Три дня пригорода: Подмосковная элегия

— Мы точно там, где надо? — я поглядел на здание перед собой — Твой друг тут живёт? — Мы с ним не особо друзья — Мособл дрожал от холода, потирая обнаженные руки и выдыхая в них — Мы там, где и должны быть. Пошли. Шли сюда мы очень странным путём — сначала вышли на надземный переход вместо подземного, потом брели через дворы, мимо ласково визжащих пьяных школьников. Все бухают, что не особо удивительно, но хотя бы не лезут. В итоге, спустя 15 минут, пришли к нашей цели — деревянной хибаре с двускатной крышей и зеленой черепицей на оной. Из трубы валил беленький дымок, окна горели, но были скрыты оранжевыми занавесками. Дом был широкий, но очень невысокий и просевший от старости. Кошак уверенно подошел к двери и тоже просто её открыл. — Есть кто дома? — крикнул он и вздрогнул от контраста температур. — Проходи, Антонин. Дверь захлопни только. Чай будешь? — донеслось изнутри. Антонин вошел в избу, я вошел в избу, я закрыл дверь. Тут было жарко, но не душно. — Не откажусь — отметил я и по-хозяйски начал стягивать с себя куртку и вешать её на покосившийся крючок. Убранство дома было до ужаса совковым, но всё равно каким-то городским. Вон кухонька, она же прихожая, с газовой плитой и старым ЗиЛом, вот ряд половников и прочих инструментов на стене, вот что-то типа стойки под специи, которая здорово оттенялась висящим на кронштейне сенсорным монитором. Тут же и печь, на которой грелся чайник. — О, ты и гостей привёл Из соседней комнаты выглянул рослый, ужасающе худощавый парень лет 22 на вид с песочного цвета патлами и бородкой, напоминающий олдового хиппана. Увидев меня, он улыбнулся, поднял руку и показал мучительно знакомый жест — указательный палец упирается кончиком в середину большого, оставшиеся пальцы высавлены в одну линию. Знаменитая «клешня» Апачана. — Привет, анон. — Я с нульча — я скептически поглядел на «клешню» — Апач мне никогда особо не нравился. Худощавый усмехнулся и оттопырил уши лисьего вида. Значит, один из них. Я за эти два дня видел больше ушей, чем некоторые фурфаги — за всю жизнь. — Я на нем и не был никогда. Только более популярные досочки, инбефор рак. Однако это единственный жест борд, который я знаю. — Знакомься — Мособл достал чашку с самой верхотуры кухонного интерьера. — Макс, мой друг. Друг ведь? — Типа того — ответствовал я со смущением, разглядывая убранство. — И ты тоже знакомься, Макс. Это Ваня. Именно Ваня, а не Иван, прошу заметить. Я кивнул, не спуская с маскота глаз, в который раз за это время испытывая дежавю. Захотелось открыть окно, чтобы холодный воздух проветрил легкие, а потом куда-нибудь спрятаться и не вылезать. — Ты маскот нашего города? — Да, и своего тоже — лис сел на стул у стены — Мил мне этот город. Вроде как всё кончено, везде маки и бургеры, а остается в нём что-то своё, что Москва ещё не сожрала. — Четыре почтовых ящика, куцая оборонка да ЦУП. Было бы чего жрать — влился я. Ваня-неИван задел больную мозоль. Лис просто улыбнулся и потянулся к перельнице. — Вань, а где тян твоя? — обеспокоенно вмешался Антонин. Я оглянулся на него, но он мгновенно опустил взор немигающий на чашку с всыпанной заваркой. Юноша почесал затылок и полез в ЗиЛ. Из белой громады появился хлеб в пакете, батон докторской и шмат сыра. — Её квартирку залила какая-то старушка сверху. В ванну залезла, плохо ей стало, потянулась, чтобы встать, но за кран с горячей водой уцепилась и вырвала его случайно. Ну и сила иногда у людей просыпается, диву даёшься. В общем, через несколько дней соседи под Юбилейной звонят копам и говорят, что их соседка сверху тухлым бульоном заливает. — Пиздец! Вау! — я рассмеялся, представив себе картину — Я помню, не так давно на одном форуме кто-то писал про мертвую старушку, но про варёную! На гурочан уже написали? — Да куда там. Ждем фоток от знакомого криминалиста, а Юбилейную-тян попросили сделать так, чтобы хотя бы её квартира не воняла, как суп сержанта Бертана. Заканчивает с ремонтом теперь. Будет тут через час. Дождешься ее? Мособл не ответил. Он смотрел в стол. — Эй, Антонин! — А? — поднял он голову — Я задумался насчет смерти, извини. Ваня плеснул кипяток в мою щербатую чашку. Хороший китайский черный чай (который к моему удивлению оказался тут в наличии и ассортименте) следует заваривать кипятком, а вот хороший зеленый или белый — не стоит. — Интересная вещь, эта ваша смерть — Ваня сел на стул — Вот, Тоня, ты как умер? — А я помню? — фыркнул Мособл, явно раздосадованный вопросом — Вроде инфаркт словил, когда фапал на цопе. Ничего понять не успел. Вот я лысого гоняю на продукт КДВ, а вот уже стою на срочном маскотнике, весь в поту, испуганный и еле-еле прикрытый простынкой. Что было между… Не помню. — А т… — Ваня обернулся ко мне и неловко замолк — А, ты не умирал. Прости, Макс, я в основном общаюсь с маскотами. Я затворник, как ты мог понять по моему дому. — Я не особо жалею об отсутствии такого опыта — я усмехнулся и поглядел в окно, где сыпался крупный, мягкий, няшный снег. — А зря, опыт интересный. Я иногда беседую с нашими ребятами — они не особо хотят обсуждать эти вопросы. В основном это самоубийства разного вида, но бывает экзотика. Мытищи и ЦАО друг друга завалили, Севера какой-то хулиган порезал, сёстры. С ними самое драматичное было — Лис медленно помешивал чай ложечкой — Поссорились с родителями, из дома убежали зимой и замерзли к чёртовой матери, две сосульки остались посередине парка. Представляю себе эмоции их родителей. Представляю себе эмоции их родителей, когда Юля и Аня пришли к ним домой спустя неделю после кремации и попросились жить. Тут и забудешь, что у дочек уши, хвосты и какой-то странный слэнг. В общем, почти никто не распробовал смерть как следует. Ваня укусил сушку, лежащую на столе. Я попытался тоже отведать столь совкового блюда., но чуть не обломал все зубы. — А я умирал от рака крови. — произнес он с набитым ртом. — Всё распробовал. — Хвастун ты страшный, товарищ маскот — Антонин упер руку в подбородок и посмотрел на меня как Лэйн Ивакура с той обоины, которая у меня на десктопе. Популярная обоина, рыже-красная такая. — Да, но это так. Сначала — он схватил рафинадный кубик и начал жевать его — Думал, что можно как-то этого избежать. К врачам ходил, к гадалкам, даже в церковь, лол. Затем стало без разницы. Нашлась одна добрая душа, которая меня поддержала. Не только меня даже. Даже мои треды поддерживала, когда я отрубался от слабости или ходил блевать. Не знаю, что бы я делал, если бы не она. #люблюеё — тут он посмотрел на меня и ухмыльнулся. Он это так и произнес, с хэшем. — Я знаю, что ты знаешь — резко ответил я — что я понимаю, что ты знаешь. Бля. Антонин, сотри эту хуйню уже! — Ололо, а ты меня заставь! — кошак с озорством взглянул на меня — Ну пожаааалуйста! — глумливо протянул я, придумывая, как лучше схватить смарт Тони. — Хуйца сосни! — ответил он. Я хотел пошутить на тему наших с ним отношений, о которых знали уже как минимум все маскоты, но отвлекся на отпивание из чашки. — Какие у вас планы на праздники? — Ваня положил свою чашку в мойку и потянулся к блюдцам — У меня не было — я ощутил вибрацию и поднял свой мобильник. Он сообщал о недостатке средств для продолжении работы. Вот пидоры. — Я обычно новый год не праздную, только отмечаю, что он настал. Антон, у тебя есть идеи? — Угу — промычал он, не отлипая от своего ноута — Меня Мытищи вывела на одного купца по чудо-порошкам. Зовут его Очоба. Самое имячко для Мытищ, ммм? В общем, он обещал мне пару интересных соединений прямиком из шульгинской фармакопеи. Макс, можешь присоединиться. Ты же не против веществ? — Ну давай — сказал я, быстренько взвесив за и против — С одной стороны, вещества — это вещества. Но с другой — праздники для быдла же. Попробуем. — Вот и отлично — Ваня почесал бородку — Если с веществами у вас сорвётся… Да даже если и нет — можете прийти к нам на вписку. — Да вряд ли — Антонин махнул лапой — Очоба не допускает ош… Мобильный в его кармане засветился и начал петь его этот рингтон из Скорохода. Антонин вытащил розовую хрень, посмотрел на экран и встал из-за стола. — Сейчас вернусь. С этими словами кошак вышел из дома, впустив в кухню поток морозного ветра и снежинок. — Видимо, главная звонит — Ваня ухмыльнулся — Не может он не ответить на её вызов. Вот что значит хороший чиновник. — Наверное — пробормотал я, пытаясь одновременно с этим пересчитать количество мелочи в кармане и наиболее короткий маршрут, проходящий как минимум через один банкомат. — Не то, что я, разъебай — Ваня склонил голову набок и достал из пепельницы целую сигарету. Зажег её. — А мне иногда хотелось занять место типа его. Быть в центре событий, путешествовать дальше своего четвертьмиллионника, не заниматься днями напролёт раздачей пиздов джамшутам, которые никак дорогу на Ивантеевку починить не могут, да местным любителям поторговать мать-и-мачехой под видом травы. Не знаю, как вообще от скуки бы с ума не сошел, если бы не моя няша. Он мечтательно улыбнулся. — Ты любишь его? — спросил он и откинулся на стуле. — А? — я непонимающе поглядел на него. — Ну, куна своего. Антонина. Мособла. Как он ещё тебе представлялся… Я задумался. — Технически, мы только переспали и я вообще не знаю, нравлюсь ли ему — проговорил я, ощутив странное чувство. — Ну, а хотел бы? — Ваня затянулся горьким дымом — Чтобы такой человек всегда был с тобой? — Не знаю — ответил я честно и почувствовал приступ стыда — Он выглядит няшей. Маскот вздохнул и тихо засмеялся. — Что?! — Да так. Нет, ничего, может, ты просто менее чувствителен. Я вообще не знаю, что стало с миром за последние три года. Как будто нет больше… ну не знаю… мгновенной любви, что ли? — Может, и не было. — А может и была. Мы молчали ещё несколько минут и я понял, как плохо быть хиккой и интровертом. — Если тебя интересует мнение стороннего наблюдателя — сказал парень негромко — То он тебя любит. Он мне все уши о тебе прожужжал ещё год назад. Кстати, где он?