Вольно, генерал: Стокгольмский синдром

      — Странное место для встречи, — хмыкнул Люциан, раскуривая сигару.       Он откинулся на спинку дивана перед небольшим столом со свечами и затянулся. Воздух имел непривычное сочетание острого мяса и сладких женских духов.       Это был ресторан, в центре которого находился танцпол. Каждый час менялась программа. Сейчас исполняли ча-ча-ча. Для Моргенштерна все латиноамериканские танцы были похожи друг на друга. Изредка он постукивал костяшками по столу, когда ему нравился ритм.       Молох и он прилетели сюда буквально несколько часов назад. Всё совершалось в большой спешке. Люциан не успел даже чемодан распаковать — только освежиться перед тем, как надеть костюм. Кстати, Моргенштерну было очень непривычно видеть главнокомандующего в классических брюках и лакированных ботинках. Молох решил обойтись без лишней помпезности и выглядел скромно. Он пожал плечами, когда Люциан ехидно спросил у него: «Что, даже своего сутенёрского воротника не наденешь?».       — Я хочу добиться хорошего для себя результата, поэтому играю на поле противника, — отозвался сидящий напротив Молох. Он почти не смотрел на Люциана, увлечённый происходящим в зале. Взгляд его был изучающим и заинтересованным. Так обычно смотрит учитель, когда приходит пора ученику браться за дело. Впрочем, даже если главком надел бы очки, то на преподавателя всё равно похожим не стал.       Волосы у Молоха были убраны в лохматый хвост на затылке. Люциан потешался над этим, пока главнокомандующий не увидел, как нелепо у демона получилось уложить свои волосы гелем. Тогда пришла пора Молоха язвить.       «Ты похож на дьячка», — хмыкнул тогда он перед выходом.       — Что же это за игра, если тебе приходится воевать… здесь, — Люциан с пренебрежением фыркнул, а потом почувствовал, как больно ему прищемили под столом ногу. — То есть… Я хотел сказать… Чёрт с тобой. Хотя бы скажи, кто нам нужен. Я быстро отыщу его в толпе.       Молох поднял брови и подвинулся вперёд.       — Разве ты куда-то спешишь, mi amor?       Такое обращение немного сбило Люциана с толку, и он стал смотреть в стол, не поднимая головы. Несмотря на то, что это было сказано на другом языке, смысл не менялся. Конечно, Молох пытался это завуалировать, чтобы говорить о своих чувствах скрытно. Как если бы он шептал о них из-за высокого забора всего с одной щелью.       — Как я понял, мы на работе, — генерал развёл руками. — А если так, то нужно поскорее с ней покончить и…       — Нет, — отрезал Молох. — Надоело торчать в штабе. Меня тошнит от накрахмаленных штанов. Сейчас мучительно мирное время, из-за которого я должен быть чёртовым бюрократом. С какой радостью я размазал лицо принесшей мне бумаги девчонки прямо по столу. Её череп треснул, как орешек.       Люциан поднёс к лицу бокал с водой, чтобы скрыть в нём смешок. Он прекрасно понимал чувства главнокомандующего, однако бумажная работа не вызывала в нём такого резкого отвращения. Правда, до этого момента демон думал, что она предостерегает от насилия. И это была одна из причин, почему он не настаивал на начале войны.       Наконец официант принёс вино, и Молох настоял на том, чтобы бутылку оставили.       — Si, senor, — улыбнулся молодой кубинец.       Главнокомандующий поднял ладонь, чтобы он поскорее скрылся с глаз. После этого он обратился к Люциану.       — Советую тебе попробовать его, — Молох кивнул на бутылку. — Уже посмотрев на год, я понимаю, что комплимент от нашего партнёра очень изыскан.       Моргенштерн удивлённо посмотрел на главкома, наполняя бокал вином. Пригубив, демон убедился, что оно заслужило похвалу. Светлый напиток распространял мягкий, но душистый аромат. Поначалу ненавязчивый, он раскрывался на языке, похожий на поцелуй страстной гаванской девушки. Конечно, вино было немного терпким, но во вкусе не было ничего лишнего.       — Не знал, что ты… такой гурман, — хмыкнул Люциан, приятно удивлённый. Мысли в голове обрастали тонкой мишурой лёгкого опьянения.       — Я, конечно, когда-то пожирал плоть своих врагов, чтобы обрести их силу, но это было давно, — Молох всё ещё смотрел в сторону, будто держал кого-то на мушке. — Что ж, наш выход, — он поднялся с дивана и быстрым шагом направился в сторону танцоров. — За мной, принцесса.       — Я не умею! — стыдливо выпалил генерал, когда они уже оказались в толпе, окружённые стеной из ярких нарядов. — Зачем мы вообще сюда вышли? Ты что, ещё и танцевать умеешь? О Дьявол!       — Взял пару уроков перед поездкой, — оскалился Молох. — Это для дела. Слушай музыку и делай, что я тебе говорю, — голос главкома доносился уже сзади, и Люциан чувствовал его железную хватку на своей талии.       — Всё как обычно, в общем, — отмахнулся Моргенштерн, но потом внезапно повернул голову, чтобы вспылить. — А меня ты на эти уроки взять не мог?! Или ты захотел покрасоваться?! Я здесь красуюсь!       Молох с насмешкой покачал головой, показывая, что теперь это не так.       — Заткнись и повторяй за мной, — жёстко произнёс он. — Иначе с нами даже говорить не станут.       — Я тебя ненавижу сейчас больше, чем всех своих бывших вместе взятых, — быстро и сердито пробормотал Люциан, бросая взгляд в разные стороны, чтобы понять хотя бы что-нибудь.       Сукин сын, как окрестил Молоха Люциан, двигался так, будто танцевал до этого всю жизнь. Плавные движения удивительно точно вписывались в ритм зажигательной мелодии. Молох будто был частью неукротимой музыкальной стихии. В костюме, умело владеющий телом, главком стал для Люциана вдруг каким-то далёким и недостижимым. Генерал вообще чувствовал себя так, будто его ткнули носом в его невежество. Словом, это было унижение. Очень изящное унижение. Моргенштерн стиснул зубы и начал изо всех сил подражать окружающим, пряча бурное восхищение.       Минуты наслаждения Молоха неумением партнёра были короткими для одного, но бесконечными — для другого. В план главнокомандующего входило не только это. Демонстрируя мастерство, он утянул генерала в жаркий танцевальный омут.       Люциан чувствовал, что увязает в ярком мире огней. Эпицентром разноцветного и громкого карнавала был Молох. Для генерала не существовало никого, кроме него. Были жёсткие руки, под силой которых Моргенштерн был вынужден принять ту или иную позицию. Были крепкие ноги, под напором которых Люциан был беспомощен. Коленом Молох проникал между бёдер и короткими фразами наставлял своего партнёра. Поначалу генерал чувствовал себя марионеткой, которой вертят как хотят.       Умопомрачительная кубинская музыка, скользкая и тонкая рубашка Молоха, яркий и вкусный одеколон — всё это кружило Люциана в водовороте незабываемых ощущений. Спустя несколько композиций генерал начал чувствовать единение с Молохом. Демон стал умело приспособляться под его напористые движения. Научился предугадывать, куда мужчина двинется дальше. Так, морщины на лбу Молоха разгладились, и его движения стали мягче.       Танец начался только сейчас.       Моргенштерн перестал ощущать себя, как нечто отдельное. Нет. Куда ступал Молох, туда же стремился и он. Каблуками ботинок они отстукивали счёт в ритм мелодии. Оказываясь лицом к лицу, напряжённо смотрели друг на друга. Люциан себя не помнил. Голова кружилась, по телу бешено бежала кровь, было невыносимо жарко. Когда, прижимаясь, демоны оба двигались на один манер, Моргенштерн хватался за руки главнокомандующего и пытался его перещеголять. Это забавляло Молоха.       Он упивался тем, что Люциан так быстро его понял. Редко кто-то обладал способностью умело прогибаться под другого, когда это необходимо, а в остальное время — колоть шипами. К тому же глаза генерала горели так, что Молоху хотелось однажды сделать ещё что-нибудь безумное вроде этого. Когда в танце они воссоединились, главнокомандующий коснулся губами его уха, и Люциан вздрогнул.       Демоны бы продолжали танцевать, если бы музыка вдруг не затихла. Люциан облегчённо вздохнул, поскольку весь вспотел. Молох пошевелил шеей, и позвонки хрустнули.       — Что же вы затихли, amigos [друзья]?! — раздался бодрый женский голос, и в залу вошла яркая девушка в блестящем платье.       Она будто только что вернулась с бразильского карнавала. Люциан не мог рассмотреть её лица из-за макияжа.       — Мигель, давай мою любимую, — незнакомка притопнула и развела руки в стороны. — Потому что пришла…        — Чикита! — восторженно крикнула толпа.       Зазвучала пьянящая сальса с припевом, состоящим из того слова, что кричали люди. Всюду стали раздаваться взрывы хлопушек. Девушка расхохоталась и разожгла толпу на новую волну танца.       Люциан испугался, что снова придётся попотеть, и беспокойно обернулся на Молоха. Тот выглядел довольным. Увидев, что Люциан напрягся, демон с фырком покачал головой.       — Она пришла сюда, потому что заметила нас. На сегодня с вас хватит котильона, принцесса, — главнокомандующий шлёпнул Люциана по бедру и направился в VIP-зал.       Пропуск туда ему вручил тот же улыбчивый кубинец, что подавал вино, пока все отвлеклись на Чикиту.       Моргенштерн вернулся к столу, чтобы промочить горло, и быстрым шагом нагнал Молоха. Почему-то генералу не хотелось ничего говорить. Произошедшее сильно выбило его из колеи, и всё, на что он был способен, — это смотреть на главкома большими глазами, пока он изучал меню. Молох был не против: молчать вместе — тоже романтично. Сверху тихо дул прохладой кондиционер. Здесь можно было прекрасно отдохнуть от суеты, происходившей в прошлом зале.       Неожиданно на стол опустилась тарелка с начос. Такое поведение со стороны официанта шокировало Люциана.       — Что вы себе позволя…       В лицо ему прилетел маленький кукурузный чипс.       — Привет, Люциашка.       Генерал страдальчески посмотрел на Молоха, который как будто оставил на своём месте картонку, а сам ушёл на пятнадцать минут.       — Здравствуй, Люциста, — выдавил из себя Люциан. — Или лучше сказать «Чикита»? — и получил щелчок по носу.       — Заткнись, — черноволосая девушка сняла с головы шляпу с перьями и поставила на пол. Вблизи можно было увидеть, что платье у неё разорвано до середины бедра.       — У тебя… тушь потекла, — осторожно заметил демон.       — Гениально, шерлок, — Люциста закатила глаза, после чего протянула руку Молоху. — Не знаю, что ты нашёл в моем братце, честное слово. Если только в постели он тигр.       Главнокомандующий помахал рукой, мол, ни так ни сяк, и они с Люцистой засмеялись.       — Я ненавижу вас обоих, — убито произнёс Моргенштерн.       Люциста фыркнула. Если бы черты её лица стали грубее и у неё выросла щетина, она была бы как две капли воды — Люциан.       — Слушай, а ты генералом стал до того, как вы поженились, или после? — она по-братски толкнула Молоха вбок. Винная карта всё ещё была ему интереснее, чем семейные разборки.       — О чём речь, конечно до! — возмутился Люциан, легко попадаясь на провокацию. — Не очень-то ты тепло встречаешь после стольких лет разлуки.       — Ты бы столько же меня не видел, если бы не Молох, — Люциста демонстративно похлопала ресницами, будто пародируя Люциана. Генерал так не делал, но ему стало неприятно.       — Потому что ты издеваешься надо мной и твердишь, что отец любит меня больше, — Моргенштерн ударил кулаком по столу, чего даже главнокомандующий не ожидал. Он зацокал языком и покачал головой, всё ещё предпочитая быть наблюдателем.       — А разве это не так?! — Люциста резко поднялась, и едва не опрокинула на своё блестящее розовое платье соус для начос.       Люциан вскочил следом за ней.       — Чёрт побери, он любит нас одинаково!       Молох ухмыльнулся.       — А вот и не подерётесь.       Возмущению Люциана не было предела.       — Какого чёрта эта стерва вообще нам понадобилась?!       — Ах, стерва! — Люциста было схватилась за нож, но Молох вовремя схватил её за руку.        — Тихо, — холодно приказал он, — это весело ровно до поножовщины. Сядьте. Выпьем вина восьмилетней выдержки и всё обсудим.       Однако больная мозоль Люцисты всё ещё ныла.       — Я бы не стала резать эту ромашечку, — она имела в виду Люциана, — безосновательно. Отец действительно возлагал на него больше надежд, чем на меня. Но теперь посмотри, где он! — она поморщилась. — И где я! — она вскинула руки, и Молох отнял у неё нож.       — Отец хотел отдать тебя учиться, ты сама не пошла, — вяло возразил генерал.       — Ар-р-р! — не выдержала Люциста. — Да я на его заднице вышила бы эти чёртовы цветы с большим удовольствием! Почему если я девушка, прекрасный пол, то обязана вышивать какие-то ёбаные хризантемы и ждать, пока меня удачно просватают за какого-то слюнтяя! Впрочем… — она увидела строгий взгляд Молоха и остыла. — Ладно. Чего вам? Вряд ли премию за лучший танец.       Люциан красноречиво посмотрел на Молоха, поскольку тоже жаждал объяснений.       — У тебя есть связи, — главком взял бокал, протянутый наконец подошедшим официантом, — и я хочу, чтобы ты ими воспользовалась. В Аду появилась крупная сеть контрабандистов, которую никто не может найти. Все внезапно отупели, когда я отдал приказ. Никому постороннему верить нельзя. Помоги мне найти этих ублюдков, и я сделаю им предложение, от которого сложно отказаться.       Моргенштерн присвистнул. Он потом спросит, почему Молох не рассказал ему раньше, и укусит за что-нибудь особенное нежное.       — А какое предложение ты сделаешь мне? — Люциста улыбнулась и поболтала вино в бокале. В пепельнице тлела неизвестно откуда взявшаяся тонкая ментоловая сигарета.       — Чины тебя вряд ли интересуют, — предположил Молох.       Девушка поджала губы и демонстративно закивала, зазвенев серёжками.       — Люциана на неделю я тебе тоже отдать не смогу, — главком говорил так, будто рассуждал о приставке или машине. — С другой стороны, у меня есть доступ к Архивам. Я дам тебе десять минут. Что ты успеешь извлечь, то и твоё. Согласна?       — И крохотный чемоданчик с бриллиантами сверху, пожалуйста, — мило улыбнулась Люциста. — Я знаю, что адская валюта в переводе на человеческую стоит очень много. Малой толики твоего состояния хватит, чтобы обеспечить меня.       — А ещё семья называется, — Люциан покачал головой, с укором глядя на сестру.       В него снова прилетел чипс.       — Демон с причёской дьячка для меня не авторитет, — фыркнула Люциста и стукнулась кулаками с Молохом.