Tear You Apart

Soundtrack: Диана Арбенина и Ночные Снайперы — Фиеста; Gary Numan — My name is Ruin. _________ Воспоминания Сары Линд. Колледж.       Сара выделялась среди сокурсников. Она была «счастливой» обладательницей низкого роста и яркой, запоминающейся внешности, что нередко становилось поводом для насмешек среди жестоких подростков. Линд было пятнадцать, в голову били гормоны, как и многим другим курсантам в её возрасте, вот только она была одинока. У девушки не было друзей, даже мимолётных знакомых. Максимум — она знала в лицо и по имени людей, с которыми ходила на пары, но кроме быстрого приветствия не контактировала с ними. Практически всё свободное время Сара посвящала либо тренировкам, либо чтению.       Альбинос по уши зарывалась в учёбу, чтобы стать лучшей. Она прекрасно знала, что за спиной её обсуждают все, кому не лень. Подростков очень сильно волновало то, что такая «странная» забыла в армии. Линд хотела доказать себе и другим, что может стать лучшей. Лучшей во всём. Она была намного выносливее своих сокурсников, у неё чаще всего лучше всех получалось сплетать сложные заклинания и строить щиты, но Саре этого было не достаточно.       Возможно, у неё срабатывал комплекс отличника, взявшийся невесть откуда. Возможно, перфекционизм. А может быть, причиной её поведения было желание достичь в жизни чего-то, быть значимой. Из-за отсутствия соулмейта Линд ощущала себя ущербной среди других. Девушка носила на руке чёрный широкий браслет, скрывающий ненавистный прочерк на запястье — и её это угнетало. Это роняло самооценку Сары ниже плинтуса, и девушка тщетно пыталась скомпенсировать это за счёт попытки стать лучшей.       Молодость и агрессия — так можно описать поведение Линд. Альбинос ссорилась со всеми, несколько раз за год даже подралась с однокурсниками, но её репутация безупречно ответственного студента скомпенсировала нарушение правил колледжа.       Но в этот раз всё было иначе. Один из старшекурсников, Эдвард, был сыном сестры директора колледжа, и считал себя самым важным и крутым студентом. Все в группе практически боготворили его, обожали и восхваляли, потому что, по их мнению, от этого зависело их будущее в учебном заведении — судя по слухам, из-за конфликта с местным мажором кого-то даже выгнали.       Это, наверное, смешно, но большая часть тех, кто знал Эдварда, всячески пытались подлизаться к нему. Конечно же, именно он выигрывал конкурс короля колледжа в течении нескольких лет подряд. Именно у него были лучшие оценки на потоке. В рейтинговом списке он был второй. Нет, не с конца. Но Сара обгоняла его буквально на половину балла по стобальной шкале, принятой в заведении. И если для неё это было тихим поводом для гордости, для Эдварда — поводом ненавидеть девушку.       Сара умела красиво наживать врагов. И некрасиво тоже. Линд в принципе практически все отношения сводила либо к безразличию, либо ко взаимной тихой ненависти. Однажды, примерно сразу после поступления Сары, к ней стал клеиться какой-то парнишка в течении двух недель всё норовил узнать «как дела, как жизнь». Сразу Линд отвечала — она же не совсем хамка, как ни крути. А потом ей это надоело и она грубо отшила парнишку, отправив в далёкое путешествие по известному направлению. Тот был знатно удивлён, и, наверное, немного расстроен. И именно он стал первым человеком, ставшим распускать слухи о Саре.       Они никак не влияли на жизнь девушки, ей было всё равно в течении полутора лет. У Линд не было цели завести друзей, или, тем более обрести «любовь до гроба», которую искали многие курсанты, и в которую она не верила. Прямые нападки на Сару каждый раз заканчивались дракой. Негласное правило — не использовать магию нападения в «уличных», как их называли студенты, драках, сводилось к тому, что драчуны потом ходили на пары с синяками и вывихами, пока «боевые ранения» не заживут. Линд получала по лицу не раз от провокаторов и не менее яростно давала по лицу своим противникам.       Орден уже тогда поставил за цель сманить её к себе сразу после колледжа.       Эдвард каким-то образом узнал, что у неё нет соулмейта и прямо в коридоре начал хохотать и тыкать пальцем в девушку, Линд без толики сомнения или страха приложила парня к стене, и со всей силы ударив в пах, толкнула на пол и выбила зуб, зарядив кулаком по лицу.       Такое даже ей простить не могли, и если бы не Орден, обязавшийся отвечать за поведение Сары, альбиноса бы отчислили без права повторное поступление на учёбу военному делу. Тогда Линд дала присягу Защитникам Миров и параллельно с парами в колледже стала тратить своё свободное время на тренировки с действующими военными Ордена, которые обучали девушке тому, чего не мог дать колледж в силу своей более теоретической направленности.       Именно там она познакомилась с Девоном Мёрфи, который снова заставил почувствовать девушку слабой. Он был на два года старше Линд, но в дрался в разы лучше. Именно Мёрфи стал первым другом Сары. Они никогда не разговаривали на личные темы, но знали друг друга достаточно хорошо, чтобы поддержать или осудить. Девон, Дэв, как называла его Сара, стал первым человеком, которому она могла безоговорочно доверять. Его соулмейт в какой-то момент даже начал ревновать к ней, но личная встреча с Сарой расставила все точки над і. Дэв был геем, а Сару в принципе не интересовали отношения. Именно так они стали друзьями и напарниками. Наше время.       Сара улыбается, но где-то в глубине её глаз читается боль, старая, едва ли не старше неё самой (хотя такое вряд ли возможно), пустившая корни, высасывающая душу боль, не дающая дышать полной грудью. Это чувствовалось, в её словах, жестах, поведении. В её отношении к людям. Девушка не могла назвать себя полностью, глубоко и безнадёжно несчастной. Но и счастливой тоже. На душе тоскливо скреблись кошки.       Соулмейтизм, из-за которого она ощущала себя ущербной, вылез для неё боком. Серьезно? Как это работает, как можно закидывать соулмейтов разные миры, а потом издеваться над их психикой, чтобы Боги могли удовлетворить свои потребности в наблюдении за тем, как два придурка, ведомых гормонам, лезут друг к другу? Как это вообще работает?       Сейчас Сара могла уже совершенно иначе интерпретировать их встречу в редакции. Как намёк, как тонкий сигнал для обеих. Не как угрозу от Защитников, а как весть от Богов. Или нет. Альтернативная Земля девушке тоже не просто так выпала, разумеется, это всё было подстроено Богами. Детерминизм какой-то. Девушка тяжело вздохнула. Она не считала себя полностью подвластной Богам, но прекрасно осознавала, что те вправе вмешиваться в её жизнь и менять все на своё усмотрение. По официальным документам они этого не делали едва ли не несколько тысяч лет, но кто знает, кто знает.       И в её отношении к Хелене виноват этот чёртов соулмейтизм. И поэтому она чувствует себя такой идиоткой каждый раз, когда опять что-то начудит. Зачем? Зачем всё это нужно? Это делает человека счастливым? Незнание, наверное, облегчает бытие. По крайней мере так говорил Дик. Когда ты не знаешь, что вся ерунда, которую ты делаешь, детерминирована, ты продолжаешь её делать. А когда осознаешь — начинаешь тонуть в попытках что-то изменить. Сара всегда боялась быть ведомой. Хотя бы потому, что поводырь может подставить в любой момент. Независимость и свобода — это то, что нужно девушке, чтобы ощущать себя человеком, имеющим будущее.       «Хелена, Хелена, что же мне с тобой делать?»       Сара закрыла лицо руками, снова вздыхая. Она ощущала на себе груз ответственности теперь не только за себя, но и за своего новоявленного соулмейта.       Хелена настойчиво игнорировала тяжёлый взгляд Сары в её сторону в университете, внушала себе, что по дороге домой не чувствует спиной колючего взгляда алых глаз. Полностью игнорировала соседку, находясь в комнате вместе с ней. Эберг стала стараться делать вид, что у неё в принципе нет соседки, и если бы не этот взгляд, вызывающий дрожь в коленях и какой-то иррациональный страх, у неё бы это получалось вполне успешно. Рыжая погрузилась в учёбу, продолжая писать статьи, засиживалась за ноутбуком до глубокой ночи, после чего страшно зевала на парах. Она начала сдавать письменные работы, вытягивая средний бал до твёрдой четверки.       Так тянулись недели. Осень уже вступила в свои законные права, нагоняя на студентов простуду и неумолимо приближая модульные контрольные. А оттуда и до зимней сессии рукой подать. Хелена даже немного расслабилась. Присутствие соседки ощущалось ровно никак, их максимум, как людей живущих в одной комнате, был долгий взгляд друг на друга в полной тишине.       Кажется, такой расклад устраивал обеих. Сара пропадала вечерами, сражаясь без правил ради денег, Хелена — выполняя очередной заказ «супер мега интересной экспериментальной необыкновенно прекрасной» (конечно же, нет) фирмы. Она долго разжевывала свои идеи в документе Word’а, меняя раз за разом форму, идею и общую концепцию текста, она писала не так быстро, как другие, но заказчики обожали её стиль подачи информации. Стоило единожды им увидеть её текст, и всё, у них укоренялась любовь к этим текстам и желание платить ей за работу.       Хелена крайне ответственно относилась к текстам, она буквально вкладывала душу. Иногда она могла выдать несколько статей за вечер, иногда — почти неделю переделывать статью, потому что ей казалось, что всё не так, что статья написана «для робота», и ни один живой человек такое читать не будет. Эберг не делала ничего сверхъестественного, не писала идеальные статьи, десятки раз прогоняя их по разным сервисам на наличие разного рода хитрых ошибок. Девушка просто безумно любила свою работу и не хотела терять лицо перед людьми, которые ей платили.       Ноябрь встретил студентов холодами, температурой, падающей ниже нуля и первыми запахами приближающихся праздников. Хелена и Сара в принципе перестали контактировать друг с другом. У каждой были свои ключи, так что они беспрепятственно могли попасть в комнату в любое время. Девушки сидели в разных углах аудиторий в университете, неосознанно избегая друг друга, приходили домой и уходили в разное время, а когда оставались друг с другом в комнате — делали вид, что одной из них не существует.       Хелену такой расклад вполне устраивал. Ей стало легче дышать. Если бы не тяжёлый взгляд, который она всё еще периодически ловила на себе. Бесконечный поток лекций отражался в конспектах Эберг, и, оказалось, если слушать, среди всего этого всё-таки можно услышать что-то интересное и нужное. Рыжая с трудом балансировала на среднем балле в «четыре», тогда как у Сары по всем предметам в ряд стояли пятерки. Альбинос не стеснялась вступать в дискуссию с преподавателями, доказывать свою точку зрения. Иногда казалось, что она знает в принципе больше, чем кто-либо из присутствующих с ней в одной аудитории. В том числе, больше преподавателей.       — Маарк, — протянула Линд, — Я тебя уделала уже четыре раза, уделаю еще двадцать раз по столько же, ты точно хочешь повторить?       — Да! — уверенно заявил одногруппник, расставляя фигуры на доске, — Либо я поймаю тебя на мухлеже, я блин победитель национальных соревнований по шахматам.       — А я просто играю лучше тебя, — хохотнула Хелена, — Просто смирись.       Они сидели на квартире у Йоке Колса, практически всей группой. Линд не спеша пила третью по счёту банку светлого пива, играя с Марком Миллером в шахматы. Чёрт знает, где они их достали, кажется, Йоке нашёл их под своим диваном.       Кто-то, кажется, уже уединился в ванной, судя по стонам. Линд невольно скривилась, когда стоны стали громче. Мерзко.       — Да забей, там Йок и Пчёлка, — рассмеялся парень, наблюдая за меняющимся выражением лица Линд, — Им можно.       — Соулмейтизм же есть, вся херня, — Сара передернула плечами.       — Не их случай. Свободные отношения, хороший секс, — парень хитро подмигнул девушке, после чего, увидев как его короля загнали в безвыходную позицию, тем самым поставив злополучный «мат», тяжело вздохнул, — Ладно, давай уберём это дерьмо и просто будем пить пиво.       — Хорошее решение, — улыбнулась Сара, вставая с дивана.       Играла какая-то дешёвая клубная музыка, но в общем, атмосфера была достаточно весёлая. Студенты весело болтали друг с другом, некоторые уже были ощутимо пьяны, но это не мешало им продолжать веселье. Пятница всё-таки, раз в неделю.       Хелены, естественно, не было. Сара мысленно закатила глаза. Несмотря на то, что общаться они перестали, было больно. Видеть каждый день, осознавать, какую подставу с этим соулмейтизмом устроили боги, осознавать, что во всём виноваты сраные гормоны, и быть неспособной что-то сделать. Девушка смогла загнать свои чувства глубоко в душу, закрыть их от внешнего мира, но всё ещё периодически долго смотрела на рыжее чудовище, укравшее её сердце, осознавая всю безысходность бытия.