Вольно, генерал: Стокгольмский синдром

      Тьма стала живой.       Её масса, состоящая из черноты, обволакивала сыростью. Склизкая и плотная, она душила, и демон увязал в ней, как в болоте. Дышать было почти невозможно. Освободиться из цепей с печатью на плече, блокирующей силу, — задача слишком сложная. Сейчас — точно. Моргенштерн был обычным человеком. Избитым, напуганным и замёрзшим. Пахло ржавчиной, плесенью и тухлыми тряпками.        Единственное, что Люциан различал отчётливо — два горящих во мраке глаза. После того, как они появляются, следует очень болезненный удар чем-то тяжёлым и острым. Кожа рвётся — лезвия полосуют мышцы. По телу проходит судорога. Связанный, Моргенштерн извивается, и цепи бьют по полу. Он уже не чувствует холода звеньев. Демон обдирает колени и локти о дырявый бетон, когда с громкими ругательствами пытается избежать нового удара. Карабкается так, будто находится на раскалённой сковороде.        Иногда вместо лезвий Моргенштерн получает тупые удары ногами. Мыски у ботинок очень твёрдые, металлические. После них сердце колотится, будто собираясь взорваться. Голова кружится, сознание ненадолго угасает. Люциан не знал, чем это объяснить: внутренним кровотечением или слабостью от голода. Всё-таки человеческое тело требует ухода больше, чем демоническое. Генерал давно не умирал, будучи человеком, поэтому не помнил, чем это может кончиться. Впрочем, исход был бы явно лучше, чем нынешняя ситуация.        Особенно саднило и жгло плечо, на котором грубо, но очень глубоко вырезали печать. «Надо сделать татуировку, чтобы никого не утруждать», — со слабой злостью подумал Люциан, ловя ртом воздух. Он мог бы сдерживаться и не кричать, но вопли вырывались из груди сами собой, когда экзекутор молотил его битой по спине. Моргенштерн пытался отползти, скуля от боли и теряя сознание, но предательское тело не слушалось.        Его перевернули на спину.        — Думаю… Я знаю… Кто ты… Ты…        Удар ногой в челюсть не дал ему договорить.

***

       Молох весь день провёл с дурным предчувствием, мешавшим работать. С утра главком встал с тем, что похоже на ожидание дурного письма. По дурноте оно могло бы сравниться с полученным по почте отрезанным пальцем. Иногда демон отвлекался от предчувствия, когда был близок к цели. Преступная сеть контрабандистов ускользала, как песок между пальцев. Выследить их было сложно, потому что защищаться от демонов они умели.       Главнокомандующий старался не использовать силу и блокировать способности, чтобы без проблем следить за целями. Он много раз забирался на крыши с биноклем и сверялся с картами, чтобы отметить точки. Когда ему надоедало лазать по лестницам, то прыгал с одной на другую с тихим кряком.        Как оказалось, технологии бурно развивались. Люциста выдала ему гарнитуру, по которой можно было общаться, не занимая рук. Молох подумал, что не так уж и бесполезно это человечество, если изобретает такие штуки. Не нужно тратить силу, чтобы телепатически связаться с собеседником. Засунул в ухо эту крошку — и иди, куда тебе захотелось. А там, на той стороне, собеседник работает с интернетом и даёт информацию.        — И всё-таки, почему владыка сил Ада лично гуляет по крышам этого скромного городка? — поинтересовалась Люциста, сидя у себя дома и параллельно смотря сериал с кофе в руках.        — Не сказал бы, что скромного. Небоскрёбы будь здоров, — хмыкнул Молох, подтягиваясь на соседнюю крышу. — А по поводу — лично… Поживи с моё, а потом посмотрим, кому ты захочешь довериться.        Девушка усмехнулась то ли комментарию главкома, то ли действию персонажа сериала.        — Кругу доверенных лиц, — с улыбкой хмыкнула она, закидывая ноги на стол. — Близким.        Главком усмехнулся, утирая пот со лба. Солнце светило ярко, а на небе было ни тучки. Появилась бы хоть одна — уже стало бы гораздо легче. Молох достал из-за пояса бутылку с водой и сделал несколько крупных глотков. Не то чтобы спасение, но уже стало легче, и он стал карабкаться с новой силой.        — Ведь подставлять близких так удобно, да?        — Я… — растерялась Люциста. — Я не то имела в виду…       — Нет, — покачал головой главком, — это. У меня всего несколько демонов, которым я могу доверять, и посылать их на почти суицидальное задание — для меня роскошь.        Моргенштерн удивилась и, поправив гарнитуру, отправилась на кухню, где закипал чайник для новой кружки кофе.        — Целиком и полностью доверяешь?        — Это уже другой вопрос, — послышался лязг от погнувшейся под весом мужчины металлической крыши. — Слушай, проверь, что там с Моргенштерном. Я его не чувствую. Мне это не нравится.        Люциста увернулась от резко хлестнувшего кипятка.        — Ты серьёзно? Как я его найду, если даже ты его не чувствуешь?        — Я должен учить тебя работать? — жёстко произнёс главнокомандующий.        Девушка надула губы и быстрым шагом отправилась собираться, наплевав на кофе.

***

       — Мы здесь вечность, а ты до сих пор ничего не сказал, — слабым голосом произнёс Люциан, дыша в пол. Он почти не чувствовал щёку из-за холода скользкого бетона.        Его похититель сидел на стуле и почти не двигался. Демону это нравилось больше, чем движения, которые приносят только боль. Солнце взошло, и пробившийся в подвал свет сделал обстановку яснее. Теперь генерал видел, что на лице незнакомца маска, глаза которой горели. Под капюшоном он различал лишь неясные очертания. Этого было достаточно, чтобы убедиться, что она страшная.        — Вряд ли меня так избил бы незнакомый мне человек, — прохрипел демон. — Мы явно знакомы… Эти металлические мыски говорят о многом.        Экзекутор шевельнулся, и генерал вздохнул, вжав голову в плечи. Меньше всего ему хотелось, чтобы по всё ещё горящим ранам прошлось новое пламя. Он был готов грызть бетон под ним, если бы это заглушило боль. Люциан давно сделал предположение, но не осмеливался его высказать. Если это был тот, о ком он подумал, то это вершина айсберга. За то, что произошло, необходимо выплатить баснословный долг.        — Дымов, — произнёс похититель на славянском языке. Голос был изменён до автотюна, но Люциану и этого достаточно. Металл, славянский — что вероятно, чешский — картинка складывалась.        — Вен… — демону не удалось договорить. Как только он начал складывать слово, Дымов поднялся и нанёс удар битой по лицу. Люциан громко взвыл, став непрерывно рычать от боли.        — Дымов, — настойчиво повторил похититель, завершив свою речь сочным ударом по лицу демона.        «Я думал, что Молох избавился от него. Какого чёрта происходит», — шевеля головой, чтобы волосами стереть слёзы, думал демон. Если бы только ему удалось стереть печать… Силы бы это не уровняло, но Люциан мог бы сопротивляться. Трогать кольцо, подаренное Молохом, он боялся, потому что Дым сразу бы отнял его.        Наступил момент, когда послышался лязг открывшейся двери. Дымов вышел, и Моргенштерн выдохнул. Стараясь перетерпеть изголодавшуюся по его страданиям боль, он заполз на одеяло, постеленное на полу. Всё горит. Как будто до сих пор от тела Люциана отрывают по кусочкам. Одеяло воняло мочой. Дела шли паршивее некуда. Понадобилось много времени, чтобы снять кольцо, а потом прижаться к нему губами. Моргенштерн никогда не молился, но сейчас теплилась надежда, что его услышат.

***

       Слайз не ожидал, что когда-нибудь увидит девушку в штабе. Ящер оформлял бухгалтерию, когда Люциста вломилась в его кабинет, закинула одну ногу на стол и взяла того на мушку. Какой у неё разрез платья…        — Соберись, — оборвала его Моргенштерн. — Тебя ждёт работа поинтереснее.        — И ты здравствуй, Люци, — с усталым зевком кивнул Слайз. — Что там? У тебя такое лицо, будто этому миру нужен герой.        — Почти, — она убрала ногу со стола, так как ящер всё ещё туда смотрел, чтобы пристыдить её. — Мой братец, похоже, опять куда-то вляпался.        — Босс не посвящал меня в свои планы, — пожал плечами секретарь. — Он взял тебя, так что действуй.        Люциста нахмурилась, не понимая, был ли нанесён удар самолюбию Слайза или он просто такой формалист. Ничего в нём не говорило об обиде.       С таким же скучающим видом демон раскладывал документацию по ящикам.        — У меня слишком много информации, чтобы определить, какая конкретно тебе нужна, — Слайз улыбнулся, и перепонки на его шее дрогнули. — Конечно, я знаю, зачем ты пришла. По другому поводу сюда никто не заходит, даже если у меня день рождения. Судьба второстепенных героев, так сказать, — бросил он невзначай и подошёл к лестнице, ведущей на второй этаж со стеллажами. — Ты уже была в Архивах и понимаешь, что здесь лишь малая часть полезных сведений. Но за любую такую папку, — Слайз держал дело в руках, перевязанное алой лентой, — можно убить или заплатить несколько тысяч декоинов. Не то чтобы я смел опустошать Архив, но туда приходят всегда в первую очередь, и самое полезное ускользает от этих остолопов.        Девушка ухмыльнулась. Пока Слайз говорил, она рассматривала антикварную чернильницу на столе. Бумага в кипе тоже на вид была дорогой и шероховатой, кремового оттенка.        — Обычно после таких слов в меня должна лететь пуля, — Люциста подняла голову, отставив и статуэтку, изображающую греческого спортсмена, в сторону.        — Если тебе доверяет босс, половину моего доверия ты уже имеешь, — отозвался демон сверху.        — Это очень подозрительно, знаешь?        Слайз хмыкнул, спускаясь и останавливаясь на первых двух ступенях.        — Если я доверяю тебе, ты должна ответить тем же. Из двух половинок сложится одна, и мы сможем продуктивно поработать.        Люциста неторопливо и грациозно подошла к демону. Минуту они молчали, она стряхнула с его лацкана невидимые пылинки.        — Интересно, продолжай…        — Есть один радостный дурачок, работающий с контрабандой, — демон протянул Люцисте папку с документами. — Его я знаю дольше Люциана, человек надёжный. Я ему дарю лишние годы жизни, а он развлекается как хочет.        Девушка покачала головой, заглянув в дело. Глазам предстал плутоватый мужчина лет тридцати.        — Райвас… — удивлению не было предела. — Ты связался с ним? — в голосе прозвучала почти издёвка.        — Нас многое связывает, в том числе и незаконное, — уклончиво произнёс Слайз. — Найди его, а он в свою очередь даст тебе наводку.        — Я так понимаю, я у тебя в долгу, — улыбнулась Моргенштерн. — И мой чемодан с бриллиантами тебя не интересует?        Слайз повёл плечом.        — Нет. Мы сочтёмся, когда потребуется.        Люциста поблагодарила его, но перед уходом не удержалась и бросила:        — Из тебя вышел бы первоклассный крёстный отец.

***

       Прессовать человека гораздо проще, чем демона. Лиши последнего рук или ног — он всё равно возьмёт своё. Человеку же останется утопать в жалости к себе и догнивать свой век, пока над ним кто-нибудь не сжалится.        Когда пришло время еды, Люциану бросили кусок плесневелого сыра. Вряд ли его привезли из Франции специально для генерала, поэтому он предусмотрительно объел участки, казавшиеся наиболее аппетитными. Количества было достаточно, чтобы сыр не вздумал пойти обратно. Кислый молочный вкус казался самым приятным, что можно было почувствовать в этот момент. Демон смаковал кусочек, болтал по всему рту и наслаждался им. Он и не знал, что сыр может быть таким восхитительным.        Спустя некоторое время Моргенштерн почувствовал прилив сил. Кошмар длился второй день. Чтобы хоть как-то фиксировать время, он старался следить за солнцем. Впрочем, бывали и облачные дни, так что могло пройти и не два дня. В комнате не было совсем ничего, что можно было бы использовать для побега. У Люциана имелась только голова на плечах, от которой никакого толку. И печать прижечь нечем… Всё равно на теле уже не было живого места. Моргенштерн чувствовал себя чашкой, которую раз за разом разбивали и склеивали. Ждали, когда же она наконец станет пылью.        Раны гноились и зудели. Демон пытался чесаться и сдирал засохшие слои, и всё снова кровоточило. Но Люциан испытывал немыслимое облегчение, когда наконец чесался. Одна из его немногих радостей в настоящем.        Демон и сейчас облюбовывал потемневший от его крови бетонный угол — от углубления для двери. Неожиданно Люциан замер, когда услышал классическую музыку. Это был отрывок из какой-то оперы. Женский голос, эхом отскакивающий от стен, показался ему неописуемо красивым. Моргенштерн остановился и весь отдался мелодии, увлекшей его далеко отсюда.        Этой ночью Люциан вновь пламенно молился кусочку металла.

***

       Молох крутил пустой барабан револьвера, будто собирался играть в русскую рулетку. Он не чувствовал Люциана третий день и потому был очень нервным. Чтобы как-то сорвать немую злость, главнокомандующий всё же зарядил пистолет и выстрелил в мраморный бюст в коридоре. Тот разлетелся на куски, и принёс немного успокоения.        Демон оставил себе гарнитуру, чтобы иметь быструю связь с Люцистой. Благодаря этому он узнал, что в Аду существует аналог сотовой связи. Консультанты были рады помаячить в штабе, чтобы продать всё втридорога. Слайз справедливости ради выкрал у одного из них бумажник.        — Душечка, не пали почём зря, — Люциста впорхнула в комнату, как приносит свой душистый аромат весна после долгой сухой зимы.        Молох не нашёл, что ответить. Он ожидал услышать всё через гарнитуру, иначе на кой-чёрт затраты. Главком молча снял её и положил на стол. Сложил руки в замок и положил на них подбородок. Выжидал.        — У меня дивные новости, — мурлыкала девушка, извлекая из-под плаща поверх платья небольшую папку. — Вот тот, кто нам нужен.        Молох нахмурился.        — У тебя вся шея в засосах, — строго заметил он. — Постыдилась бы, — а папку взял и стал нетерпеливо листать. Взгляд нервно забегал по строчкам.        Люциста горделиво хмыкнула и вздёрнула нос, поправляя лямку сползающего платья.        — Всё для фронта.        — Более лживого патриотизма я ни от кого не видел, — так же хмуро отпустил комментарий главнокомандующий. Впрочем, его лицо светлело, когда он прочитывал данные. Мысли о том, что скоро можно устроить кровавую баню, а заодно и Люциану помочь, пробуждали в нём второе дыхание уже сейчас.        — Дымов, — довольная, произнесла Люциста. — Нашла через дружественную контрабандную сеть. Крупная рыба, появился на рынке труда совсем недавно. Карьерная лестница, как в сказке.        Молох демонстративно посмотрел на её засосы.        — Да, данные дались мне нелегко. Этот Райвас… Ох, ладно… Похоже, что этот Дымов просто чья-то марионетка. У парня в голове жвачка и провода. Что же нужно перевозить, чтобы клеить таких ребят. А, душечка? — Люциста подпёрла голову рукой и закинула ноги на стол.        Главнокомандующий в который раз задавался вопросом, почему он позволяет ей так фривольно себя вести. Ответ был очевиден, конечно, но всё же. Как он до такого докатился. Демон открыл рот, чтобы задать вопрос, но девушка его опередила.        — Наши шпионы уже выходят на этого красавчика. Надевай свой лучший мундир, полковник, а я за попкорном, — Люциста бодро поиграла бровями и вышла из кабинета, насвистывая что-то из французского шансона.