Вольно, генерал: Стокгольмский синдром

      Молох вошёл в помещение вслед за Милушем. Он проделал долгий путь по морю и суше, чтобы добраться без хвоста. Как обычный человек на заурядной лодчонке и в соломенной шляпе от солнца. Главнокомандующий до сих пор не потрудился принять душ, и от него пахло морем и потом. Рубашка его успела намокнуть и высохнуть несколько раз. Он обещал себе, что всё сделает, но только после того, как разберётся с делом.        Главнокомандующий попал в темное прохладное место под землей, сверху замаскированное под хижину. Он и предполагал, что попадёт в нечто подобное. Но Молоха ожидала лестница и освежающий холодок. Было чертовски приятно спрятаться от палящего солнца. Его встретили люди Йенса Гросса — рослые солдаты, которым было ещё жарче, чем Молоху, и они стояли в майках вместо рубашек. Ленты от автоматов натирали плечи, мухи садились на потные лбы.        Чем дальше вниз, тем темнее. Молох получил фонарь и пару раз пощёлкал им.         — Почему вы просто не провели сюда свет? — поинтересовался главнокомандующий, освещая себе дорогу.        Они шли по коридору, похожему на нору. Из стен повсюду торчали кости. Непонятно, настоящие ли они или это элемент декора. Молоху обстановка показалась милой, пусть и немного банальной.         — Тогда это место не будет развязывать языки, — щёлкнул пальцами Милуш. — А у нас сегодня особенный гость. Тебе понравится. Извини, что без блюдца с голубой каёмкой.         — Если он порадует меня настолько, насколько ты его расписал, моя благодарность будет ощутимой, — пообещал Молох, рассматривая потолок. — У тебя есть много чего, но не всё.         — Разве стоит друзьям так беспокоиться о таких мелочах? Побойся дьявола, я бы помог тебе, даже если бы ты ничего не давал взамен, — как будто обижаясь, громко возмутился Милуш.        Молох знал, что ни черта бы Радко не сделал, если бы это не было ему выгодно. Он терпел его речи, будучи очень сдержанным, поскольку терять такого союзника глупо. К тому же Милуш учил его играть в покер.         — Мы пришли, — кивнул Милуш с улыбкой на стальную дверь, возле которой стояли два крепких охранника. — Наш гость полностью в твоём распоряжении. Мы относились к нему со всем гостеприимством, как это принято в нашей Семье.        Главнокомандующий усмехнулся и дождался, когда откроется дверь.        Он увидел приятную глазу картину. Не что не может так порадовать демона, как силуэт измученного крылатого создания. На узника падал свет замызганной лампочки на потолке, от которого после долгого времени болят глаза. Молоху понравилось отсутствие кандалов. Вместо них пленника ножами пригвоздили к стенке за руки и бёдра, чтобы сделать шевеление максимально болезненным.        Несмотря на это, крылатый улыбнулся безумной улыбкой и шевельнул пальцами. Изобразил реверанс, насколько это было возможно.         — Забавно, — заметил Молох сухо.         — Тебе должно быть смешнее, чем мне, разве нет? — прошептал ангел и похихикал. — О, у тебя проблемы с чувством юмора, приятель… Не люблю таких солдафонов. Вы всегда с серьёзными лицами. Ты и трахаешься с такой же миной? — чуть приподняв брови, ухмыльнулся он.        Молох почувствовал нужду добавить ещё один нож к всеобщей коллекции.         — Ты покупаешь и продаёшь на моей территории. Ты не предложил мне дружить.        Ангел некоторое время размышлял, но потом захохотал — и смех раздался эхом по комнате.         — Ты от этих с платочками в петлицах набрался такой ерунды? Мафия, семья, Сицилия… Господи, где я это читал?        Главнокомандующий потерял терпение и ударил пленника. Удар получился жёстким. Ангел замолчал, став сплёвывать кровь, и Молох продолжил говорить.         — Так вот, к чему я говорю? — с улыбкой произнёс главнокомандующий, складывая руки на груди. — Ты провозишь очень дорогие вещи у меня под носом и не предлагаешь доли. Я не люблю, когда из меня делают дурака. Конечно, ты надеялся, что так будет продолжаться бесконечно. Что можно безнаказанно таскать лакомые куски у меня на глазах.        Ангел сдержал презрительный смех и посмотрел на Молоха с большим снисхождением, будто делал одолжение, беседуя с ним.         — Слушай… Не знаю, чего ты себе там нафантазировал в своей солдафонской башке, но вот в чём суть: ты не один такой умник, который захотел урвать себе кусок пирога. Вы все, демоны, ищете возможность нажиться на ком-то и присвоить лавры. Но ах! Иногда всё происходит не так, как вы это себе представляете. Иди-ка ты на самый большой хер, который найдёшь.        Молох посмотрел на ангела со всей поддельной добротой, на которую был способен. И начал выбивать из него дерьмо. Каждый рваный вздох воодушевлял его всё сильнее. Каждый хриплый стон забавлял его и дразнил: а может, пленник умеет громче? Несколько минут жёсткого избиения должны были повлиять на узника.         — Я не представился? — поинтересовался Молох, заглядывая в глаза полуслепому ангелу. — Я думал, что ты достаточно умный контрабандист, чтобы узнать обо мне, прежде чем торговать под моим носом. Я тот, кто размажет тебя одним своим ботинком. У меня под контролем столько демонов, сколько потребуется, чтобы захватить твой райский садик, ты меня понял? — глаза демона вспыхнули, и он ударил пленника ещё раз. — Как тебя зовут?         — Газаль… — просипел ангел, прокашлявшись.         — Рад знакомству, — натянуто улыбнулся главнокомандующий, поднимая голову ангела за волосы. — Я могу выбить из тебя всё дерьмо и отдать на растерзание изголодавшимся по сладким ангельским задницам демонам. Но не стану. Я знаю, какое состояние ты зарабатываешь на подпольной торговле, поэтому предлагаю сотрудничество. Вместо того, чтобы глотать члены, ты будешь процветать дальше, а я возьму тебя под своё крыло. Надеюсь, тебе хватит мозгов на то, чтобы наконец начать вести себя подобающе со своим покровителем.        Газаль посмотрел на Молоха, как на душевнобольного. Такой расклад показался ему более чем странным.         — Покровительство? На кой чёрт? Разве ты не демон?        Молох пошевелил пальцами руки, на которой появились толстые жёлтые когти, и провёл пальцами по животу Газаля.         — Мне наглядно показать, кто я?        Ангел заёрзал, тут же поняв в чём дело, и замотал головой. Органы ему были очень дороги, и не хотелось бы собирать их по такому грязному полу.         — Хорошо, я понял, что ты здесь босс… Но объясни-ка мне, приятель…         — Я тебе не приятель, — перебил его Молох, надавив когтями на кожу.         — Понял! Понял! — Газаль втянул живот. — Кто бы ты ни был, всего один вопрос: какого чёрта? Почему тебе не насрать на то, что происходит? Почему ты не бьёшь себя в грудь и не говоришь, как тебе дорога честь Люцифера или типа того?        Молох усмехнулся, убрав руку.         — Тебе интересны мои политические взгляды? Ладно. Если висящего на ножах ангела, пребывающего в агонии, именно это сейчас интересует, — главнокомандующий взял один из ножей за рукоять и стал раздраконивать рану ангела ради развлечения. — Так вышло, что мне насрать на Люцифера, потому что он тот ещё эгоистичный подонок. Мне насрать на его честь, насрать на тех, кто ищет пропавшие яблоки. Меня волнует одно: кто лишает меня хорошего дохода. Я предлагаю тебе сотрудничать. Логично, что станет гораздо легче торговать, если на тебя перестанут охотиться, — Молох сильно растянул рану ангела, и тот застыл в немом крике. — Люциферу я скажу, что это лишь плод его бредовых фантазий. Будучи замороженным, немного друзей заведёшь. Только Вельзевул его посещает. Разумеется, в такой обстановке потолок потечёт. А когда ангелы прибегут ко мне и спросят, а не видел ли я, как мимо проносят несколько странных ящиков, то покачаю головой и прикрою твою задницу, — кровь брызнула из раны Газаля. — Мысль ясна?        Ангел стиснул зубы как можно сильнее и закивал. Молох хмыкнул и отпустил рукоять.         — Язык прикусил? — сочувственно спросил главнокомандующий. — У меня тоже к тебе вопросы. Например, где твоя арфа?         — Да ты расист, — хмыкнул Газаль, стараясь не терять сознание.         — Ты первый начал, — покачал головой Молох. — И я жду ответа. Знай: никуда не тороплюсь. Мне не очень хочется подниматься наверх, поэтому я с удовольствием поразвлекаюсь с тобой здесь.        Газаль устало закатил глаза.         — Сколько ты хочешь?         — Не буду тебя обирать, — развёл руками Молох, — поскольку было бы унизительно существовать за счёт такого червя. Я хочу треть. Но это не главное. Я надеюсь, что мы сможем сотрудничать. Услуга за услугу и всё такое. Например, ты приходишь ко мне и говоришь, что тебе наступил на хвост какой-то идиот. Мои друзья приходят, размазывают идиота по стене, и ты продолжаешь зарабатывать. Потом, например, прихожу я, и ты даёшь мне бесплатно бутылку того вина, которое вы производите.        Газаль растянул губы в улыбке, его глаза сверкнули.         — Почему эти полудурки считают мафиози того кудрявого итальянца? Как по мне, так настоящий король на шахматной доске передо мной. Знаешь, пожалуй, с этого и надо было начинать. Мы могли бы собраться и, как интеллигентные существа, поговорить. У меня прекрасные манеры, и я не оттопыриваю пальца, когда пью чай. Мы бы все принесли пироги, расстелили прекрасные скатерти, обсудили погоду.        Молох приложил когти к губам Газаля.         — Одним движением я вырву твой язык, а потом затолкаю тебе в глотку. Сколько времени тебе понадобится на регенерацию?        Ангел тут же прижался к стенке и стиснул зубы — замолчал. Молох улыбнулся.         — Какой сообразительный. Я знал, что нелегально зарабатывают смышлёные ребята. Мне принять молчание как согласие?        Газаль торопливо закивал. То ли трусливо, то ли почтительно. Ангел убедился, что главнокомандующий — один из тех, кто сначала выбивает дерьмо, а потом уточняет из кого он его вытряс. С такими нужно держать ухо востро и оглядываться почаще.

***

       Молох заметил, что лежать возле воды в жару всегда приятнее, чем просто бродить на солнцепёке. Влажный морской ветер делал солнце менее раздражающим, и главнокомандующий только теперь начал наслаждаться прелестями своей работы. Он лениво лежал на песке в тени пальмы. Неподалёку Люциста и Люциан натянули сетку, чтобы сыграть в волейбол. Они были в одной команде против Йенса и Милуша, постоянно пропускавшего мяч и слушавшего язвительные комментарии Гросса. Слайз участвовать в игре отказался — вместо этого соорудил небольшой грот рядом с морем, чтобы охлаждаться.        Главком закрывал глаза и размышлял о том, как давно не отдыхал. Жизнь затянулась настолько, что и позабылось, что такое отпуск. Дни, когда Молох срывался с места, чтобы увезти Люциана куда-нибудь, не считались, потому что для полноценного отпуска три дня — очень мало. Скорее, хиленький такой отгул. Вдоволь насладиться друг другом сутки напролёт и разбежаться — это даже не романтично.        «Мда, — подумал Молох. — Вот что значит морской воздух: о романтике задумался», — и лёг набок, чтобы наблюдать, как брат и сестра побеждают его соратников.        Да, Милуш, конечно, далеко не спортсмен. Просто он заигрался в человека. Людской мир влиял на него всё больше. Кто знает, может, он почти забыл, что когда-то назывался Аббадоном и бродил по еврейской пустыне. Но навыков не растерял. Молох был прекрасно осведомлён о его умении разговорить кого бы то ни было. К каждому пленнику демон находил подход. К примеру, Газаль больше всего боялся отсутствия зрителей в его маленьком спектакле. И в результате оказался заточен в одиночной тёмной камере.        Йенс Гросс, он же бог войны Ашвагар, держал себя в форме с незапамятных времён. Рефлексы у мужчины хоть куда. Даже с чупа-чупсом во рту он не терял бдительности. Как оправдывался Йенс, это его успокаивало. Тем, кто посмеивался, он преподавал ценные жизненные уроки. Может быть, как раз из этих остроумных олухов Гросс и рассасывал леденцы. Как и Милуш, он вполне мог себе позволить маленький заводик.         — Эй, Мо, не хочешь с нами? — весело окликнул главнокомандующего Люциан. — Милуш уже не хочет, а нам четвёртый нужен!        Демон ухмыльнулся и по тенистой части пляжа прошёл к Моргенштерну.         — Ты уверен, что хочешь этого?         — Ну, давай же, здесь резко стало не хватать настоящих мужчин, — кокетливо хмыкнула Люциста, придерживая волосы от ветра. Бикини на ней сидело превосходно, и Милушу было в радость, что когда-то изобрели эти треугольнички из ткани.        Молох лениво пошевелил головой, разминая шею.         — Хорошо. Надеюсь, у вас не осталось неоконченных дел, потому что эта игра станет для вас последней.        Те, кто не знал Молоха, могли подумать, что он говорит серьёзно, но на самом деле это была одна из тех редких шуток с жутким подтекстом. Её распознал только Йенс и засмеялся. Подошёл к Молоху и похлопал его по плечу.        Это сняло напряжение, и вслед за ним засмеялись Люциан и Люциста — пусть и немного натянуто. Моргенштерн почувствовал нарастающий азарт, поскольку прельстился возможностью обыграть главкома на нестандартном поле битвы. Генерал смеялся, чувствуя себя ребёнком. Вспомнил время, когда так же с сестрой собирал остальных, чтобы как-то развлечься. И сейчас всё складывалось как нельзя лучше. Он не предполагал, что однажды кровь ненадолго перестанет литься, и наступит секунда умиротворения, когда главное — просто вовремя отбить мяч.        Играли несколько минут, пока Люциста метким ударом не отправила мяч в океан.         — Ох, чёрт, — вздохнула она, удивленная тем, что так сплоховала. — Я сейчас.        Молох остановил её.         — Я схожу.        Потребовалось несколько минут, чтобы главнокомандующий сплавал за мячом и вернулся обратно. Люциан без задней мысли бросил на мужчину взгляд. Создалось ощущение, будто из океанской пучины вышел лучший из сынов Посейдона. Моргенштерн посмотрел на Молоха по-новому и почувствовал, как ударило в голову. Больше всего Люциана смутили намокшие плавки главнокомандующего, и генерал старался всеми силами смотреть выше головы. Молох с ухмылкой ловил короткие и неловкие взгляды Моргенштерна. Он понимал, что сейчас Люциан пытается всеми силами думать о постороннем и отвлечься, чтобы ненароком не возбудиться у всех на глазах.        Главнокомандующий поднял мяч и придержал его.         — Мы с Люцианом ненадолго отойдём. Слайз! — крикнул он в сторону грота. — Выползай, рептилоид! Это приказ! И возьми Милуша. Подмените ненадолго.        Люциста усмехнулась, поймав поданный мяч, и кокетливо посмотрела на брата, подёргала бровями. Люциан почувствовал себя неловко, но ему было всё равно, когда Молох деловито взял его под руку и повёл дальше по пляжу от всех, до зарослей. Это было прекрасным живым забором, закрывающим обзор с той стороны.         — В чём дело? — смущённо спросил нахмурившийся Моргенштерн.         — Разве не в этом? — хмыкнул Молох и положил руку на его член, легко нащупывающийся под тканью плавок. Генерал рвано выдохнул и отвернулся. Все посторонние мысли вышибло из головы одним интимным прикосновением.        Молох фыркнул, польщённый такой реакцией, и поцеловал Люциана, прижав к дереву. Генерал обнял мужчину за шею и податливо раздвинул ноги. Спущенные на бёдра плавки стесняли движения, но с каждой минутой Моргенштерн всё сильнее забывал об этом. Молох тесно прижимался к демону и губами касался лица, чувствуя, как тот вздрагивает. Сильнейшего самоконтроля главнокомандующего лишили всего три слова.         — Я хочу тебя, — прошептал Люциан, внимая торопливым ласкам Молоха.        Поначалу главнокомандующий просто хотел избавить генерала от позора и помочь ему справиться с возбуждением. Но тут дело приняло новый оборот, и стало понятно, что они вернутся гораздо позже, чем планировали.        Молох усмехнулся. Всё в нём задрожало, и всеми силами мужчина прятал нарастающее чувство, пьянящее и разрывающее изнутри. Это была радость, замешанная на триумфе. Сколько потребовалось лет, чтобы добиться от Люциана этой фразы.         — Тогда подставляй задницу, — он шлёпнул генерала по ягодице.         — Ещё чего, — хитро прищурился Люциан. — Подойди и возьми.        Главнокомандующий демонстративно плюнул на пальцы. Через несколько секунд они оказались между ног Люциана, спесь которого сошла после грубого проникновения. Он замер, вцепившись в плечи Молоха. Главнокомандующий опустил голову и языком коснулся одного из съёжившихся сосков. Моргенштерн был полностью в его власти, и было бы непростительно сделать всё слишком быстро.        Молох грубо повернул Моргенштерна спиной к себе, продолжая ласкать его пальцами. Демон приобнял дерево и прижался к нему щекой. В голове Люциана всё ещё роились мысли, в которых Молох, весь мокрый, выходил из океана. Это зрелище делало его более податливым. Он охотно насаживался на пальцы, ярко представляя процесс в голове. Только сейчас Моргенштерн понял, насколько его партнёр на самом деле привлекательный. И насколько ярким может быть секс с ним, когда на сцену выходит влечение.        Молох вошёл в Моргенштерна, зубами крепко вцепившись в его плечо. Рукой он ласкал член мужчины. Возможно, Люциан сам часто делает также. Насаживается на что-то, мастурбирует, но самое важное в процессе — его мысли. Молох наслаждался тем, что был предметом вожделения генерала.        «Может, стоило привезти его сюда с самого начала?» — подумал главнокомандующий, закусывая плечо стонущего Люциана ещё сильнее.        Вернулись они спустя приличное время, когда остальные уже разошлись кто куда. Люциста пила газировку и делала вид, что слушает наскучившего ей Милуша. Йенс пытался взять штурмом крепость Слайза и хохотал, когда тот пытался защищаться, швыряя камушки.        Припозднились демоны потому, что Люциану потребовалось время, чтобы постирать плавки и вымыть интересные последствия близости из узких мест. Генерал вернулся с изменившейся походкой, и Люциста это приметила, но ничего не сказала.         — Ладно, вы развлекайтесь, а мне нужно поработать, — хмыкнул Молох в прекрасном расположении духа и направился в один из тех домиков, которые любезно предоставил Радко. Оформление договоров с Газалем не требовало отлагательств. Как только закончит, Молох снова присоединится к остальным.        Отпуск. Прекрасное слово отпуск.