — Ветка-то какая? Радиалка, кольцо? — Радиалка, в центр, до Охотного — ответил он, устремив взор немигающий в призаснеженную платформу. Явно не особо хочет разговаривать. Я не опечалился, только полез в карман куртки, где лежал маленький друг любого городского отшельника — плеер, обмотанный «ушами». Уши были воткнуты в уши, плеер включен. Что это у нас тут… А, вот, неоклассика. Сойдет. Нежные звуки пианино мгновенно покрыли меня со всех сторон. Я максимально отмежевался от происходящего. Привычки русских хиккикомори так просто из памяти не стираются. Кто-то писал, что в наушниках у него вообще зрение туннельным становится, но мне такого добра не надо. Итак… Если разложить нынешние данные, то со мной рядом идет существо, каким-то образом связанное с Московской областью. Методом дедукции и всякого такого шерлокства можно предположить, что он ей управляет. Так же, как ЮВАО управляет юго-востоком, СЗАО — северо-западом и так далее. Маскотный мэр, выходит, управляет всем городом. А маскомитет — это их совокупное название. Ну да, немного логики в этом есть. Я подошел к турникету на выходе с платформы. А вот тут соснули. — Антонин, а как… — спросил было я, но маскот просто взмахнул смартфоном. Самый левый турникет засветился обоими огоньками и открылся перед нами. Быдловатого вида охранница с улыбкой посмотрела на скрытоушастого, который вяло помахал ей рукой. Какой-то нездорового вида мужчина рванулся за нами, но турникет с хрустом неожиданно резко рубанул его по ногам. Мужчина завизжал как свинья и упал на четыре кости. — Ну куда же ты лезешь! — укоризненно крикнула охранница, снимая рацию — КПП — медпункту. Пришлите сюда фельдшера… и механика, пожалуй. Тут опять турникет взбесился. Мособл, казалось, не обратил на это внимания, только едва заметно улыбнулся. Его лапок дело! Пройдя аналогичным образом через второй турникет и погрузившись в малолюдный поезд, я занял место в самом углу. Это так называемое «место Бича», потому что обычно именно на небольшой скамеечке сбоку лежат вонючие бичи, способные образовывать вокруг себя полости по пять-семь метров в поперечнике, где можно было безболезненно стоять или сидеть. Я не из брезгливых. К счастью, сейчас здесь никого не было, и мой спутник приземлился рядом. Напротив дремала женщина средних лет с поникшей газетой в руках. Заголовок гласил — «СПИД-Инфо». До первой покупки и прочтения этой газетки всегда думал, что это вестник местного сообщества ВИЧ-положительных, лол. Антонин сжал мою руку и положил голову мне на плечо. Я немного растерялся, заметив, как один из стремного вида парней, повторно оборачивается на нас и сощуривается. — Перестань — шепотом произнес я маскоту прямо в кошачье ухо. — Люди смотрят, ну. — В рот я их ебал — отчетливо, но сонно пробормотал кошак, прижимаясь ещё ближе. Человек прошептал что-то нехорошее и сделал шаг вперед, но, увидев, как я незаметно отгибаю полу куртки и показываю висящий на поясе фолдер, развернулся и ушел в другую часть вагона. Я вздохнул, сетуя самому себе на то, что до хорошего меня это знакомство не доведёт, как вдруг увидел двух людей, стремительно приближающихся к нам. На заднем плане шла девушка с раскрашенными в черный, фиолетовый и моднявый ныне бирюзовый цвета волосами, с подведенными до степени панды глазами, с нелепо-хрупкой фигуркой и в какой-то слишком странной для описания одежде. На её руке болтался браслет с чем-то, напоминающим черепушки, а на голове непонятным образом был зафиксирован маленький беретик. Но она меня абсолютно не беспокоила. Перед ней шел человек столь характерного вида, что я даже поёжился. Ростом на полторы головы выше меня, широкий, с выдающимися бицухами, длинными светлыми волосами, короткой бородой и прозрачно-голубыми глазами на идеально-арийском лице. Он был одет в пальто и брюки светлого цвета, близкого к бежевому, такого же цвета странную жилетку, в которой я с удивлением узнал освобожденный от подсумков разгрузочный жилет, и черную майку с до ужаса знакомым проглядывающим кусочком дизайна. Коловрат. Стало быть, очередной родноверушка. Вот только от меня ему что нужно? У меня давно не было проблем с язычниками, но когда они были — они были всеобъемлющими. Эти ребята не боялись ничего, лучшим выбором всегда было просто убегать, если оставалось, куда. Огромный остановился в метре от меня и вперился своими глазами-льдинками. Потом перевел взгляд на блаженно сопящего Антонина. Потом снова посмотрел на меня. — Ты — он указал пальцем с серым ногтем в меня — с этим? — Он указал пальцем в Мособла. Его интонации не предвещали ничего хорошего. Я сглотнул и медленно поднялся, прокручивая в голове варианты по скорейшему обезвреживанию угрозы. Вариантов не было. Я в углу, любое моё движение шкафоподобный заметит на начальном этапе и вырубит без особых разговоров. — Да — ответил я, заглядывая долбославу прямо в глаза — Я с ним. Эта фраза далась мне куда тяжелее, чем все, сказанные до этого за всю жизнь. Коленки дрожали как голая шлюха в сугробе. Зубы тоже были готовы пуститься в чечетку, но каким-то чудом я их сдерживал. Долбослав оценивающе поглядел на меня и неожиданно улыбнулся. Он резко протянул вперед правую руку. Я нервно дернулся и чуть не отбил её, прежде чем понял, что человек вовсе не желает мне зла. Запястье его было обмотано какими-то феньками и тесьмами разного цвета. — Я Север — произнёс он достаточно громко — Север Волк, если точнее, но для друзей просто Север. А со мной — он указал на девушку в берете — Аня. Я опасливо пожал его руку. Сердце всё ещё колотилось в критическом темпе, но медленно стало успокаиваться. — Я Максимилиан. — Привет! — девушка помахала рукой с длинными ногтями и очаровательно улыбнулась заточенными зубами. — А ты друг Антонина? Антонин поднял голову и расплылся в улыбке. — Да, так и есть — ответил он. — Макс, знакомься. САО и СЗАО. Как всегда, неразлучны. Я хотел было что-то вставить, но услышал голос из репродукторов вагона. Охотный ряд. На выход.