«Адское лето», или как я влюбился в своего брата

— Можно я с тобой мыться пойду? — вопрос виснет в воздухе, а зеленоволосый застывает на мгновение, переваривая услышанное. «Нельзя терять бдительность», — думается Юнги и тот уже думает ответить в привычной манере, как вдруг слышится продолжение фразы. Мин шумно сглатывает, еле заметно кивает и просит поторопиться. Выйдя на улицу, парень заметно расслабляется, вдыхая полной грудью свежий поток воздуха, а потом смотрит назад, в комнату через открытую дверь, и еле заметно улыбается, наблюдая за суетящимся мелким. Тот на радостях хватает первые попавшиеся вещи и выбегает вслед за братом, чтобы случайно не отстать, но заметив, что он остановился, сам невольно замечает шаг и ждет. «Слушай», — говорит Мин и поднимает глаза к небу. Рыжик ожидает продолжения, тупо пялится на старшего и совсем тихо переспрашивает, что же слушать. «Природу, идиот!», — правда, после подобного проявления раздражения ни одному больше не хочется стоять посреди двора, не понятно из-за чего. До душа, как, в общем-то, и до других комнат в этом доме, пришлось добираться через весь двор, но в этот раз Джина не было видно, что очень поразило Пака. Входя внутрь, Юнги спешно стягивает свои вещи, совсем не обращая внимания на смутившегося младшего, заходит в современно оборудованную кабинку и включает воду. Чимин ни разу не принимал душ с кем-то еще, поэтому естественно, что он смущался и чувствовал неловкость. Юнги же представил, что моется один, сосредоточив все внимание на мытье. Краем глаза зеленоволосый замечает, что младший уже не стоит в сторонке, смущенно прикрывая ладошками пах, а становится под струи теплой воды, но сохраняет дистанцию между собой и хеном, боясь коснуться его в лишний раз. Усмехнувшись, Мин просит намылить себе спину, вновь вгоняя брата в краску. Казалось бы, что краснеть больше некуда, но когда Мин решил в ответ намылить спину и случайно коснулся членом ягодиц в то время, как Пак нагнулся, ведя мочалкой по ногам, рыжеволосый смог опровергнуть это предположение. В горле пересыхает, и Юнги сглатывает вязкую слюну, так и не отлипая от младшего. Он и сам не понимает, почему не смог отойти, хотя отчетливо понимал, в каком положении они находились. Чимин медленно разгибается, первым отстраняется, резко вжимается в кафельную стенку, но не реагирует на боль и холод, ибо смущение сильнее. Мин словно «оживает» и так же делает шаг в сторону, увеличивая расстояние. Хрипит тихое «прости», от чего у младшего кожа покрывается мурашками, а плечи слегка подрагивают от неожиданности. Кое-как рыжик кивает в ответ и спешит смыть мыльную пену, выбегает из кабинки, спешно бросая «я все», и заворачивается в полотенце. На двух рядом стоящих стульях и полу валяется грязная одежда Пака, который даже не удосужился собрать ее в одном месте. Нога уверенно футболит шорты, а затем и майку к стиральной машине. Как только Чимин повернулся к чистой одежде, невольно застыл с открытым ртом. Оказывается, кроме трусов и полотенца, которое уже покоилось на бедрах, парень ничего не взял. В отличие от Юнги. Глядя на аккуратно сложенную стопку вещей, можно заметить, что кроме нижнего белья здесь есть и спортивные штаны, мягкая мастерка с капюшоном; уж он-то не замерзнет, добираясь до дома. Но, что сделано — то сделано, Пак натягивает то, что имеется, накидывает полотенце, словно плащ и выбегает из теплой комнаты, заметив, что Юнги уже выключил воду.

***

Прошло пять минут, десять… Чимин так и сидит в углу комнаты, опираясь спиной к стене, и с грустью смотрит в открытое окошко, которое являлось единственным источником света. Как ни странно, но даже тот круглый кусочек сыра — а именно так Пак называл луну — смог пролить немного света внутрь. Уже около получаса парень смотрит на темное небо, где появлялись звезды, и ждет непонятно чего. Юнги так и не вернулся после душа, скорее всего, пошел гулять, одежда же теплая с собой. Устроив голову на коленях, рыжеволосый тяжело выдыхает, перемещая взгляд на пол. Было немного обидно, что Мин ушел и не позвал с собой, с другой же стороны, Чимин ему совсем не нравится, так с чего вдруг он будет это делать? В любом случае, Пак не пошел бы. Еще раз вздохнув, парень поднимается на ноги и не спеша выходит на улицу. В другой жилой комнате темно, видимо, бабушка с дедушкой ложатся спать рано, и Чим порадовался, что никто не увидел его с полотенцем несущегося по двору. Спрятав руки в задние карманы джинсов, рыжеволосый вышел за пределы дома, решая немного освоиться. Это вообще само по себе странно, ведь Чим — совсем не тот тип людей, просто… Он и сам не знает, что заставило его выйти. В любом случае, юноша нисколько не жалел о своей ночной вылазке. Ничуть. Благодаря кедам шаги получаются совсем неслышными, и это одна из причин, почему именно эта обувь является самой лучшей и любимой. Где-то за однотипными заборами завывали собаки, теплый летний ветер трепал еще не до конца высохшие волосы, заставлял деревья шелестеть листвой. Высокие фонари, такие же старинные, как и дома, приковывали внимание не только Чимина, но и насекомых, что вились в воздухе у зажженной лампы. Такая еще не совсем ночь казалась поистине волшебной, Пак даже остановился, чтобы глубоко вздохнуть, запечатлеть этот момент в памяти. Долго восхищаться не пришлось — где-то сзади раздаются чьи-то голоса, отчего рыжик вздрагивает и, совсем не думая, несется вперед без оглядки. Абсолютно не запоминая дороги. Когда дышать трудно, а в боку невыносимо колет, парень сбавляет скорость и идет быстрым шагом, наконец, позволяя себе оглянуться. Оторвался. Его никто не преследует. Чимин радостно улыбается и садится на коленки прямо посреди дороги, надеясь так отдохнуть. Казалось, что за время бега на улице стало теплее, но позже парень убедился в обратном, восстанавливаясь следующие несколько минут. Дыхание приходит в норму, рот уже не хватает так жадно воздух, а грудная клетка не вздымается так часто. Холодный поток ветра пробирается под легенькую рубашку, в которой рыжик приехал в деревню, парился всю первую половину дня, отчего кожа становится гусиной, и тело сжимается. Оглядываясь по сторонам, Пак понимает, что совсем не знает своего местоположения. С двух сторон лес, возможно, Чимин ехал здесь днем, но даже если это и так, ничего не изменится. Где-то вдалеке за спиной виден поворот, именно оттуда он выбегал. — Спокойно. Я просто пойду назад в том же направлении, и все будет хорошо, — успокаивает сам себя и закрывает глаза, считая до десяти. Дойдя уже до восьми, парень вздрагивает, слыша за спиной рев мотора. Никто не знает, что взбредет в голову водителю, надо делать ноги. В ладони впиваются мелкие камешки, оставляя следы после себя и незначительную боль. Но, несмотря на это, Чимин дрожащими руками опирается об асфальт, чтобы встать, но получается это у него далеко не с первого раза. Пройдя пару шагов, Пак спотыкается об собственные ноги и падает в достаточно неудобную позу, прижимая ладонь телом и вскрикивая от боли. Уже совсем отчаявшись, рыжеволосый тихонько скулит, потому что водитель все-таки остановил свой транспорт в паре метрах от него и быстрыми шагами идет вперёд. — Мелкий, ты совсем больной? Что забыл на проезжей части? Недовольный возглас в тишине звучит особенно громко, отчего Чимин сжимается, жмурит глаза. Голос еще раз слышится, уже совсем рядом, но из-за страха невозможно ничего разобрать. Руки рефлекторно прикрывают голову, а ноги поджимаются к животу. Так просто он не дастся. Горячие слезы стекают по холодным щекам, а в голове проносятся угрюмые мысли о том, что его либо изнасилуют, либо убьют. Ни один из вариантов не устраивает, пугает еще больше, так, что тело начинает дрожать уже далеко не из-за холода. Теплая ладонь касается плеча, а одинокие слезы перестают быть таковыми, всхлипы вырываются один за другим, а как только руки чувствуются на талии, готовые вот-вот поднять тело, ноги сами распрямляются для того, чтобы дать отпор. Первый удар достаточно удачный, кед проходится по голени, нехило так проходится, что даже слышится вскрик со стороны, но в следующую секунду поражение переходит на маленького бунтаря. Оседлав бедра Чимина, незнакомец сжимает ладони на тонких запястьях и прижимает к асфальту на уровне головы. Открыть глаза рыжику до сих пор страшно, он повторяет бесчисленное количество раз, чтобы его отпустили, и пытается вырвать свои руки. Хватка усиливается, отчего парень вскрикивает, но через секунду замолкает, чувствуя что-то тяжелое. Чужие губы мягко сминают чиминовы, наглый язык слегка надавливает на нижнюю губу, заставляя открыть рот. От неожиданности Пак сдается, позволяя незнакомцу делать все, что вздумается. И не то, что бы Чиму это не нравилось, совсем наоборот, он всегда мечтал о нежных поцелуях под открытым небом ночью… но не с маньяком же! Распахнув глаза, рыжеволосый теряется. Смутно знакомые зеленые волосы и бледная кожа. Господи! Его целует сам Мин Юнги! Чимин аж давится воздухом, не веря в происходящее. Старший слегка отстраняется, позволяя Паку набрать в легкие воздуха, замечает, что истерить и брыкаться мелкий не будет, разжимает руки и падает на спину рядом с Паком. — Закончил рыдать? — нарушает молчание Мин, поглядывая в сторону. — Что ты здесь забыл? — в ответ слышится тысяча извинений, но никак не внятное оправдание. Юнги тяжело вздыхает, поворачиваясь на бок, к Чимину, притягивает его к себе и едва ощутимо гладит по волосам. Проходит немало времени, прежде чем рыжеволосый начал свой рассказ с достаточно глупым сюжетом, постоянно сбиваясь и начиная сначала. Юнги не торопит, успокаивающе поглаживает, вытирает вновь появившиеся слезы и говорит, что все хорошо. Завернув дрожащего брата в свою мастерку, зеленоволосый осторожно поднимает тело на ноги и ведет к оставленному скутеру. А что Чимин? Чимин глупо улыбается, хватаясь за Мина, как за спасательный круг, самозабвенно вдыхает едва уловимый запах хена на мягкой мастерке, хранившей его тепло. Он не знает, быстро или долго они ехали, зато знает, что все-таки не безразличен старшему. Уже около дома Пак слезает на землю и благодарно смотрит на Юнги, что только что поставил два пакета перед ним и удалился во двор, чтобы загнать транспорт. Рыжик поверить глазам не может! Это те самые чиминовы пакеты. Выходит, Мин не гулять ездил, а в магазин за вещами, потому что растяпа несносный братец забыл их там. Долго мечтать не пришлось, со двора слышится недовольный голос Юнги. Рыжик испуганно хватает вещи и забегает внутрь, не забыв закрыть ворота. Уже в комнате Чимин благодарит старшего, на что тот фырчит, ничего не сказав. Младший растерянно стоит на пороге и наблюдает за расслабленным братом. Тот, расстелив на полу футон, подходит к комоду и достает последние вещи — не совсем удобную подушку и спальные шорты с майкой. Оглядывая себя в отражении висевшего рядом зеркала, рыжеволосый теряется, не зная, как поступить. Чистой одежды нет, лишь белая майка, которая будет красоваться на нем завтра. Другого выбора просто не остается, парень медленно стягивает с себя одежду, стараясь не замечать внимательного взгляда в свою сторону, по привычке оставляет вещи валяться и мяться на полу. Оставшись в одних трусах, Пак спешит к постели, потому что Юнги заставляет напрячься и смутиться. Нырнув под теплое одеяло, парень с облегчением закрыл глаза, не желая знать, что Юнги смотрит на него с вызовом и думает, какой же наглый этот мелкий.