«Адское лето», или как я влюбился в своего брата

— Хен, я, правда, умираю! Давай немного отдохнем! — вопит Чимин посреди длинной дороги вдоль поля. Парню было действительно нелегко проходить такой большой путь, а если учитывать, что еще и в горах не будет возможности посидеть, Пак не продолжает ныть, представляя, как тяжело ему придется. На самом деле Юнги не воспринимает все мольбы со стороны младшего, ему хочется лишь развернуться и врезать, да посильнее, чтобы тот заткнулся на ближайшие полчаса, но стальные нервы, выработанные долгими мучительными годами, не позволяли сорваться и совершить бездумный поступок, после которого он по любому будет жалеть. Стиснув зубы, зеленоволосый старается не обращать внимания на надоеду-брата, только вот тяжелые шаги выдают его с поличным. Спустя еще минут пять периодических восклицаний Мин уже думает ответить что-то в один из промежутков и даже разворачивается, но увидев рыжую макушку, лежащую в метрах пятидесяти от себя, дергается от испуга и со всех ног мчится назад. Страх не покидает парня, лишь разрастается, позволяя не самым лучшим мыслям крутиться в голове. Спотыкаясь и еле удерживая равновесие, Юнги опирается руками о колени и прикрывает на мгновение глаза, чтобы собраться и не упасть случайно. Пока Чимину нужна помощь, Мин не может позволить себе быть слабым. Распахивая глаза, зеленоволосый присаживается на колени и старается не обращать внимания на сбившееся дыхание, которое не восстановится так быстро, как хотелось бы. Тело брата обездвижено, а закрытые глаза и умиротворенное дыхание заставляют усомниться, в обморок ли упал младший. — Хен, теперь я могу немножко отдохнуть? — лениво открывает один глаз рыжик и смотрит почти безразлично. — Идиот, чего разлегся посреди дороги?! А если бы ты в обморок упал? Хотел отдохнуть — надо было нормально сказать! — злится Юнги, но в душе вздыхает с облегчением, что Пак не пострадал. — Я уже давно об этом говорил. Чимин всячески возражает, но под напором старшего сдается, что да, не надо было постоянно ныть, тогда бы и отдохнуть можно было бы. Но заметив, что зеленоволосый поднимать его не пытается, улыбается и спокойно кладет голову на землю. Пак не думал, что хен будет так беспокоиться за него, с одной стороны ему было стыдно из-за того, что заставил зря волноваться, но ведь не он же в этом виноват? А с другой стороны было безумно приятно, хотелось петь, ну, или хотя бы кричать от радости. Несомненно, это смущает, но другой реакции Чимин не может представить, чтобы показать весь восторг. Иссякшие силы не позволяют сделать и этого, поэтому рыжик обессилено закрывает глаза, серьезно обижаясь на себя. Мин садится в позу лотоса, ибо коленки болят из-за впившихся в кожу маленьких камушков, валяющихся на дороге, и достает камеру из рюкзака. В объектив попадает поле, залитое лучами только начинающего заходить солнца, деревья с осыпавшимися плодами, бескрайнее небо с летящими птицами, и… Чимин, умиротворенно лежащий на земле. Он не спит, но совсем не обращает внимания на брата, возможно, даже не в курсе, что стал случайной моделью, но невольно открывает глаза, слыша бурчание со стороны. С губ срывается недовольный стон, но парень покорно поднимает свою тушку, начинает отряхивать вымазавшуюся одежду (не стоит, Чимин, тебе все равно не вернуться домой чистым), и смотрит на удаляющуюся спину с обидой. Юнги даже не помог подняться, не то, что отряхнуть песок, и нет, Пак не чувствует, что это нагло с его стороны, просто он действительно не понимает, что же чувствует к нему старший. Вроде как он стал мягче относиться, но грубость в словах и действиях не думает уходить, держа Чимина на расстоянии. Пак предполагает, что старший просто по природе такой и сдаваться чувствам под давлением мелкого рыжего чуда он отказывается, представляя себя таким же неженкой с ванильными мыслями. Возможно, у Юнги свое мнение по этому поводу, но делиться он явно не намерен. «Чего тебе, мелочь пузатая?» — переводит взгляд Юнги, не выдерживая «сверления» в свою сторону, и смеется, замечая обиженную моську младшего. Пак еще некоторое время будет вопить для вида, чисто чтобы позлить хена, но это занятие вскоре надоедает, и парень с сожалением думает, что старшему просто повезло. Вот всегда так с Юнги: стебется только он сам, но в результате остается безнаказанным, как бы сильно Чим не желал отомстить. Со стороны может и выглядит смешно то, как рыжик пыхтит, словно закипающий чайник, подбирая наиболее обидные слова, но вот самому Паку не до смеха. «Сделай мину попроще», — советует зеленоволосый, жалея свой живот, который уже начал болеть из-за длительного времени, почти безостановочного смеха. Давно я не смеялся так долго и искренне. Смеялся ли так вообще? Задумавшись над этим, Мин не успевает увернуться и теперь потирает ушибленный бок, на удар которого младший не пожалел сил. Зато последующие замахи руки блокировались отменно, тем самым зля рыжеволосого еще больше. Со всеми этими салочками и обидными комментариями старшего Чим и не заметил, как вошел в горный лес, хотя по идее дорога должна была отнять несколько часов и большое количество сил. Юнги усмехается, глядя на вытянутое от удивления лицо брата, и сдерживает вновь подступившую волну смеха. — Запомни, в лесу надо быть крайне осторожными, чтобы ничего плохого не произошло, — со знанием дела проговаривает Мин, поднимая взгляд на высокие деревья. Чимину тут же вспоминается страшная история с медведем, отчего тело непроизвольно покрывается мурашками. Зеленоволосый делает вид, что не замечает опасений младшего и уверенно шагает вперед. Нечего ему нянчиться с братом, ведь помощь и забота не должны быть четко видны, а то этот разбалованный мальчишка и на шею сесть может, почувствовав постоянную свободу. Украдкой кидая взгляды на рыжика, Мин как можно тише посмеивается в кулак, ведь невозможно смотреть на то, как Чим идет гусиным шагом вперед и совсем не смотрит под ноги, ведь назойливые мошки так и вились у красивого личика. Переведя взгляд и заметив знакомое дерево, Юнги сворачивает в сторону от натоптанной дорожки, закрывая глаза на беззаботного братца, который совсем не сможет чем-либо помочь. Если старшему придется одному собирать травы и листья, то пусть младшему тоже где-то не повезет. Как только зеленоволосый об этом подумал, так сразу раздался оглушительный крик…

***

Чимину не нравятся насекомые, не важно, большие они или маленькие, но последние особенно сильно раздражают на данный момент, и если в самом начале Пак боязно смотрел и старался уклоняться, то теперь он с ожесточением отмахивался, совершенно не боясь, что те могут ужалить. Парень настолько увлекся ими, что не сразу заметил шорох в кустах, плотно сидящих друг к другу. Остановившись на месте, Пак напрягает слух, смотрит в сторону, проверяя, послышалось ли ему. «Не послышалось», — проносится в голове, и юноша делает шаг назад, чтобы хоть как-то обезопасить себя, но понимает, что это не спасет, когда в кустах подрагивает что-то совсем рядом, и, развернувшись, бежит со всех ног назад. Дыхание сбивается слишком быстро, а нижние конечности заплетаются, тем самым распыляя панику еще больше. Далеко Пак не убежал, и если бы не толстый корень, выглядывающий из земли, которого парень не заметил, все могло бы быть куда лучше. Сохранить равновесие не удается, поэтому рыжеволосый падает вниз, сильно ударяясь передней частью тела. Ноет абсолютно все, начиная кожей на кончиках пальцев, и заканчивая ребрами. Еле разлепив глаза, Чим начинает думать о том, что лучше бы он остался на месте, когда понял, что отстал, лучше бы он откликнулся, и Юнги сам бы нашел его, правда, думать об этом уже поздно. Но как только взгляд парня сфокусировался, все мысли разом улетучились. Оказывается, бояться нужно было не только больших и страшных животных, покрытых теплой шерстью, но и мелких, не менее пугающих. В паре сантиметрах от красного лица из-за бега проползала змея! Зрачки вмиг сужаются, а дикий крик вырывается непроизвольно, рассекая воздух в ближайшие несколько десятков метров. Тело пробирает мелкая дрожь, а повторный крик рвется наружу, как только шорох в кустах вновь слышится. Пусть ладошки давно и вспотели, было удивительно, что глаза были на сухом месте. «Бежать», — мелькает в голове и, преодолевая ноющую боль, Чимин встает на четвереньки и как можно скорее, насколько позволяет тело, ползет назад. Вплоть до упора. И никакие нелепые успокаивающие мысли о том, что это дерево, не помогают, потому что пятая точка чувствует тепло от прикосновения. Кроме этого отчетливо слышится чье-то тяжелое дыхание, Пак зажмуривает глаза от отчаяния и готовится быть съеденным медведем, которого опасался еще с момента сборов. Но вот, когда что-то теплое касается талии, оцепенение уходит, позволяя панике и инстинкту самосохранения вырваться наружу. Чимин не понимает, как отмахнулся от животного и отполз на несколько метров вперед, совершенно забывая о змее, удобно расположившейся в этой части леса, и вот, когда он вновь ее увидел, взвизгнул намного громче, чем в первый раз, отчего стая птиц взлетела из-за странного звука, пугая не только кричавшего, но и змею на пару с медведем. Только сейчас бежать некуда, от отчаяния Пак падает наземь прикрывая голову руками. Он окружен, пусть только с двух сторон, но избежать этого нет возможности. Змея как-то подозрительно шипит, возможно, и ползет к Чимину, сзади слышится хруст веток — это миша подходит, рыжик делает последний вдох и сжимается в комочек и позволяет одинокой слезе скатиться в последний раз… Вы не думаете, что слишком рано Чимин решил умереть? Вот и Юнги недоумевает. После того, как он спас брата от ползущей змеи палкой, что, кстати, оказалось достаточно непростым делом, прошло уже достаточное количество времени, а тот продолжал лежать, мелко подрагивая при этом. — Хэй, что ты там делаешь? Мин не решается присесть на корточки и коснуться тела рукой, ведь в предыдущий раз ему нехило так досталось. Парень слегка касается бока носком кеда и на всякий случай делает маленький шаг назад, но заметив слабое шевеление, наклоняется вперед и хватает младшего под мышки, поднимает на ноги, но отпускать не собирается, разворачивает к себе лицом и смотрит в опухшие от слез глаза. Сердце сжимается от подобного лицезрения, но зеленоволосый сдерживает эмоции ровно до того момента, как младший сам не вешается на него. Чимин плачет, шумно всхлипывает, но продолжает держаться стальной хваткой за Мина. Тело дрожит, но не так сильно, как было минутами ранее, у парня совсем не осталось сил, и если вдруг брат решит расцепить руки, он с грохотом упадет вниз. Юнги же это прекрасно понимает и придерживает рыжика, стараясь причинять как можно меньше боли, ведь ссадины за крепкие объятия спасибо не скажут. Рука гладит Пака по голове, позволяя пальцам впиться в волосы и нежно массировать кожу, вторая движется вниз по спине и, останавливаясь на талии, обхватывает полукольцом, не позволяя упасть. Вдыхая запах младшего, и ведя носом по шее, Юнги ухмыляется, слыша сдержанное мычание, с большим нежеланием отстраняется и смотрит с незначительным беспокойством, пытаясь определить, что у того болит больше. Подсказка в виде тихого «нога», сказанного шепотом и по слогам, приходит сама, заставляя напрячь мозги в другом направлении. Оглядевшись, зеленоволосый примечает пенек в нескольких метрах от себя, перехватывает тело, и обхват с талии перемещается на ягодицы. Младший только начинает что-то пищать, но заметив усталый взгляд брата, старается сдерживать стоны и переключить внимание с мыслей о боли на что-то более позитивное. В голове мысли путаются, но во всем этом рое Пак умело выделяет основную — Юнги спас его, продолжает спасать, совершенно забывая о своем самочувствии. От этого становится не по себе, рыжик с сожалением смотрит на зеленоволосую макушку и поправляет сбившиеся прядки тыльной стороной ладони, с блаженной улыбкой вспоминая, как сам Мин недавно дарил приятные ощущения. — Хен, прости меня, — с дрожью в голосе начинает Чим, как только старший опустил его на пенек, а сам присел на корточки, чтобы быть на одном уровне. Взгляд зеленоволосого быстро пробегает по телу и останавливается на полуголой коленке. Его любимые джинсы были так жестоко изорваны в процессе бегства от какой-то змейки, да так, что зашить не получится — проще выкинуть эту тряпочку. Безумно грязную тряпочку, к которой приклеились уже некоторые упавшие листики и веточки. Но Мин не брезгует, не отодвигается от мурзилки, не ругает за испорченную вещь, вообще ничего не говорит. Отряхивая природный «узор», Юнги поднимает глаза на брата и взгляд заметно смягчается. Проведя ладонью по щеке ошарашенного Чимина, зеленоволосый на мгновение показывает свою грусть в глазах и с сожалением дорывает ткань, превращая джинсы в шорты. В мимо протекающем ручье Юнги промывает обрывки одежды и аккуратно стирает кровь и грязь с достаточно большой раны на колене, протирает ладошки в ссадинах и дует, чтобы облегчить боль, недолго копается в своем рюкзаке и достает какие-то листья, прикладывает к ранке и заматывает ногу влажной тканью, которая послужила бинтом. Поднимая взгляд вверх, Мин вздыхает тяжело и произносит первые слова за все это время: — Есть будешь или оставишь свою порцию на потом? — После той ужасной змеи, а потом еще и медведя я не смогу есть, — уверенно отвечает Пак и уже думает спросить о том, что ему будет за все те неудобства, что он причинил брату, но тот перебивает своим громким смехом. — Медведь? Чимин, ты серьезно подумал, что здесь обитают медведи? — Юнги ударяет свое колено рукой в порыве смеха, ведь до этого он думал, что эта боязнь наиграна. Как оказалось, нет. — Еще скажи, что упирался своей задницей в лапы медведя и со всей дури врезал локтем в район солнечного сплетения, когда он хотел тебя поднять! — рука рефлекторно потянулась к месту удара и оттянула майку от тела. — Что там? — Пак нагло просовывает голову в промежуток между майкой и грудью, внимательно смотрит на покрасневший участок кожи. — Хен, тебе очень больно? — спрашивает с нотками сожаления и поднимает макушку, случайно задевая подбородок старшего. Зеленоволосый шипит недовольно и поднимается на ноги, нервно осматривает местность и бросает короткое «никуда не уходи». Младший только и может, что смотреть в след брату и закусывать губу, только сейчас понимая, насколько смущающей была та ситуация. Вот зачем он полез под футболку? Теперь щеки предательски горят и никакие прохладные ладошки не могут понизить температуру на несколько градусов. Хотя, если подумать, это столкновение затылка и подбородка самое безобидное из всего того, что произошло за сегодня. Странно то, что Юнги за это ни разу не упрекнул и не сделал ничего плохого в ответ, тем самым беспокоя Чимина. От этого становится стыдно за себя и свою неуклюжесть, которая, кстати, ранее не проявлялась, и Пак начинает впервые задумываться о том, какое место он может занимать в сердце старшего, раз тот не сорвался, предпочитая этому грубому жесту что-то более нежное, заботу. Чимин не знает, сколько он сидит на месте, может час, а может уже и два, но затекшие ноги и побаливающая пятая точка давали о себе знать. Саднящие ладони уже почти не горели, а боль притупилась, поэтому Пак уже мог самостоятельно повернуться в сторону без стонов боли, наклониться вниз и набрать в руки немного воды. Прохладная вода освежала лицо, только вот пить ее парень не решился, ведь больше он не верит в истории, прочитанные в книгах. Темнело, а Юнги все еще не возвращался. Чимин оглядывается по сторонам с надеждой увидеть знакомый силуэт, но каждый раз его ждет неудача. Небо окрашивается в темно-синий цвет, а спокойный ветерок постепенно превращается в сильный, холодный ветер. Поежившись в очередной раз, юноша решается сам позвать брата, надеясь, что тот уже собрал все травы и уже ищет младшего. Ни на первый, ни на пятый отчаянный вскрик никто не отзывается, не слышатся чьи-либо шаги, или ответный крик где-то вдалеке, лишь ветер начинает завывать, пугая впечатлительного гостя леса. Чим кладет свою голову на колени и старается не думать о том, что брат смог уйти в деревню без него, что становится холоднее, и живот в который раз издает характерный звук, что он вообще-то один среди густо посаженных деревьев, возможно, и других обитателей, которые скрываются по своим причинам. Но вот слышится чей-то крик и Чимин резко поднимает голову, чтобы определить в какой стороне может находиться источник звука. «Справа», — мелькает в голове и парень, собрав последние, незначительные силы, покидает пенек. Изначально планировалось встать на ноги и мелкими шагами пойти вперед, но надежно перевязанная рана не позволила ступить и шага, парень падает вниз, отчего ладони пронзает новая порция боли — Чимин успел подставить их, чтобы лицо не встретилось с землей, но из-за этого теперь болело и то злосчастное колено. Слезы застилают глаза, а чувство обиды заставляет Пака чувствовать себя паршиво, с губ срывается негромкое «Юнги-и-и», и парень начинает медленно ползти, игнорируя боль. В темноте не особо что можно разглядеть, как например старые коряги, вырисовывающиеся прямо перед глазами, и рыжеволосому до сих пор не понятно, что именно его остановило буквально в пяти метрах от обрыва. Замерев на месте, парень поворачивает голову в сторону и вскрикивает, заметив что-то большое прямо перед собой. — Пустишь в ход руки — прибью на хрен, добираться до дома будешь сам, — слышится со стороны этого чего-то большого, и Пак выдыхает с облегчением, понимая, что это Юнги, а не медведь, мысли о котором не ушли даже после рассказа Мина. Заметив, что младший успокоился, зеленоволосый поднимается и хватает его на руки. — Здесь обрыв, не хватало, чтобы ты еще упал, — поясняет свои действия, при этом избегает зрительного контакта, предпочитая смотреть вперед. — Тут совсем недалеко есть полянка, там и останемся на ночь. Юнги не обманул, расчищенное место показалось довольно скоро, а на лице Чимина заиграла хоть слабая, но радостная улыбка. Пока старший зажигал традиционный фонарь и расстилал покрывало на землю, рыжик добросовестно подпирал спиной дерево, чтобы не упасть, и держал вещи, которые планировались достать наружу после. «С Юнги надежнее всего, — думает Пак, с удовольствием жуя еду и запивая ее горячим чаем. — С ним тепло и уютно, а еще он не обидит меня, не посмеет дать в обиду другому, будь то человек или змея». Мин изгибает бровь, как бы спрашивая, чего мелкий смотрит, но получив в ответ слабое мотание головы из стороны в сторону, лишь пожимает плечами и поправляет съехавшую мастерку с плеча брата. Собрав термос и контейнеры из-под еды, Чимин с радостью достает плед и накидывает себе на плечи, блаженно прикрывая глаза. Юнги же в это время отходит, чтобы справить нужду, но как только возвращается, рыжик мгновенно оживляется: в очередной раз благодарит за спасение и в сотый раз извиняется за все, желает неземного здоровья, как какой-то старик, вызывая смех у старшего, и краснеет под пристальным взглядом минутой спустя. «Закончим наше приключение просмотром „Зверополиса“», — говорит зеленоволосый, доставая из рюкзака планшет, устраивается по удобнее и прижимает Пака к себе, позволяя тому распластаться на крепкой груди.