3
28 сентября 2017 г., 00:37
Чего там хотел Чимин в августе? Оказаться на море? Именно сейчас, думая о себе, парень понимает, что качается на волнах. Увы, не на самом деле, и далеко не в лучшем варианте. Если сначала Пак был наверху — радостно гулял по магазину, то затем он падал, вспоминая о забытых вещах в камере хранения. Двадцатью минутами ранее парень весело общался с новыми родственниками, а теперь он вновь опустился из-за Юнги. Теплый прием обнадежил парня, как оказалось, зря. Зеленоволосый присаживается на подушку рядом с напольным столом и берет в руки планшет, кивая младшему, чтобы тот располагался. Комната была в разы меньше той, в которой жил Пак в Сеуле, а если учитывать, что здесь будет спать два человека — жизнь начинает казаться невозможной. Оглядев слишком уж скромные апартаменты, рыжик подходит к старому шкафу и несмело открывает его. Чуть больше половины пространства свободно, но на данный момент и это не может порадовать. Присаживаясь на пол, Чимин осознает, что в комнате довольно душно, хриплым голосом спрашивает, можно ли открыть окно, и закусывает губу от досады, слыша в ответ, что у него пять минут на распаковку. «Какой грубый», — проносится в голове, но спорить не хочется — неизвестно что еще может удумать этот придурок. Вывалив всю одежду из рюкзака на пол, парень внимательно оглядывает небольшую кучу, решая, что куда положить. Шорты и майка так и продолжают одиноко валяться в сторонке, когда Чим отходит от шкафа и начинает медленно раздеваться. Юнги, что наблюдал за всем из-под тишка, чуть было не подавился воздухом, не ожидая подобного. Тело этого хлюпика оказалось противоположностью всех предположений Мина (он уже и о теле думал?) — стройное и подтянутое, казалось, без единого изъяна, уж слишком идеальным выглядело. Губы резко пересыхают, и язык машинально выглядывает, чтобы слегка увлажнить «почву», что не скрывается от случайного взгляда рыжеволосого. Юнги вздрагивает и спешит уткнуться в планшет, а Чимин подходит к сменной одежде, поглядывая на хена с подозрением, спешно натягивает любимые вещи и подходит к брату, зачем-то говоря, что он собрался.
— Отлично, тогда пойдем, — оживился Мин. Ему все еще было неловко от того, что его поймали с поличным секундами ранее, но еще больше убивало, что спалился там, где совсем не следовало бы. — В огороде полно работы, а так как ты здесь в роли помощника, то мы легко найдем тебе много заданий.
Рыжеволосый открывает рот от удивления, не веря собственным ушам. Видимо, мать отправила сына и преднамеренно ничего не сказала. В этот момент захотелось найти телефон в одном из многочисленных отделах рюкзака, позвонить родителю и высказать кучу претензий, разрыдаться и сказать, что и она предатель, теперь Чимин действительно одинок. Обида сковывала тело, но слезы не появлялись, уступая место поджатым губам и грустным глазам. Пак находит в себе силы кивнуть утверждающе и просит еще минуту, чтобы поговорить с матерью. Как назло, трубку она не подняла, тем самым еще больше выбесив рыжика, но наглый Юнги, указывая рукой на наручные часы, не дал даже разозлиться, как следует. Чимин даже благодарен, пусть даже если он так решил глубоко в себе, не решая сказать об этом вслух.
Натянув кеды, рыжеволосый угрюмо потопал за старшим, что и не думал дожидаться, пока брат соизволит шевелиться быстрее. У Мина были свои дела, уже несколько минут он копается под навесом, выбирая необходимые принадлежности, в то время как младший с опаской смотрит на белого чиндоккэ, гуляющего вдоль длинного забора. И вот, спустя несколько минут зеленоволосый подходит к брату и протягивает ведро с тяпкой, дает команды Джину и выходит за пределы дома, дожидаясь своих попутчиков.
Идти пришлось не долго, но за этот небольшой промежуток Чимин повстречал множество людей с фотоаппаратами и другими принадлежностями, которые использовали туристы. Непривычно было видеть всех этих людей, но вспоминая, что деревня Хахве — а именно здесь Чиму придется провести как максимум месяц — историческое наследие, парень старался не показывать своего удивления, как бы говоря, что он один из местных. Пак старается не отставать, но замечая на себе пристальные взгляды, невольно тормозит, съеживаясь. Джин бежит следом, и если бы не он, Юнги не пожалел бы пару ласковых для «любимого» братца. Рыжик прибавляет шаг в очередной раз за эти несколько минут, ибо радостный пес был не против поиграть с оголенными ногами гостя, пожевать нежную на вид кожу. Мин, оборачиваясь в очередной раз, не сдерживает смеха, скручиваясь пополам. Чим недовольно опускает взгляд вниз, встречаясь с добрыми глазами собаки. Именно из-за такой странной реакции на нее Юнги сейчас смеется с младшего, совсем не обращая внимания на прохожих.
Зеленое поле было действительно огромным, а сейчас, стоя в самом начале, оно казалось намного больше, чем в то время, когда парни проезжали мимо на скутере. Заметив бабушку, братья подошли, чтобы получить план работы. Пройти грядку и выбрать арахис, отделить его от земли и упаковать на складе. Чимин уже думает спросить о ее местоположении, как слышит тихий вздох старшего, что развернулся и пошел в обратную от поля сторону. Чиндоккэ припустился следом, и Чимину не осталось ничего другого, кроме как последовать примеру. Как оказалось позже, арахис рос на домашнем огороде, именно тогда Чим и понял, что вся эта беготня изрядно его помотает. Сначала Пак долго не втыкал, где можно найти картонные коробки, а по приходу старшего тут же их нашел, глупо улыбаясь. Затем рыжик чувствовал неловкость от того, что перчатки были только для Юнги. Руки марать отчего-то не хотелось, к тому же проснулась внезапная брезгливость ко всему, что находилось в ближайшем окружении. Мин тоже это замечает, осыпая младшего роем матерных фраз, отчего Чимин чувствует обиду и желание убежать, но крепкая хватка руки в грязной перчатке не дает ступить и шагу. «Ты не уйдешь никуда», — с ненавистью цедит сквозь зубы зеленоволосый, выделяя последнее слово по слогам, толкает брата прямо в грядку лицом и даже бровью не ведет. Если бы не домашние тренировки, лицо и правда бы оказалось в земле, а так пострадали только любимые ручки. В голове уже проносится тысяча вариантов того, что сейчас следует ответить, но все та же гребанная перчатка (она бесила больше, чем сама рука в целом) продолжает контролировать не послушное тело. Опустившись на корточки, Юнги слегка хлопает парня по плечу и хрипло смеется, чувствуя удовольствие от того, что воплотить план в реальность удалось.
— А теперь запоминай, как с этим нужно разобраться! — рявкает, но на удивление спокойно и медленно показывает, чтобы Пак все запомнил.
Повторять дважды не приходится — Чимин был напуган до такой степени, что готовность имелась даже для самой сложной работы (зря). Руки трясутся, действия неуверенные, а корни с самим арахисом остаются в земле, отдавая лишь свои тонкие стебли. Парень искренне недоумевает, почему у хена получилось, а у самого вообще никак. Грустно поднимая глаза, рыжеволосый думает найти ответ на свой вопрос или предложение помощи, но вместо этого получает еще одну порцию издевок.
— Ты когда-нибудь копал руками? — Чим подумывает ответить, что вообще не копал, но чувствуя продолжение, не решился открыть рот. — Нам не нужны эти стебли, поэтому выдирай правильно!
Рыжая макушка трясется, а горячие слезы падают на испачканные руки. Юнги отходит куда-то, а Чимин поверить не может, что его бросили одного среди этой огромной грядки. Перед глазами все плывет, и юноша тут же бросает свой собранный недоурожай, отдаваясь эмоциям. Чиндоккэ появляется неожиданно, заставляя упасть на землю и вымазать светлые шорты. Завывания вмиг набирают обороты в громкости, а испуганная собака смотрит на рыжика, не решаясь подойти ближе. Пак это чувствует и отползает назад, тем самым растирая грязь еще больше. Безопасность важнее, так ведь? Но Чимин продолжает биться в истерике, норовя развалиться прямо на этой грядке. Белые лапки интенсивно роют землю, совсем не специально попадая в юношу, а потом раздается радостный лай, когда корень арахиса оказывается на поверхности.
— Достаточно мять нашу растительность, — холодно произносит Мин, приказывая подняться. В его руках видна лопата, а в глазах читается что-то типа «я помогать тебе не буду, но для легкости используй лопату». — А теперь нормально работаем. Я копаю, а ты вытягиваешь, от стеблей не отделяй. К сожалению, ты собственноручно убил те три ростка, я не уверен, что плоды уже готовы.
До Чимина не сразу доходит, что над ним просто посмеялись, заставляя заниматься такой грязной работой в прямом смысле этого выражения. Кстати об этом: перчатки слетают с бледных ладоней и приземляются прямо перед рыжиком. Значит, он еще и руки зря вымазал? Плакать уже нет сил, так же как и злиться. Пак вытирает слезы предплечьем, готовясь к аду рядом с братом. Парень послушно просовывает руки и подходит к старшему, что успел уже подкопать несколько кустиков.
***
Спустя два часа парни разлеглись на веранде, чтобы отдохнуть. Чимин никогда не работал до такого состояния, что руки уже просто не чувствовались, даже несмотря на то, что делались небольшие перерывы. Казалось, что Юнги и вовсе не работал, потому что выглядел очень даже хорошо — его лицо не было таким замученным, а глаза не слипались, предвещая близкий сон, лишь влажная майка от пота доказывает не только присутствие, но и сам сбор урожая. Ведь именно он перетащил арахис на картонках, что некогда были коробками. Мин опустошает стоявшую бутылку с водой наполовину и мнется, предложить ли мелкому. А у того и сил нет сказать, он лишь жалобно смотрит в глаза, пытаясь передать всю ту боль и усталость. — Ты хочешь, чтобы я тебя напоил? — последние слова произносятся особенно страшно, а лицо выражает все то непонимание и нежелание помочь. Страх заставляет сжаться, но веки опускаются, как бы утвердительно отвечая. — Ну ты прихуел, мелкий, — шепчет Юнги, подсаживаясь ближе. — Если хоть одна капля окажется на мне — ты не получишь воды до начала нового дня. Мин приподнимает верхнюю часть тела Чимина и садится ровно на это место, аккуратно кладет голову поперек к себе на колени и слегка приподнимает их, подносит бутылку к лицу и не спеша позволяет жидкости спуститься вниз. Рыжеволосый, не стесняясь, с жадностью глотает прохладную воду, опустошая бутылку, а затем с благодарностью смотрит на старшего. А Юнги эта благодарность вообще не нужна. Он старается как можно быстрее свалить от мелкого и перекусить, наконец, как вдруг его останавливают, придерживая за рукав футболки. Парень уже думает всыпать мелкому наглецу, но замечая дедушку, вынужденно остужает пыл и смотрит как можно спокойнее. Старший протягивает тарелку с нарезанными яблоками и кивает в сторону гостя, мол, угости его. На что зеленоволосый фыркает, но принимает посудину, сразу проглатывая три кусочка. Кормить Чимина совсем не хочется, но этот веселый взгляд дедушки, который будто знал обо всем, был прикован к спине и следил за каждым движением внука. Мин принимает ту же позу и с недовольством пихает яблоко в глотку. Рыжик давится, с испугом глядя на старшего, расширяет глаза, и в уголках стремительно скапливаются слезы. Юнги аж неловко становится, он тут же поворачивает брата на бок, дает откашляться, постукивая по спине, а затем пробует покормить заново, уже более нежно и мягко. Наблюдать за тем, как Чимин еле пережевывает это несчастное яблочко сродни наблюдению за ребенком. Такой же невинный взгляд, полный доверия, и благодарная улыбка за очередной кусок. После того, как цветная шпажка не натыкается на фрукт, к старшему приходит понимание того, что всю еду он скормил этому существу. Желудок предательски урчит, но что-то сделать уже поздно: во двор возвращается бабушка, несущая в корзинах пекинскую капусту и репку. Юнги по привычке подрывается с места, чтобы помочь, забывая о Чимине, который чуть не ударился головой о деревянную поверхность. Глядя вслед старшему, Пак чувствует неловкость, ведь именно из-за него хен не смог покушать и остался голодным. Оставалось надеяться, что ужин будет скоро, и Мин сможет подкрепиться. Но уже в следующую секунду парень не может думать ни о чем другом, кроме блаженства от неподвижного отдыха.***
Удобно расположившись на кухне, Юнги уже думает приступить к чистке капусты, как вдруг бабушка останавливает и зовет Чимина, говоря, что тому будет полезно все увидеть. Если бы голос подал зеленоволосый, Чим бы даже решился послать старшего куда подальше, но вот ради пожилого человека пришлось взбодриться и живо подойти, чтобы не злить и не заставлять себя ждать. Натянутая улыбка сползает с лица, как только мозг переварил информацию. Сейчас ему придется готовить кимчи в большом количестве вместе с Юнги. Старушка желает удачи и спешит уйти, чтобы отдохнуть, а потом начинать готовить ужин. Рыжеволосый настороженно смотрит на хена, не зная, что делать, пока тот не гаркнул, изрядно потрепав нервы. Наблюдая за ловкими пальцами Юнги, Чимин пытается повторить, судорожно вздыхая, чувствуя в очередной раз поражение. Казалось бы, первый этап, еще просто подготовка, но уже здесь хочется выть от бессилия. Мин одаривает младшего обидными прозвищами и перехватывает инициативу в свои руки, посылая рыжика в абсолютно ненужные места. Посмотреть, где Джин, затем отнести ему еды, помыть и без того чистую кружку, вытереть стол… Пак сбивается со счета всех дел, что успел выполнить в то время, как Юнги закончил с готовкой соуса. Теперь необходимо засолить капусту, к великому удивлению эта честь перепала на плечи одного Чимина. Складывая в старые деревянные бочонки готовую еду, рыжик удивлялся, как вообще смешивалась современная техника с историческими реликвиями в этом доме. Понятно было, что на холодильнике, микроволновке и плите настоял Юнги, чему был безмерно рад Пак. Хотя, в голове всплывали мысли о том, что так живет не только дом Минов, но и других коренных жителей. Как только последний бочонок закрылся крышкой, рыжик вытер тыльной стороной ладони выступившие капельки пота на лбу. Неплохо было бы отдохнуть и помыться, но дедушка, притащивший пустые ящики, думал иначе. «Там персики попадали, соберите». Глаза младшего расширяются от ужаса, ведь, кто же столько работает, но видя наглую ухмылку Мина и то, как он быстро направляется к ящикам, нехотя плетется следом.***
К вечеру туристов почти не было видно, остались лишь некоторые, договорившись с хозяевами о ночлеге. Об этом Чимин узнал от Юнги, которому было лень собирать урожай в тишине. Зато теперь Пак понял, почему одна жилая комната оставалась пустой — специально для таких туристов, в число которых Пак, к счастью, не входит. Переключая внимание на работу, рыжеволосый замечает, что персиков нападало действительно очень много. Хотя, в этой деревне, наверное, всего много, но собирательство даже понравилось Паку, это было не столько утомительно, как заготовка капусты или же очищение арахиса от земли. Плоды были крупными и удобно помещались в не совсем большую руку Чима, побитых почти не было, поэтому Пак сделал предложение, что персики собираются каждый день. Местные ребята, которых можно было заметить в паре десятков метров, такие же, как и Чимин с Юнги, тоже выполняли работу по поручению старших; это придало уверенности и сил подуставшему парню. Желудок зеленоволосого в который раз пытался обратить на себя внимание, но только Чимин грустно вздыхал, виня во всем себя. Сверстников на поле становилось все больше, и Пак невольно стал обращать внимание на их обувь. У каждого на ногах имелись кроксы, лишь рыжик был белой вороной в своих кедах. Даже на Юнги были кроксы. Голубые, похожие на такие, как у Чима, только носки оставались открытыми. Мысленно ударив себя по лицу, юноша старательно переключается на еще не собранные персики, решая не думать о забытом пакете в магазине. После того, как все ящики были перенесены к дому, Юнги наконец смог облегченно вздохнуть, передавая права смотрителя Джину, который уже заждался гостя, чтобы поблагодарить рыжего за вкусную еду. Услышав писк за спиной и быстрые шаги, Мин спешно оглянулся, ведь пропускать такое веселье явно не хотелось. Увы, весело не было. Рыжеволосый с разбега прыгает на брата, а тот рефлекторно соединяет руки в замок, не давая телу упасть. Ноги обхватывают талию, а руки шею. «Эй, мелкий, чего удумал?», — начинает возмущаться зеленоволосый, но видя страх в глазах напротив, понимает, Чимин даже не осознает, в каком положении находится сейчас. Джин нарезает круги вокруг хозяина и любимого гостя до тех пор, пока старший шумно не выдохнул, давая понять, что играть никто не намерен. Собака опускает голову, совсем как Чимин, и быстро подбегает к бабушке, решая повеселиться с ней. Мин уже думает отпустить надоедливого брата, но тот вцепился мертвой хваткой, видимо, еще не отдавая отчета своим действиям. «Пожалуйста, не оставляй меня», — пищит младший, опровергая предположение. Но Юнги по барабану. Разжав руки, парень ждет, пока его отпустят, и спешным шагом удаляется в сторону туалета.***
Джин радостно виляет хвостиком, глядя на полюбившегося человека, что спокойно гладит его белые лапки, сидя на корточках. Чимин слегка улыбается в ответ, решаясь почесать зверька за ушком, слегка подается телом вперед и удивляется, не замечая страха в чужих глазах. «Он доверяет мне», — проносится в голове, и от этого на сердце становится теплее. Мин, проходивший мимо, лишь фырчит, явно ревнуя собаку к Чимину. Бросив тихое «пора ужинать», спешно подходит к дому и заходит на кухню. Только после этой фразы Пак понимает, что действительно проголодался — последний перекус был в районе обеда, а сейчас на деревню медленно опускается вечер. Голодный желудок, будто понимая мысли, урчит не громко, намекая хозяину о том, чтобы тот поторопился. Ноги затекли от долгого положения в неудобной позе, но как только Джин встал следом, страх вновь окутал тело, позволяя передвигаться даже на ватных ногах. Рыжик залетает внутрь, будто пришел с голодного края, опасливо оглядываясь назад, и только потом останавливается, чтобы все рассмотреть. Стол ломился от еды, приготовленной бабушкой, но так как кроме Чимина, привыкшему кушать мало, никто не удивился, можно сделать вывод, что такое явление было ежедневным. Даже сидя на мягкой подушке, рыжеволосый не может выйти из транса, не зная, что попробовать сейчас, а что оставить на потом, но не сильный тычок сбоку и взгляд, полный недоумения, заставляют схватить палочки и подхватить ими еду из ближайшей мисочки. Отварную рыбу Пак просто ненавидел, но внезапно заострившие внимание три пары глаз вместе с совестью в придачу не позволяли положить еду обратно. Слегка дрожащими руками парень пробует скумбрию и спешит заесть рисом, чтобы перебить вкус, но в итоге замирает на месте, чувствуя необычный пищи. Бабушка рассказывает, что рыба — ее коронное блюдо, которое понравится даже самому привередливому гурману. Чимин краснеет, осознавая, что не удалось скрыть свой надменный взгляд до того, как откусил небольшой кусочек. Хочется извиниться, но почему-то стыдно, оттого получается каша из слов, в потоке которой ничего не понять. Рыжик кушает в привычном для себя темпе, но видя, что скорость Мина выше, сам невольно начинает жевать быстрее. Казалось, что такую порцию пищи будет нереально осилить, но как только последний кусочек стиснули зубы, Чим убедился в обратном. А все благодаря Юнги, который сказал в самом начале, что едят здесь все редко, но много. Наблюдая за старшим, рыжик так же благодарит за еду и, переваливаясь с ноги на ногу, покидает кухню. Живот болит от переедания, а ноги совсем не хотят нести уставшее, грязное и непривычно тяжелое тело. Оказавшись в комнате, Чимин падает на пол, не желая вставать, закрывает глаза и ненадолго проваливается в полудрему. Юнги действительно безжалостен: грубо пинает младшего, потому что ноги лежат на пороге и препятствуют движению, проходит к шкафу и ворчит, ища что-то для себя. Краем глаза Пак замечает полотенце, банные принадлежности и сменную одежду. Сон испаряется, а на его место приходит резкость с долей наглости. — Можно я с тобой мыться пойду? — Юнги уже думает ответить в привычной манере, но его прерывают. — Мои гель и шампунь остались там, в магазине, так что позволь мне только сегодня воспользоваться твоими вещами.
