Амеба. Тобиас Снейп.

Октябрь уже вступил в свои права. Жизнь стала налаживаться. Видя мое трезвое состояние и умения, на работе мне дали повышение. Теперь я начальник смены наладчиков. В моем подчинении аж десять человек. Благодаря этому я смог подготовить ребенка к школе, купить мелочевку для дома и даже приодеть себя и Эйлин. Мы мало с ней разговаривали, все чаще моим собеседником становился сын. Я рассказывал ему о том, как красить, белить, сверлить, гвозди забивать. С той ночи мы занимались сексом еще четыре раза. Все по той же схеме — я сверху, она тихо лежит. Больше всхлипов и истерик не было, но после каждого раза я мыл ее в ванной. Это стало своеобразным ритуалом уже. Пытаться ласкать девушку до начала секса я опасался. А вдруг истерика? С наступлением холодов мы спали вместе. Центрального отопления в Англии нет, каждый греется, как может. У нас в подвале стоял старенький бойлер и печь, сложенная еще отцом Тобиаса. Починить газовый распределитель я так и не смог, как и купить новый. А вот печь выручила — в ней я сжигал все что горит. Делать это приходилось исключительно в темное время суток — за дым из трубы штрафовали. В конце августа мы с сыном заклеили все окна и утеплили двери, чем вызвали удивление соседей и Эйлин. Особенно я старался в детской, поскольку сидеть с сопливым ребенком очень не хотелось. Сделал двойные рамы, законопатил тряпками щели, заклеил газетами стыки и закрыл окно до весны. Набрав старой мешковины велел супруге сшить ее вместе наподобие большого ковра, а затем нашить на это полотнище много-много лоскутков. Получился веселый разноцветный ковер на всю комнату. Северус был очень рад. Ребенок все больше и больше привязывался ко мне (или я к нему). Мальчик помогал мне по дому, поскольку я, плюнув на хозяйские способности супруги, сам мыл и убирал в углах. Надо сказать, что жилье было небольшое — кухня, совмещенная с гостиной, небольшая прихожая и совмещенный санузел на первом этаже и две комнаты и санузел на втором, плюс небольшой подвал. Наш район мне напоминал родную деревню — такие же домишки, грунтовые дороги, грязь и серость. В семи километрах от нас располагались трущобы — вот там был ад. Хорошо, что я туда не попал. В двух остановках были кварталы среднего класса — ухоженные однотипные домики, детские площадки, школа. В конце ноября Северус пришел домой сильно избитым.  — И как это понимать? — строго спросил я ребенка  — Их… они… — всхлипывая, отвечал сын.  — Тебя побили, и ты побежал жаловаться? — вновь спросил я.  — Я…я…ну…  — Короче так, сынок — сейчас ты возьмешь палку, камень, кирпич, да что угодно, пойдешь и будешь их бить. Ты понял?  — Я…не….не…. я…  — Иначе я тебе ноги переломаю, — пригрозил я ребенку. Почему я так сделал? Это пацан, а не девочка, хотя своих дочек я учил так же. Северус неверяще смотрел на меня. Как так, отец подбивает его на драку?! Но под моим взглядом сдался. Подобрав старую доску с гвоздями, он направился в сторону пустыря, на котором играли четверо ребят постарше. Я последовал за ним на некотором отдалении. Налетев на одного со спины, Сева ударил его доской по голове. Мальчик осел и прижал руки к макушке. Тут же сын ткнул в живот второго пацана. Третий стал что-то говорить, но Северус его не слушал — он размахнулся и ударил его в правый бок. Четвертый, к чести, не сбежал, а просто стоял и смотрел. Решив не доводить, я подошел к детям:  — Еще раз его кто-то тронет, и бить уже буду я. Взяв сына за руку, мы ушли с пустыря.  — За что дрались-то?  — Они кота мучали, а я его отпустил, — ответил ребенок и опустил голову.  — Молодец, — похвалил я его, — сила нужна не для того, чтобы бить, а для того чтобы защищать слабых. Северус учился ни шатко, ни валко — вроде и умный, а вроде и нет. Особо он не выделялся. Главное в школу не вызывали и ладно. У него появились друзья. С Джастином и Верноном он познакомился на детской площадке в другом районе, где часто играл. Пару раз видел его с сестрами Эванс — дочками нашего главного инженера. Если Петунья еще ничего, то ее сестра Лили повергла меня в шок. Одним осенним вечером, за ужином, я решил с ним поговорить.  — Сын, послушай папку, — начал я разговор.  — Я что-то не так сделал?  — Нет, все нормально. Я про твоих подружек…  — Я только с Лили дружу…  — А Петунья?  — Она дура! Она завидует!  — Сынок, послушай, постарайся не дружить с ними обеими.  — Почему? Они хорошие! — с жаром воскликнул ребенок.  — А как ты думаешь?  — Ну… наверное, потому что они из богатой семьи…  — Нет, подумай еще.  — Их папа твой начальник?  — Нет, сын, не поэтому.  — А почему?  — Сколько раз ты помогал им?  — Ну… я выносил мамин пирог, провожал домой, покупал сладости, помогал с уроками…  — А они?  — Петунья мне зашила дырку на свитере.  — А Лили?  — ….  — Так какой же она друг? Она пользуется и ничего взамен не дает. Вот ты знаешь, когда у нее день рождения?  — Ну… да.  — А она?  — Я ей не говорил.  — А она и не интересовалась. Постарайся понять, Лили только берет и никогда не помогает. Она предаст тебя.  — Но почему? — недоуменно спросил ребенок.  — Пригласи ее к нам в гости на Рождество, Новый год и свой День рождения, только не говори, что это моя идея. Хорошо?  — Ну…ладно.

***

Выпавший первый снег был очень некстати — я собирался перетянуть диван, который мне принесли.  — Северус, — крикнул я, — бери лопату, пошли работать.  — А что такое? — донесся голос со второго этажа.  — Снег убирать. Мы вышли на крыльцо. Сын издал горестный вздох. Покосившись на него, я протянул лопату, а взглянув на дворик, обомлел — все было чисто. Снег убран аккуратной горкой в углу, а из-под земли видна травка. Хм, это то, что предыдущей владелец называл «даром дьявола», когда ребенок что-то подобное проделывал. Во дурак!  — Ого, вот это отлично! — обрадовался я.  — Ты не злишься? — удивился ребенок.  — Нет, — ответил я, — ты мне время сэкономил. А полы тоже можешь так мыть?  — Э-э-э, наверное, нет. Жестокое разочарование постигло Северуса по отношению к Лили. Девочка отказалась идти к нему, говоря, что они уезжают к бабушке. Вечером, после каждого отказа, я вез сына к дому Эвансов. Из окон лился яркий свет, а девочки играли во дворе. Все, больше у него нет подруги. Мои отношения с Эйлин очень сильно потеплели. Видя, что я хорошо отношусь к ребенку, женщина стала чаще говорить со мной, что-то просить и спрашивать. В день рождения ребенка я возвращался домой с работы. У нас на заводе каникул не было. Недалеко от дома раздалось слабое кряхтение. Под крыльцом заброшенного дома ютился старый полосатый кот. Северус и Эйлин иногда его подкармливали. Даггел, так звали кота, выброшен хозяевами при переезде, именно его отбивал сын у четырех других детей. Повинуясь какому-то порыву, я сунул кота к себе в куртку и направился домой. В гостиной сидели друзья Северуса — Джастин Корнер и Вернон Дурсль. Мальчишки ели пирог, приготовленный Эйлин. Супруга стала варить и печь сносные вещи, ребенок не кривился.  — Привет, па! — радостно воскликнул Северус.  — Здравствуйте, — сказали мальчишки.  — Держи, — я протянул сыну худого кота, — если нагадит мне в ботинки — выкину! Так у нас поселился кот. Животное быстро шло на поправку и категорически отказывалось выходить из дома, от слова совсем. К лету он превратился в огромного толстяка килограммов девять весом.