Навыки целителя

— Леголас! Эстель покачал головой, направляясь к своему другу, отмечая про себя, что эльф даже не попытался поднять свой лук, который лежал рядом с ним. — Эстель, я так рад, что ты здесь, mellonamin. Ей нужна помощь, — пробормотал эльф, не отводя взгляда от кобылы и новорождённого. Жеребёнок старался изо всех сил и ему, наконец, удалось выпрямить подгибающиеся ноги, чтобы затем встать перед матерью. Эстель видел, что Леголас слабо улыбнулся, и опустился на колени рядом с ним. Казалось, что эльф не спешит вставать. — Я помогу ей, Леголас, но прежде позволь мне осмотреть тебя. Это ведь не твоя кровь на руках, не так ли? Ты ранен? И не надо играть со мной, я видел, что ты не можешь шевелить правой рукой. Эстель поднялся и направился к лошади, чтобы снять седельные сумки, после чего оставил Вилварин рядом с Галадом. — Это именно то, что задержало тебя? Рожающая лошадь? — тихо посмеиваясь, спросил следопыт. Он слышал ответ эльфа, но Леголас, казалось, слишком устал, чтобы даже поднять голову и посмотреть на него. — Да, она заблудилась. Галад нашёл её здесь и я понял, что ей нужна помощь. Жеребёнок выходил задними ногами. Эстель удивленно поднял брови и покачал головой. — Ты знаешь, что это значит, Леголас. Даже опытные коневоды сталкиваются с трудностями, принимая таких жеребят, а ты, насколько я знаю, ещё не делал этого самостоятельно. Леголас что-то пробормотал в ответ и Эстель отметил про себя, что голос друга был едва отличим от шёпота. Он выслушал объяснения эльфа, что у него не было выбора, кроме как помочь кобыле и что обе лошади погибли бы, если бы он не вмешался. Эстель видел, что эльф дрожит. Осматривая одежду друга, следопыт понял, что кровь, покрывающая рукава туники Леголаса, была лишь остатками родовых жидкостей. «Слава Валар», — подумал он, вслух же сказал: — Так что же ты сделал? Эстель опустился перед Леголасом на колени. Они вместе наблюдали за жеребёнком, который неуверенно блуждал вокруг матери, инстинктивно ища место, которое поможет утолить его голод. — Удивительно, не правда ли? — прошептал Леголас. Эстель согласно кивнул и спросил ещё раз: — Наблюдение за появлением новой, невинной жизни всегда удивительно, Леголас. Но, скажи мне, что ты сделал, mellonamin? Леголас вздохнул и наконец сосредоточился. — Я… Я помог ей. Когда она легла, я снял камзол, помыл руки и потянулся к ней, чтобы нащупать ноги и голову. Я решил, что должен действовать, так как за полчаса, что я наблюдал за ней, ему не удалось продвинуться. Я знаю, что лошади должны быстро рожать, иначе жеребёнок может умереть. Леголас закрыл глаза. — Но, — продолжил эльф, — вместо головы, я обнаружил только задние ноги и знал, что дело осложняется. Поэтому я их схватил и потянул на себя, когда у неё были потуги. Ей было очень больно, Эстель, и она лягнулась. У меня не было шанса увернуться… Её нога попала по мне. Лучник слабо улыбнулся и кашлянул, тут же зажмуриваясь от нахлынувшей боли. Плечо было словно в огне и боль, исходящая оттуда, распространялась вдоль локтя до каждого кончика пальца и на его грудь, затрудняя дыхание. Он знал, что Эстелю, как опытному целителю, нужен будет только один взгляд, чтобы понять, что с ним что-то не так. — Твое правое плечо, — услышал эльф и почувствовал, как прохладные ладони друга касаются уже горячего и опухшего плеча. Леголас попытался сохранить спокойствие, но потерпел неудачу. Обычно боль от ран была вполне терпимой и эльф мог справиться с ней. Но Леголас сейчас был ей измотан и очень устал. Кроме того, ему казалось, что она подавляет его разум и у него не было сил бороться с этим. Он услышал вздох Эстеля. — Мне надо взглянуть поближе, Леголас. Нужно, чтобы ты снял рубашку. Леголас не ответил, но попытался приподнять верхнюю часть тела от ствола ивы, чтобы Эстель получил возможность осмотреть плечо. Но это было ошибкой. Вернее, Леголас так подумал. Только небольшой подъем корпуса вызвал такую волну боли, что он предпочёл бы просто лечь на землю и больше никогда не двигаться. Лучник закусил губу. — Не думаю, что могу помочь с этим, — слабо прошептал он. Это было очень необычным, отметил про себя Эстель. Скорее следопыт научился бы слышать разговоры деревьев, чем Леголас начал рассказывать правду о своих ранах. — Леголас, мне нужно, чтобы ты был честен со мной, — внезапно сказал следопыт. — Посмотри на меня, — требовательно продолжил он, и эльф послушно поднял глаза. — Насколько сильно больно? Ты знаешь о вывихах и это не первая твоя травма. Я знаю, что вправление не очень приятно само по себе. Итак, что ты думаешь о ней? То же самое, что и всегда? В ожидании ответа следопыт положил руку на шею Леголаса и помог ему сесть. Эстель отметил, что эльф при этом задержал дыхание и подавил стон. По собственному опыту он знал, что серьёзные травмы плеча были очень болезненными. Эстель разочарованно покачал головой, когда понял, что его предположение может быть верным. И ему не нравилось то, какие страдания все это приносит его другу. Он внимательно наблюдал за Леголасом, и эльф наконец-то ответил: — Это… это… очень похоже на вывихнутое плечо. Но ты хочешь правду, Эстель, так что я думаю, что все куда серьёзнее. Боль сильнее… И плечо… горит. Следопыт понял, что у эльфа не было сил или даже его обычного упрямства, чтобы лгать ему о его плече. Леголас устало закрыл глаза. Эстель сделал пару шагов к маленькому ручью и вернулся с влажной тряпкой. Очень осторожно и медленно он начал стирать остатки темных потеков крови с рук друга, который даже не жаловался и молча подчинился. — Ну, что ж… теперь, — сказал Эстель, — наша следующая задача — вытащить твоё плечо из одежды. Он попытался осторожно продеть его руку через ворот туники, но лучник скривился от боли. Понимая, что даже малейшее движение руки вызывало сильную боль у эльфа, Эстель, размышляя только мгновение, взял нож и начал срезать шелковистую ткань. Леголас лишь жалостливо вздохнул, и Эстель тихо усмехнулся: — Когда мы вернемся в Ривенделл, я принесу тебе новую, мой друг, обещаю. «Нет более простого способа избавиться от одежды», — подумал он. Но, зато сейчас он имел доступ к поврежденному плечу, которое выглядело покрасневшим и сильно опухшим. Несмотря на плотную ткань, грязное копыто кобылы смогло глубоко расцарапать кожу эльфа. Эстель понимал, что такие повреждения даже у эльфа могли легко вызвать заражение крови. — Сильно повреждено, мой друг, — прошептал он, осторожно касаясь горячей кожи. Леголас застонал, но Эстель продолжал ощупывать плечо. Следопыт понял, что плечо настолько сильно отекло, что было почти невозможно прощупать повреждение сквозь общую толщину напряженных мышц. Он знал, что Леголас изо всех сил старается сохранять спокойствие, но скоро потерпит неудачу.  — Леголас, я не хочу причинять тебе боль, но мне нужно понять травму. Можешь ли ты немного потерпеть ради меня, друг мой? Эльф еле слышно прошептал в ответ: — Эстель, честно, я очень плохо себя чувствую, но сейчас я постараюсь собраться и успокоиться. Эстель сосредоточился на своей задаче. Да, он должен прощупать сустав, но ему нужно, чтобы он расслабился, иначе он не сможет точно понять, что случилось. Следопыт отнял руки с плеча, слыша, что Леголас уже почти задыхается от боли.  — Это все? — спросил эльф. Следопыт отрицательно покачал головой, но, прежде чем начать объяснения, Эстель махнул рукой в ​​сторону лошадей. — Гляди, Леголас, он пьет! — сказал он и вздохнул с облегчением. — Между прочим, Эстель, это девочка. Маленькая кобыла, — услышал он музыкальный смех лучника. — Я чувствую радость, наполняющую мое сердце, и она отнимает у меня боль. И я так счастлив, что они живы, — продолжил эльф. Эстель усмехнулся, слушая Леголаса. Пару мгновений они слушали как юная кобылка громко сосет столь необходимое ей молоко, которое должно было помочь ей выжить и оставаться здоровой. — Я смешаю кобыле кое-какие травы, чтобы они улучшили её самочувствие. Когда будем готовы, то заберем их обеих с собой. У меня такое ощущение, что мы тут немного задержимся, Леголас. Рохан может подождать, — сказал Эстель, в то время как бледный Леголас пытался остаться в сидячем положении. Эльф молча кивнул, глядя на следопыта. — Предлагаю устроиться здесь на ночь, но, считаю, что утром мы должны как можно быстрее отправиться в Имладрис, — сказал Арагорн. Леголас снова кивнул. Вскоре он набрал сухого хвороста и развел огонь. «Удачно, что я захватил с собой новый чайник», — подумал Эстель. Он хотел отдать его Хильдериту, заводчику лошадей и певцу в Рохане. Следопыту всегда было по душе, как Хильдерит относится к больным и раненым лошадям, и чайник казался ему всего лишь скромным подарком в качестве благодарности за то, что он показал ему как делать лечебные мази. Пока Эстель нагревал воду в этом чайнике, он спросил Леголаса: — Можешь ли ты шевелить пальцами? Лучник напрягся, но не смог сделать ни малейшего движения. — Ты чувствуешь их? Или они онемели? Эстель пытался выяснить, поврежден ли нерв. Леголас закрыл глаза и, казалось, погрузился в себя, и следопыт не торопил его, понимая, что друг пытается понять свои ощущения.  — Что ж, Эстель, думаю, что последние два пальца я вообще не чувствую. Да. Вся рука немного онемела, — наконец признался эльф. Эстель мысленно выругался, зная, что это может означать повреждение или, по крайней мере, нерв был зажат отекшими тканями. Как раз то, что им было совершенно не нужно. Следопыт вздохнул и вылил кипяток из чайника в свою чашу, добавив какие-то травы, которые до этого выбрал из своего мешка. Оба они молча смотрели на новорождённую, которая теперь пыталась кивать маленькой головой, повторяя движения за своей матерью. Эстель не мог не улыбнуться, глядя на счастливого Леголаса. Он знал, что эльфийский лучник любит лошадей и спас кобылу с новорожденной от верной смерти. Через несколько минут душистый запах остывающего кипятка напомнил ему о себе и разрушил их радость от созерцания мирной сцены. — Леголас? Тебе надо выпить это, mellonamin, — прошептал Эстель, протягивая все еще дымящуюся чашку эльфу. Леголас медленно принял ее левой рукой. Эльф не шелохнулся, чтобы не показать другу лишних эмоций, и смог вымученно пошутить: — Хм. Вкусно! Пахнет… ну… я бы сказал, как особый сорт чая Эстель-сладкие-сны, — сказал лучник. Эстель поморщился. Он знал, что острая боль верная спутница таких травм, а тело его друга из-за неё слишком напряжено. Он потянулся к испачканным кровью косичкам и, убирая их из поля зрения, положил руку на другое плечо Леголаса, чтобы успокоить его. — Что содержит этот чай? Эстель заметил, что Леголас с подозрением смотрит в чашу и улыбнулся. — Ничего необычного, Леголас. Я лишь добавил несколько трав, чтобы уменьшить припухлость, и еще немного других, чтобы облегчить боль. — Хорошо, я выпью, — ответил эльф и за несколько секунд проглотил всю теплую жидкость. Через некоторое время Эстель подтянул тело Леголаса так, чтобы голова лучника опустилась на плечо.  — И еще, дорогой Леголас, там есть кое-что особенное, чтобы ты смог уснуть, потому что это единственный способ осмотреть твоё плечо, когда ты будешь полностью расслаблен, — усмехнулся он. Леголас пробормотал что-то, но человек не смог ничего разобрать. Следопыт покачал головой, радуясь, что Леголас остался в этом положении, потому что ему нужно было осмотреть плечо сзади. Эстель ненавидел себя за то, что опоил эльфа. Он знал, что Леголасу не нравилось подобное обращение. Но ему было некогда спорить с упрямым эльфом. Потребовалось ещё несколько минут, после чего он почувствовал, что тело Леголаса постепенно расслабляется и сильные мышцы воина теряют всю свою обычную напряженность. Дыхание эльфа показало, что он действительно спит. Ловкие пальцы Эстеля легли на шею Леголаса для проверки пульса. Сильный, но немного учащенный. Нельзя терять время — следопыт знал, что эльф не будет долго спать. И Эстель начал изучать правое плечо Леголаса. Это плечо у лучников рабочее, ведь они им оттягивают тетиву назад, удерживая стрелу на месте, чтобы затем с силой выпустить её в полет. Возможно, правое плечо для лучника было гораздо более важным, чем левое. Мозолистые пальцы следопыта осторожно двигались вдоль ключицы, исследуя повреждения. Эстель чувствовал, что острые края сломанной кости почти пронзают кожу. Он мягко толкнул их внутрь, назад туда, где им и положено быть, будучи уверен, что сломанная ключица исцелится сама по себе. Он двинулся дальше, зная, что теперь должен будет зарыть свои пальцы очень глубоко. Распухшая мышца и горячая кожа допускали только ограниченные действия, хотя эльф, казалось, находился в глубоком сне, но мышцы шеи напрягались под пальцами Эстеля. — Тише, Леголас, — прошептал человек в ухо лучника, продолжая искать. Эстель едва смог почувствовать расположение выдающейся кости сустава. Он провел пальцем вверх и внезапно замер, когда почувствовал то, чего так опасался. — Полагаю, это не вывих, Леголас, боюсь, что она сломана. И очень плохо сломана, — пробормотал Эстель спящему лучнику, когда его пальцы наконец нащупали головку сустава. Кость казалась вытянутой, как будто она нуждалась в гораздо большем пространстве, чем ей полагалось. Эстель вздохнул. Это могло означать только то, что головка кости была раздроблена. Тот вид травмы, который даже эльфийское исцеление не сможет исправить. Скверно. Леголас не произносил ни звука во время последней части экзекуции, лишь только подсознательно сжимал мышцы, словно пытаясь избежать острой боли. Эстель крепко выругался. Травма выглядела серьезно, но у него не было надлежащего инструмента и условий для вправки сломанной кости, поэтому обычно быстрое исцеление лучника теперь лишь только ухудшало ситуацию: сломанная костная головка создавала новый материал для заполнения повреждений, закрепляя воедино раздробленные фрагменты. Если промедлить, то скоро Леголас вообще не сможет поднять правую руку. Все это означает, что кости закрепятся до большего размера, чем это было предусмотрено природой. До размера, слишком большого для капсулы сустава. Если плечо останется без лечения, то Леголас никогда больше не выстрелит из своего лука. Эстель тихо встал перед другом, беря его плечо в свою левую руку и кладя свою правую руку сверху, надеясь, что эльфийский принц сейчас не проснется и не почувствует боли. — Мне очень жаль, Леголас, но, поверь мне, так надо, — прошептал следопыт, больше успокаивая себя и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Когда он снова открыл их, следопыт выглядел уже более решительно. Это было не движение, а аккуратный подъем руки, которая, казалось, лишь весит чуть больше, чем обычно…, но только это простое действие заставило сломанные кости в плече Леголаса хрустнуть так громко, что сам Эстель почти прочувствовал боль эльфа. Его желудок сжался. Еще один отвратительно громкий хруст, который, казалось, почти эхом раздался в бесшумном лесу, заставляя светловолосого эльфа забиться в агонии. Закончено. Следопыт теперь должен обездвижить руку. Эстель мягко прижал поврежденную конечность к животу Леголаса, быстро схватив подготовленные повязки, чтобы привязать руку к его телу. Он работал быстро, но лучник, уже просыпаясь, начал двигаться. — Тише, Леголас, осторожно, с тобой все будет хорошо, — Эстель утешал пробуждающегося эльфа, который начал, как показалось следопыту, сражаться за каждый свой вдох. Одинокая слеза пробежала по щеке лучника — в полусне Леголас выглядел как маленький эльфенок, который не понимал, что происходит с его телом. Эстель подумал, что иногда быть целителем очень больно.