Вольно, генерал: Стокгольмский синдром

      Люциан лежал рядом с Молохом не в силах отдышаться. Будто он пробежал несколько километров, а потом получил разрешение рухнуть на кровать. Потный, взлохмаченный, замученный, он смотрел в потолок и посмеивался. Тело наполняла истома, и генерал походил на мартовского кота. Немного насмешливый, довольный, с маслеными глазами. Скажи ему кто-нибудь, что нужно встать для решения важного вопроса, он бы лениво отмахнулся и вальяжно повернулся на другой бок. Изящно прикрылся бы простыней и погрузился в пошлые фантазии, переполненный тягучим медовым чувством.        Молох держал генерала за руку: они едва соприкасались пальцами. Это была прихоть Люциана, против которой главком не смог возразить. Он смаковал сигару, наслаждаясь тишиной и частым дыханием генерала. В висках ещё стучала кровь. Руки немного дрожали: слишком долго Молох на них опирался. Было лениво и жарко. Накрытый до пояса простыней главнокомандующий походил на греческого бога, прекратившего на время воевать. Да, постельные поединки выматывают не меньше.         — Живой? — поинтересовался Молох, с прищуром пуская дым под потолок.         — Подержи ты меня за шею ещё немного, уже бы не был, — на выдохе произнёс Люциан. По телу всё ещё пробегали остаточные волны оргазма. Изредка он вздрагивал, наслаждаясь послевкусием секса.         — А верёвки? — главнокомандующий бегло осмотрел генерала, тело которого было сплошь покрыто царапинами, засосами, синяками и мозолями.         — Ты затянул от души, — тихо посмеялся Люциан. — Судя по нарастающему жжению у меня между ног.         — Салага, — пренебрежительно и шутливо фыркнул Молох и поднялся. Сделал это медленно. Не только потому, что наслаждение ещё отзывалось в теле: голова ещё неясно соображала. Опасаясь потерять концентрацию, главнокомандующий сел на постели и посмотрел в окно. Красовалось привычное багровое небо с драными облаками.        Идиллию прервал Слайз, когда настойчиво постучал в дверь. Молох поморщился, но дал добро. Он знал, по какому поводу пришёл ящер, поэтому не стал посылать его к чёрту сразу. Секретарь подошёл к Молоху, стараясь не смотреть на него, и стал говорить не опуская головы.         — Вы ведь помните, не так ли? — отчеканил ящер. — Явился по вашему приказу на случай, если вы будете… заняты и забудете.         — Я всегда занят, — поднял глаза Молох и задумчиво затянулся сигаретой. — Наши гости пожаловали?        Слайз кивнул. На нём был чистый чёрный смокинг с вяло затянутым галстуком. Он вообще не любил ничего, что предназначалось носить на шее, ведь на неё же надевается и петля висельника. И удавка.        Люциан заинтересованно повернулся к ним.         — Гости?         — Ничего серьёзного, — покачал головой Молох. — Просто пообщаюсь со старыми друзьями. Ты свободен, Слайз, — он поднял взгляд на ящера и вручил ему окурок. — Я буду через несколько минут.        Секретарь кивнул и забрал окурок с переполненной пепельницей.        Люциан не унимался: уж очень-то это было подозрительно.         — Чего? — поднял брови демон. — Друзьями? Я уверен, что ты не знаешь настоящего значения этого слова, Мо. У тебя в кабинете диван, обитый демонической кожей.        Молох усмехнулся, поднимаясь с постели. На стуле со вчерашнего дня его ожидала свежая накрахмаленная форма. Ему нравилось чувствовать колючую ткань, не замызганную грязью, дождём или чем похуже. Ценил опрятность.         — Просто так, Люциан, ничья кожа не становится обивкой. Ты умный — должен знать, что я редко поступаю несправедливо, — главком стоял перед зеркалом, любуясь отражающимся в нём полуголым Люцианом, и завязывал галстук.         — Ну да, учитывая, что справедливость у тебя своя, — шутливо отозвался Моргенштерн, замечая, что на него смотрят, и прикрылся тканью совсем.         — Общая справедливость, которую ты почитаешь за эталон, нисколько не мягче. Может быть, тоже чья-то, просто этот кто-то оказался сильнее и смог доказать, что она — самая правильная. И его точка зрения тебе понравилась больше, — усмехнулся Молох, позвякивая пряжкой ремня. — Истинность справедливости измеряется не количеством жертв.         — Чем же тогда? — подошёл к нему Люциан, оставляя за собой белый шлейф из простыни.         — Вырастешь — поймёшь, — хмыкнул Молох и бегло поцеловал его. — Вернусь к обеду. Ссадины не замазывай.        Люциан поймал поцелуй сухих покусанных губ. Оказался окутан флёром ментолового одеколона. Приятно, когда достоинства партнёра ограничиваются не только ценой за костюм.

***

       Молох вышел в гостиную, когда в ней уже стало изрядно накурено. Он усмехнулся, когда почувствовал запах знакомых сигар. Конечно, никто, кроме одного конкретного демона, такие сигары так трепетно не ценит. Они делаются на заказ. Говорят, производители существуют на средства, вырученные с продаж именно одному заказчику. Пока он курит, они процветают.        Курящий сидел в просторном мягком кресле. Шляпа прикрывала его лицо. Ноги демон вытянул на небольшой табурет. Словом, пребывал в расслаблении и чувствовал себя как дома.        Слайз стоял возле двери, чтобы представить пожаловавшего хозяина торжества. После того, как сделал это, тактично подошёл к Молоху.         — При всем уважении: здесь хоть топор вешай, — прошептал секретарь.        Молох посмотрел на гостя.         — Без меня ты окно открыть не мог?        Слайз тут же хотел начать отрицать, но главком похлопал его по плечу.         — Шутка, — Молох растянул губы в улыбке и опустился на диван напротив гостя.        Незнакомец снял шляпу и оскалился. Сверкнул золотой зуб. Мужчина около двадцати пяти лет опустил убор на колени и кивнул Молоху.         — Рад встрече, — произнёс он хрипло и откашлялся.         — Как и я, — пребывая в бодром расположении духа, поприветствовал Молох. — Что заставило тебя приехать, Милуш?        Мужчина деликатно растянул губы в улыбке. Он был похож на итальянца, жена которого поинтересовалась, где он был вчера ночью. На щеке красовалась помада, нижнее бельё забыл у любовницы… Словом, не отвертишься.         — Неужели я не могу прибыть к старому другу в гости просто так? — он поднял брови, немного наклонив голову. Посмотрел так, будто его, самого честного демона, упрекнули в чём-то ужасном.         — Я почти уверен, что пока мы разговариваем, твой помощник пытается найти что-нибудь ценное, а Слайз выламывает ему руки. Он просит не ломать ему запястье, потому что его воровские навыки его кормят. Слайз отвечает, что ему плевать и думать об этом надо было до того, как он начал вскрывать замок, — Молох впился в Милуша Радко взглядом. — Угадал?         — Почти, — поморщился демон и посмеялся, расположившись поудобнее, — с того раза ты стал внимательнее. По пути сюда я не нашёл ничего по-настоящему ценного. Кроме, конечно, Люцисты, которую я видел в коридоре. Она, как бы это сказать… Donna di fuoco, — Милуш жестикулировал пальцами. Молох этого не любил и радовался, что они видятся довольно редко.         — Про неё мне знать незачем, — главнокомандующий сложил руки на груди. — Какая у тебя жена по счёту? Пятнадцатая?        Милуш отвернулся и махнул на Молоха рукой.         — Отстань, — и прищурился. — Я ведь ничего против тебя не имею. Не говорю о вкусах. Не осуждаю их, — и красноречиво посмотрел на обручальное кольцо главнокомандующего.        Молох хотел осадить наглеца, но его прервал весёлый хриплый смех, раздавшийся вслед за хлопнувшей дверью. Вошёл усатый лысый мужчина с маленьким ножом в руках. За ним в комнате появился Слайз, явно недовольный происходящим.         — Друзья, не подумайте, что я подслушивал, — откланялся усатый, ненадолго прервав смех. — Но… Просто… — он прыснул в кулак. — Это земноводное дерётся этой зубочисткой. Серьёзно? Ты правда думал уложить меня этой шпажкой? Ещё один такой убийца, и я подумаю, что меня здесь держат за ребёнка!         — В чём дело? — мрачно поинтересовался Молох, строго посмотрев на Слайза.        Секретарь почти начал оправдываться, но тут вновь вступился усатый.         — Не ругай его, дружище, — добродушно хмыкнул он, перебрасывая Слайзу его ножичек, — я хотел по-дружески поприветствовать его. Посмотреть, как он по мне соскучился. Ну и, может, приятельски дал в челюсть. С кем не бывает. Не реверансами же обмениваться, — с нажимом произнёс гость и присоединился к мужчинам.        Милуш кисло улыбнулся от крепкого рукопожатия. Зато Молох воодушевился и ухмыльнулся, почувствовав равного себе.         — Давай, Йенс, — главком похрустел костяшками пальцев. — Посмотрим, не растерял ли ты хватку, сидя в директорском кресле.         — Дети, — пренебрежительно фыркнул Милуш, поглаживая подбородок.        Йенс Гросс пригладил усы, насмешливо посмотрев на главнокомандующего, после чего с размаху дал ему в челюсть. Да так, что Молох пошатнулся. Воцарилась тишина. Слайз ожидал, что уже сейчас придётся бежать за тряпками и отмывать Йенса Гросса от стен. Ему стало жутко те несколько секунд, потребовавшихся главкому. Его противник рухнул на пол, когда послышался хруст. Стало не по себе даже Милушу. Он затих, став наблюдать. Они со Слайзом переглянулись.         — Вам помо… — начал секретарь, но оказался ошарашен смехом.        Быстро очнувшийся Гросс захохотал, и Молох помог ему подняться. Милуш облегченно вздохнул и потёр лоб.         — Два идиота… — тихонько прошептал Радко в сторону.         — Что ж, — воодушевлённо хмыкнул Молох, — приятно видеть, что вы оба живы. Милуш, ты слишком долго живёшь для главаря мафии. Йенс, ты тоже слишком живучий для того, кто обеспечивает безопасность.        Гросс вытащил из кармана платок и приложил к лицу. Говорил слегка гнусаво.         — Иди ты к чёрту. Не нашлось такого ловкача, который бы меня сдвинул с места. Не то что прикончил! Это фантазии тех, кто уже побывал в моём капкане. Да и им осталось недолго.         — Просто ты не встречал никого из моих ребят, Йенс, — с улыбкой проговорил Милуш, потирая между пальцев золотой анкх, висящий на шее. — И никого из друзей.         — Конечно, не встречал, — охотно согласился Гросс и кивнул, — к прохвосту тянутся такие же прохвосты. Чтобы заколоть кого-нибудь в углу, большого ума не надо. Я говорю о настоящих бойцах.         — Ты утверждаешь, что мне не хватает мужественности? — спокойно произнёс Милуш, прекратив касаться анха — и выдал нарастающую злость.        Молох посмотрел на одного, на другого — и кашлянул.         — Горло у меня в порядке, — тихо и вкрадчиво произнёс главнокомандующий, — так что второго кашля не будет. Мне придётся искать другой способ вас заткнуть. Не обещаю, что это не будет болезненно и Слайзу не придётся вас живьём зашивать, — и оскалился. — Милуш, как семья?        Радко некоторое время сверлил Йенса взглядом, но после — перевёл его на Молоха и растянул губы в улыбке.         — Прекрасно. Злате очень нравятся итальянские пляжи, переезд ей дался очень легко. Другое дело, что матери приходится трудно. Говорит, в Аду ей привычнее. Так и не согласилась — пришлось приставить охрану.         — Которую предоставил я, — вмешался Гросс и хмыкнул, ногтем отшелушивая засохшую кровь.        Милуш Радко вздохнул, даже не посмотрев в его сторону.         — Но, думаю, ты спросил это скорее для приличия. Хорошо. Я знаю, что тебя по-настоящему интересует. Но сначала я хочу, чтобы наш большой босс сказал, что ему удалось выяснить. Мне интересно, как работается в дорогом кожаном кресле за стальными дверями, — мафиози подпёр голову рукой и насмешливо посмотрел на Гросса, не выдавшего своего раздражения.        Йенс похрустел костяшками.         — Я вышел на контрабандистов. У меня есть ниточка, за которую потянешь — и всё поползёт. Мы их накроем.        Милуш Радко казался очень довольным, несмотря на сказанное. Молох дал ему слово, поскольку чувствовал: если так улыбается один из влиятельнейших демонов, то точно не беспричинно.         — Ты всё такой же прямой, как доска для сёрфинга, — мужчина поднялся и засунул руки в карманы опрятного чёрного смокинга с красным платком в петлице — символом принадлежности к Семье. — Поэтому в твоих руках только ниточка. Ты всегда позади меня, и всё, что тебе остаётся, лишь плеваться и сверлить мой затылок. Как жаль, что именно мне посчастливилось сорвать сделку и получить товар. Два ящика отборнейших райских яблок, которые можно было найти во всей Преисподней! — он всплеснул руками, демонстрируя своё великолепие.        Йенс имел прекрасное самообладание.         — Напомни-ка мне, Милуш: твоего отца разорвали ведь не за то, что он выпендривался? А то за молодыми не угонишься, не помню…        Молох улыбнулся своим мыслям и ударил Йенса гораздо крепче, чем в прошлый раз. Тот не вырубился, но вышел из диалога. Главнокомандующий красноречиво посмотрел на Милуша.         — Я очень хочу услышать продолжение.         — О… — через несколько секунд нашёлся Милуш. — Конечно. Поэтому я приглашаю тебя на Сицилию как дорогого друга, — улыбнулся Радко и развёл руками, будто собирался обнять Молоха как брата.        Йенс поднял голову, медленно и напряжённо. И фыркнул.         — Если бы твои люди внесли эти ящики сюда, получилось бы куда пафоснее.        Молох не стал обрывать новую перепалку, поскольку оказался слишком обрадован новостью. Появился повод свозить Люциана на песочный пляж и заодно разобраться с давнишним делом. Пожалуй, всё складывалось как нельзя лучше. Главнокомандующий покинул гостиную, приказав Слайзу не допускать, чтобы Милуша раздирали в клочья. Остальное — пожалуйста.