Вольно, генерал: Стокгольмский синдром

      Газаль не воспринимал главнокомандующего серьёзно. Для него это была стена, которую можно сокрушить, если знать, как подступиться. Или же, если она совсем глухая, знать, где сделать ловкий подкоп. Словом, Молох — препятствие, перед которым ангел не собирался останавливаться. Тяжёлый взгляд не пронимал Газаля, угрозы не впечатляли, а пытки воспринимались как дружеская щекотка. Ангелом управляло любопытство: чем ещё этот демон мог его удивить? Есть ли пределы его фантазии? Может ли он сделать больнее?       Да, ангел чувствовал боль и собирал волю в кулак, чтобы смеяться ей в лицо. Смеяться в лицо Молоху.        Над головой кричали чайки, соль оседала в волосах. Волны шипели пеной и лизали берег. Пахло подкисшими водорослями и серой галькой. Несколько секунд назад Газаль с удовольствием цедил холодный виски, и в бокале позвякивали кубики льда. Сейчас они давно растаяли. Да и виски тоже канул в лету.        Молох прекрасно играет в кошки-мышки. Люциста хорошо научила его прилагать к силе ум. Бей, но так, чтобы усилие стало максимально полезным. Чтобы ударить всего один раз. Никакой суматохи — это удел трусов, которые боятся промахнуться — и промахиваются. Спокойно. Набери в грудь побольше воздуха, когда поймёшь, что момент настал. И нанеси удар. Молниеносный, безжалостный, до хруста в кулаке. И от твоего противника не останется и следа.        Газаль лежал на песке, стараясь не захлебнуться кровью. Правая сторона тела онемела, он не мог пошевелиться. В глаза и нос лезли волосы. Как хотелось, чтобы кто-нибудь подошёл и убрал их. Этому человеку Газаль пообещал бы всё на свете.        Над ним тёмным силуэтом навис Молох. В руках у него труба, которой он и оглушил Газаля. С неё на песок падала кровь и тут же сворачивалась.        — Люблю человеческий мир. Здесь всем приходится держаться в узде, чтобы их не поймали за задницу. Тебе, наверное, не хватает твоих крылышек сейчас? — как будто сочувственно поинтересовался Молох, усмехаясь. — Не отвечай. Знаю, что не хватает. Будь у тебя силы, тебе было бы что ответить на пробитую голову. Признаюсь, с этим перекошенным ртом ты нравишься мне больше. По крайней мере, не перебиваешь. Зря говорят, что насилие ничего не решает. По-моему, оно идёт рука об руку с вежливостью.        Газаль что-то промычал в ответ и почувствовал, что главнокомандующий взял его за шиворот и куда-то потащил. Вероятно, в сторону небольшой хижины, которую Газаль перекупил, чтобы залечь на дно. Он любовался морем и думал, как оно похоже на дикую, безликую массу, таящую в себе покоящуюся мощь. Титан, что однажды воспрянет.        — Мы оба дельцы, — кинул Молох и швырнул ангела на террасу хижины. — Оба в равных условиях. По крайней мере, сейчас. И мне хватило трубы, чтобы вновь получить превосходство.        Газаль почувствовал, как хрустнула от удара древесина. Ох, хлопотно будет заколачивать.        — Тебя тоже тошнит от… честных… поединков? — просипел Газаль, глядя по сторонам, но не застревая на глазах главнокомандующего.        — Ты о том, что сейчас не можешь двинуться? Нет, это не моя вина, — Молох покачал головой и оскалился. — Если бы ты смотрел по сторонам, всё могло пойти иначе. Твоя неосторожность — вызов для меня. Я подумал, что не представляю для тебя опасности. Ведь так? — главком приложил конец трубы к щеке Газаля. — Любишь гольф?        — Не то что бы очень, — поморщился ангел и отвернулся. — Но мне нравится настрой. Как ты смотришь на покер?        Газаль чувствовал, как начинают шевелиться пальцы. Восхитительное ощущение возвращающихся конечностей. Ангел делал вид, будто всё ещё парализован, и копил силы для хода конём. Он пытался сдерживать улыбку и немного хмурился. Играл напуганного и впечатлённого, изобразил нервный смех.        Молох сосредоточенно смотрел на ангела, замечая мелкие перемены, но не находя для них причины. Газаль начинал болтать, а это уже было дурным признаком. Он замахнулся и ударил ангела трубой, но тот остановил его на полпути. Молох почувствовал, как орудие выпало из рук. В мгновение ока дверь в хижину распахнулась и захлопнулась. Главком стремительно последовал за ангелом, выбив её. Беззвучно ругаясь, он вбежал за Газалем на кухню. Тот стоял с ножом в руке. Он улыбался.        — Уже интереснее, правда? Страсти накаляются, драма близится к развязке! Неужели злодей будет побеждён? — демонстративно хмурился и уже ликовал ангел. — Один мой удар, и наше свидание кончится. Скажи, ты будешь скучать по мне?        Молох нахмурился, чувствуя пульс в висках, и тоже безумно улыбнулся. Правда. Становилось интереснее. Азарт состоял не в том, чтобы размазать Газаля по стене. Гораздо веселее, когда задумываешься:, а сможешь ли? Главнокомандующий хотел проверить, как хорошо ангел владеет ножом, а он — уходит от него.        Газалю не понравился горящий взгляд главкома, поскольку он планировал произвести впечатление. Молох прищурился.        — Я злодей? — хмыкнул главком. — Только потому, что требую доли и уважения? Тогда ты плохо знаком с настоящим злом.        Газаль пошевелил рукой с ножом и сделал шаг назад, когда Молох стал надвигаться на него, желая поскорее схлестнуться.        — Не знаком? Ты что, только что меня оскорбил? Как некрасиво, — цокнул языком и покачал головой ангел. - Я, может быть, знаю о зле гораздо больше. Может быть, я порождение зла. Может, я его верный посланник? — он рванулся вперёд, и лезвие просвистело перед грудью отскочившего Молоха.        Главнокомандующий усмехнулся и насмешливо посмотрел на оппонента.        — Не с твоими крыльями о таком говорить. Ты втираешь мне какую-то дичь, чтобы выиграть время, — Молох засмеялся, когда схватил Газаля за руку при замахе и взял за шею — прижал лицом к столу. — Или же ты обиженный подросток?        — Ты не знаешь, что происходит на самом деле, приятель, — хмыкнул Газаль, пытаясь вырваться. — Небеса давно-о не те, какими ты их помнишь. Ты с ангелами давно-о не сталкивался. Да и когда, сиднем сидя в своём клокочущем вольере? Когда встретишь остальных ангелов, то вспомнишь о моём божественном обаянии. В сравнении с ними я — дипломат и деловой партнёр.        — Ты гад ползучий, — Молох приложил Газаля об стол, — который продаст любого. Я заставлю тебя подписать договор.        — А потом что? — фыркнул ангел. — Мне садиться к тебе на колени и кормить виноградом? У тебя есть для этого подстилки, боже упаси.        Главнокомандующий сдержался, чтобы не так открыто среагировать на провокацию.        — А потом я не сдам тебя твоим небесным друзьям. Если там всё давно не так, как я помню, значит, тебе туда не захочется. Как тебе такой расклад? Не отправляю тебя экспресс-доставкой на небо — ты подписываешь договор, и мы сотрудничаем?        Газаль пожалел о своём длинном языке и проругался про себя. Он отрезал последний путь отступления и досадовал, что лишний раз не промолчал. Ангел оправдал промах тем, что кровь из носа мешала думать.        — Я согласен. Но не думай, что победил, — проворчал Газаль, выронив нож. — В нашем договоре будет очень много мелкого шрифта.        — Этим займётся мой секретарь, — ухмыльнулся Молох и подал знак вышедшему из темноты Слайзу. — Подписывай не стесняясь. Всё как нельзя официально, даже с нотариусом.        Газаль нарочито неаккуратно полоснул пером по бумаге. Подписывать ему не хотелось чуть меньше, чем возвращаться на небо. Слишком долго он искал возможности вырваться оттуда без хвоста. Ангел отчётливо помнил, насколько безумной и параноидальной стала атмосфера на облаках. Каждый день писалась новая заповедь, учитывающая каждую ничтожную мелочь. Самый нелепый грех, запомнившийся Газалю, это «расхаживание с улыбкой на лице за три дня до Пасхи отныне толкуется как сочувствие Антихристу, возрадовавшемуся смерти Господа нашего». Тогда Газаль понял, что не в силах притворяться, что всё в порядке. Он натянул на лицо маску праведника, чтобы иметь доступ в сад. Он натянул маску богохульника, чтобы иметь доступ в ад. Он натянул маску афериста, чтобы иметь возможность побыть собой. Где? Хотя бы на пути с неба в ад и обратно.

***

       После выбитой из Газаля подписи Молох вышел из хижины и присел на песок. Чудесная пасмурная погода. Главком взял щепоть песка и пропустил через пальцы. Он слышал отдалённые плески, когда чайки ныряли за рыбой. Волны приносили на берег ленты колючих водорослей. Было бы немного теплее, Молох не преминул бы искупаться.        Состояние было медитативное. Когда ненадолго сливаешься с гармонией природы и будто сам становишься этим прибоем, птичьим криком, воем ветра. Молох был спокоен, поскольку поручил всё Слайзу, которому доверял. И он не знал, что между ними происходит довольно щепетильный разговор.        — Каково тебе: служить двум господам? Не подумай, что я осуждаю, наоборот, мне нравится этот либерализм, эта забота о собственной шкуре, — усмехнулся Газаль, заваривая себе чая. — Знает ли твой шеф, какие на самом деле щепетильные у вас отношения? Вряд ли. Узнает ли? Не знаю. Жизнь, она, конечно, штука строптивая. Обижен ли я на тебя? Ну что ты, как можно. Ведь ты не говорил обо мне, потому что боялся, что Молох всех нас перебьёт. За Райваса, дружка своего, боялся. Но ничего такого не произошло. Можно ли считать это удачным стечением обстоятельств? Непременно. Отменяет ли это твоё предательство? Незначительное, крошечное, ничтожное! Ма-ахонькая заноза в любимой заднице. Ну, конечно, не отменяет, солнышко. Благими намерениями ты вымостил себе дорогу в ад. В более глубокий и жаркий адок, чем ваш курорт, — широко улыбнулся Газаль одним ртом и выпил чая.        Ноздри Слайза немного вздулись, он прищурился.        — Да. Это правда. Но я молчал не потому, что я твой друг. И ничто из этого не говорит о том, что я стану помогать тебе обманывать Молоха. Я уверен, он что-то подозревает, но до сих пор ничего не устроил. Это делает ему честь. Если всё обстоит так, то я должен, по крайней мере, не копать себе яму ещё глубже. Ты будешь работать честно, и я об этом позабочусь.        — Он убьёт тебя, если узнает, малыш, — блеснул глазами Газаль и обошёл стол. Он приблизился к Слайзу и пальцами провёл по его груди.        — Вот примерно отсюда он начнёт вырывать твой позвоночник. Потом поварит несколько часов и похрустит под пивко, — ангел похлопал секретаря по груди и отошёл как ни в чём не бывало. — Как досадно, ведь ты талантливый юрист и даже почти верный товарищ.        Слайз стиснул зубы и сжал руки в кулаки.        — Он древний демон, — рыкнул он. — И не позволит водить себя за нос. И я не позволю.        Газаль смерил секретаря пренебрежительным взглядом.        — Ты смотришь на меня так, будто я доктор зло. Нет. Если ты искал вселенское зло, то явно ошибся адресом. Искать следует даже не в вашем адке, нет. Это даже не шутка про дурака и зеркало. У меня своя правда. У тебя. У Молоха. Всё решит количество голосов, и тогда посмотрим, кто станет президентом, — хмыкнул ангел и отставил кружку. — А теперь я прошу покинуть мой дом. Скоро с рынка вернётся мой кексик, и я не хочу травмировать его всякими чешуйчатыми исчадиями, — он ухмыльнулся. — До встречи, Слайз.        Секретарь собрал документы и вышел из хижины. Он посмотрел Молоху в спину. Ему показалось, что тот одобрительно усмехнулся бы, повернись вдруг лицом. Однако ничего подобного не произошло. Слайзу до конца хотелось верить, что ситуация выглядит именно так, как видит её он. Что Молох видит и понимает, что нельзя иначе. Секретарь уважал шефа по-своему, но и друзей ценить умел.        Неподалёку стояло дерево, с которого спрыгнула девушка в военной форме. У неё на плече была сумка со снайперской винтовкой. Торопливо сложив оружие, она быстрым шагом подошла к Слайзу.        — Привет, — хмыкнула Люциста. — Опять ни одного патрона. Мне почти совестно получать жалование.        — Ещё будет шанс, — усмехнулся Слайз, поглаживая саквояж с бумагами. — Как ты думаешь, кто он на самом деле? — он кивнул в сторону Молоха, медитировавшего на берегу. — Я никогда не мог точно сказать, о чём он думает.        — Не думаю, что это важно, — пожала плечами Люциста. — Мне кажется, это такой демон дела. Если есть какая-нибудь ерунда, он её решает и всё. Не опрашивает соседей, друзей и коллег, что они думают по этому поводу. Не пишет про ерунду эссе и не даёт интервью. Считает это ненужным. Есть такие, из которых и слова не вытянешь. Вот он — яркий пример.        — И вряд ли ведёт личный дневник? — с улыбкой поинтересовался секретарь.        — Вот стопроцентно нет, — фыркнула Люциста.        — А давай поспорим? — с азартом произнёс Слайз и повернулся к девушке. — Если ведёт, то выполнишь одно из моих желаний. Если нет, то я — твоё. По рукам?        Люциста прищурилась. Ей не хватало в жизни немного волшебства, поэтому возможность устроить при помощи секретаря маленькое чудо казалась выгодной.        — Надеюсь, дело обойдётся без розовых дневничков с феечками. По рукам! — засмеялась Люциста, и они пожали руки.        Если бы Молох обернулся, Слайз мог бы подумать, что он снисходительно хмыкает. Демон всё так же неподвижно сидел на берегу и любовался волнами.