Навыки целителя

      Боль. Это было первым, что он заметил, когда сознание решило немилосердно вернуться к нему. Он не мог дышать. Нещадно болела грудь и ему потребовалось приложить все усилия, чтобы хотя бы просто вдохнуть столь необходимый воздух. Кто-то позвал по имени и коснулся его шеи. Леголас снова тихо застонал. Затем он начал чувствовать, откуда происходят его страдания — правое плечо горело, словно было облито жидким огнем, посылая волны мучительной боли через тело Леголаса. «Снова плечо», — подумал он. Лучник попытался поднять свое тело, которое сейчас почему-то оказалось на земле. Возможно, смена позы хоть как-то помогла бы облегчить его боль, но ему просто не хватило сил и головокружение заставило его снова закрыть глаза. — Тише, тише, Леголас, замри и старайся не шевелиться, — услышал эльф тихий командный голос. Голос Эстеля. Леголас почувствовал, что следопыт взял его левую руку в свою. — Как она себя чувствует? Эльф едва мог шептать и из-за боли в плече он еле выговаривал слова. — Она? — непонимающе переспросил Эстель. — Ну… кобыла… Леголас заставил себя открыть один глаз и покосился на лошадей, стараясь не поворачивать головы. Молодая кобылка уже перестала пить и теперь стояла рядом с матерью, а ее маленький рот был испачкан в молоке. Но сама мать казалась измотанной — ее голова низко висела, и она не проявляла никакого интереса к свежей зеленой траве или клеверу. Леголас не знал, сколько прошло времени, и чувствовал себя невероятно уставшим. — Малышка только что закончила свою первую трапезу и я думаю, что теперь пора принести кобыле смесь трав, чтобы она почувствовала себя лучше, — слова следопыта словно издалека доносились до его ушей. Спустя несколько мгновений эльф почувствовал прохладную руку Эстеля на своем левом плече. — Как ты себя чувствуешь, mellonamin? — спросил Эстель, пристально вглядываясь в лицо друга. — Прекрасно, — рассеянно пробормотал Леголас и снова попытался перевести взгляд на лошадей. Но движение головы оказалось почти невыносимым. — Да. Ты лежи смирно, я-то уж вижу в твоих глазах, насколько ты 'прекрасно', — усмехнувшись ответил ему рейнджер. — Что с плечом, вот что я имел в виду, — спросил Леголас, снова закрывая глаза, словно не интересовался собственным здоровьем. — Мне очень жаль, мой друг, но я должен тебе все сказать как есть. Головка плечевого сустава, вернее, его шарообразная часть, разбита на несколько частей. «Отлично», — жалобно подумал Леголас. — Урон хуже, чем я ожидал, — продолжил Эстель. Леголас с трудом поднял веки: — Но ты сможешь это исправить, да? — смущаясь, спросил он. Он помнил яркую боль при своём пробуждении. Она не была бы такой сильной, если бы Эстель уже вправил руку. Но он чувствовал удерживающие руку повязки. — Прости меня, Леголас. Я надеялся, что мне удастся облегчить твоё состояние, но… Я не могу просто их вправить — здесь просто нет возможности сделать это. Сломанные части из-за силы удара разошлись друг от друга. Мы не сможем снова сцепить их, ведь для этого потребуется раскрыть твои кожу и мышцы, mellonamin. Эстель не отводил взгляда от лучника и Леголас встревожился. — Что ты имеешь в виду под 'раскрыть кожу и мышцы'? Это моя правая рука, Эстель, я лучник и мне нужны они обе! — сказал он. Страх, отразившийся на его лице, был чрезвычайно редким явлением. Обычно Леголас был мастером по скрыванию эмоций. — Не волнуйся, мой друг. Да, ты прав. Раскрытие означает обнажение кости. Для процедуры потребуется опытный целитель, который свяжет кусочки кости тонкой проволокой, чтобы они смогли впоследствии срастись и вновь стать единым целым. Я никогда раньше не делал этого, лишь только раз видел, но, поверь мне, это делается только на крепко усыплённом человеке. И завтра мы отправимся в Ривенделл, — быстро добавил следопыт. Леголас молча кивнул. — Знаешь, Эстель, усыпление ради такого… Не путь моего народа. Но… я понимаю, что я тебе понадоблюсь… очень тихим, чтобы ты смог работать. Поэтому я согласен. — Леголас, — начал Эстель, — Не я. Мой отец сделает это. Лучник на мгновение задумался. Он доверяет своему другу. Но, разумеется, навыки исцеления Эстеля не могли сравниться с навыками его отца. У его друга не было столько опыта в лечении, как у эльфийского лорда. Элронд сможет помочь ему. Эльф почувствовал, что его тело и разум переполнены ноющей болью. Но медленно, очень медленно, он начал снова засыпать. — Эстель, — едва слышно пробормотал эльф, — я знаю, что ты снова меня опоил, так что тебе придется самому следить за кобылой и ее малышкой. Следопыт с облегчением наблюдал, как его друг постепенно расслабляется и спокойнее дышит. Травы набирали свою силу и боль начала отступать. — Спи, mellonamin, я все сделаю, — улыбнулся он. Следопыт мелодично свистнул и конь Леголаса медленно подошел к нему, утыкаясь тёплым носом в руку следопыта. Эстель поздоровался с животным и погладил шею серого коня, прошептав 'Галад'. Ему нравилось, как гордо звучит это имя. Он достал одеяло из седельного мешка, чтобы сделать сон эльфа более удобным, затем снял его перевязь, которая петлей проходила над головой Леголаса и наконец осторожно положил сверху его многострадальную руку. Но, прежде чем устроить лагерь, он сначала достал свой мешок с травами. Эстель выбрал несколько веточек и нагрел побольше воды, которую набрал из небольшого ручья рядом с ивой. Он растер ладонями чистотел, фенхель, ромашку и эхинацею вперемешку с другими травами. Эстель добавил все то, что отобрал чуть раньше и подождал, пока молочно-зеленая смесь немного остынет. Вся жидкость сладко пахла, почти как ацелас. Наконец Эстель взял чайник и медленно подошёл к кобыле. Жеребенок стоял рядом с матерью и мирно спал, устав от полного событиями дня, мерно раздувая наполненный молоком животик. Невероятно большие глаза наблюдали, как человек подходит ближе, и кобыла, опасаясь за своего новорожденного, громко фыркнула. — Sedoh, mellonamin, sedoh, — прошептал Эстель и лошадь немного расслабилась. — Вероятно, ты испытываешь жажду. Я принес тебе кое-что, чтобы ты окрепла, — примирительно пробормотал он, успокаивая кобылу. Она с подозрением посмотрела на него, но позволила встать рядом с собой. Эстель нерешительно протянул ей чайник со сладкой жидкостью и был удивлен, когда она с нетерпением и без колебаний начала пить. Ее рот, меньший, чем у коня Леголаса, был достаточно мал, чтобы поместиться в отверстии чайника, и она жадно выпила травяной чай несколькими длинными глотками. Закончив, она легко ткнулась головой в руку следопыта, словно благодаря за заботу. Эстель счастливо усмехнулся. — Эй, эй, милая, я могу сделать тебе этот отвар ещё, но чуть попозже. Но, думаю, мы сначала попросим тебя попить ещё немного воды. Помни, ты должна пить, потому что твоё тело должно кормить молоком маленького жеребенка. Медленно, очень медленно, кобыла начала двигаться к маленькому ручью и жеребенок встрепенулся, чтобы последовать за ней. Лошадь так же медленно опустила голову и начала пить прохладную воду. Наконец через минуту она стала пастись. С лица Эстеля не сходила счастливая улыбка и он внимательно посмотрел на маленькую кобылу, протянув руку и касаясь маленького носа. Никакой лихорадки, а глаза новорожденной казались ясными и чистыми. Жеребёнок фыркнул и посмотрел на следопыта с почти любопытным взглядом. Эстель засмеялся. — Кто-то должен дать вам имена, — сказал он маленькой кобыле, которая все еще смотрела на него большими карими глазами, полными доверия. — Возможно, я назову тебя Аранель, так как ты маленькая принцесса, а твою маму Адуиаль, потому что нашёл вас вечером. Это слова на синдарине и я полагаю, что Леголасу выбор тоже понравится, — усмехнулся он. Эстель и ярко сияющий на небосводе Эарендиль наблюдали за кобылой, жеребенком и спящим Леголасом. Лучник, зажмурив глаза, часто пытался двигаться и стонал от боли. Следопыт всегда отворачивал его со стороны травмированного плеча и снова укладывал на спину. При первых лучах солнца Эстель начал готовить больше травяных наборов: один для себя, чтобы не заснуть в дальней дороге; другой для Леголаса, чтобы облегчить его боль, и, наконец, третий для Адуиаль, чтобы помочь ей с вырабатыванием молока. Он улыбнулся, увидев ее жеребенка, который поднялся и потянулся, словно маленький щенок. Адуиаль лизнула спинку своей дочери и начала пастись. Две другие лошади подошли, чтобы присоединиться к ней. Леголас уже проснулся за несколько минут до того, как Эстель опустился перед ним. — Это что-то ненормальное! — начал жаловаться лучник. — Я так привык к тому, что меня режут, колют, травят пауки или попадают стрелами, но это… утомляет. Эльф выглядел очень несчастным и Эстель усмехнулся:  — Я принес тебе чай и он поможет облегчить боль, Леголас. Выпей его, пока он горячий, — объяснил он и помог эльфу сесть. — И здесь нет сонной травы? — с подозрением спросил Леголас. — Там нет сонной травы, — подтвердил следопыт. — Мы должны вернуться в Ривенделл, и мне нужно, чтобы ты бодрствовал. — Я смогу встать сам и мне не нужна твоя помощь, — стенал и жаловался эльфийский лучник. Примерно через полчаса Эстель начал собирать лагерь и они уже были готовы седлать лошадей. — Упрямый эльф. Почему он всегда такой упрямый, как мул? — Эстель прошептал сквозь стиснутые зубы, наблюдая за тем, как Леголас пытается очень 'не эльфийским' способом взобраться на своего коня. Это больше походило на попытки гнома взгромоздиться на лошадь, но, с другой стороны, Леголасу удалось вскарабкаться на Галада, даже не застонав, не заплакав и ни разу не пожаловавшись. Адуиаль и Аранель подошли, и маленькая кобыла начала радостно кружить вокруг других лошадей. Несмотря на головокружение, сердце Леголаса, казалось, пело и смеялось при виде жизнерадостной кобылы. Эстель знал своего друга: счастливы лошади — счастлив и эльф. Адуиаль и Аранель совершенно точно не были эльфийскими лошадьми, в этом Леголас и Эстель были уверены, но лучник оценил выбор имен. Они ехали молча, но Эстель знал, что каждое движение коня посылает удары ослепительной боли через плечо и руку Леголаса. Он наблюдал за другом и видел, что Леголас не может расслабиться, когда они делали небольшие перерывы днем, чтобы позволить Аранель напиться. Был уже очень поздний вечер, когда Эстель решил сделать привал на небольшой поляне, окруженной дубами и соснами. — Я думаю, что нет никакой необходимости останавливаться. Скоро же будет светать, — пожаловался Леголас. — Это не из-за тебя, мой друг. Я знаю, что ты можешь справиться с раной или, по крайней мере, пытаешься сделать это. Это из-за Аранель. Она и ее мать должны отдохнуть, — объяснил Эстель, не озвучивая вслух, что Леголас выглядел гораздо хуже, чем обе лошади. Эстель старалась не смотреть на эльфа, когда тот спешился, без своих обычных эльфийских выносливости, изящества и силы. — Что ж, тогда мы должны разбить лагерь, — сказал Леголас. Следопыту потребовался лишь один только взгляд, брошенный украдкой в сторону Леголаса, чтобы понять, насколько сильно устал эльф прятать свою боль. Чай, который он приготовил ему днём, уже давно окончил своё действие. — Оставайся на месте, я все сделаю. Он подвёл друга к одному из больших деревьев и усадил на землю, после этого принялся за разведение огня. Эстель наблюдал за эльфом и видел, как тот положил дрожащую руку на ствол старого дуба, после чего его лицо стало более спокойным и умиротворенным. Он предположил, что дерево отдает свою силу раненому эльфу. Весенний воздух внезапно стал ледяным и Эстель, как обычно, позавидовал эльфу из-за его удивительной выносливости к холоду. Но, глядя на Леголаса, он понял, что на этот раз эльф должен чувствовать себя несчастным и замёрзшим из-за травмы, которая его значительно ослабила. Через несколько мгновений Леголас попытался улечься поудобнее, стараясь не шевелить рукой, которую баюкал в повязке через шею. Рейнджер сделал шаг к другу, намереваясь ему помочь. — Эстель, — сказал Леголас, — не волнуйся. Я уверяю тебя, что все будет хорошо. Дуб уже сказал мне, что со мной все будет в порядке. Следопыт удивленно поднял бровь и снова пошел заваривать чай, который поможет эльфу хотя бы частично унять боль. Но на этот раз он снова добавил сонную траву, которая заставила проспать измученного Леголаса почти всю ночь. Эстель попытался бодрствовать, но на этот раз потерпел неудачу и чуть позже тоже заснул. Голос Леголаса разбудил его ранним утром, еще до первых лучей солнца. — Эстель, — устало прошептал эльф, — сюда кто-то идёт.