Перенос

— Ну, рассказывай, — улыбаясь, мужчина подправил воротник. — Что… рассказывать? — юноша залип на движениях утонченных пальцев, как мелькали черные, лакированные ноготки на ярко-желтом фоне рубашки. — Все, — кратко, без лишних слов. — Ох, ну… Я расскажу, с чего это началось. Лет восемь-десять назад гостили у моего двоюродного дяди в Гравити Фолз, и мне тогда казалось, что эта местность непростая… — Твои видения могут быть связаны с Гравити Фолз? — Да, в детстве были мысли про это, но сейчас-то я понимаю, что в этом вряд ли найдешь хоть какую-то закономерность. — Хм-м, нет, не соглашусь. Знаешь, сосенка, мы с тобой как раз-таки закономерности искать и будем. — Вы серьезно? — У тебя нет шизофрении, — на этой фразе мальчик «выпал», но не подал вида. — Это что-то другое, и мы с тобой будем это выяснять, — мужчина макнул перо в чернильницу. — Вы серьезно? Нет шизофрении? — Ты не похож на шизофреника, это точно! Ибо это ее новый подвид, либо новая болезнь. Или дар?.. — мужчина, наклонив голову, начал активно писать в свой желтый блокнот, после чего поднял взор на юношу. — Рассказывай мне все. Даже самое незначительное, сумасшедшее, отвратительное, абсолютно все. — Это странно, но вы так убедительны… Вот сегодня я проснулся с танцующими жуками. Насекомые тупые, потому что редко разговаривают, а еще они мерзкие… — Можешь их описать? — Ну-у, я толком их не рассматривал, мне было охота их и не видеть вовсе… Они похожи на жуков носорогов, только ходят они на двух лапах, подобно человеку, и глаза у них… пустые, будто в их головах и крохи интеллекта не лежало. А еще обувь… она создает громкие шлепки от столкновения с полом. — Хм, сейчас… — Билл прищурился, сжал в руке изящное перо и несколькими движениями зарисовал похожее по описанием насекомое. — Обувь у них с каблуком? — Да, есть большая платформа, а еще шнурки, да, такие, — мальчик был в восторге от неожиданного рисования, он оперся об стол и заглядывал прямо ему в блокнот. — А еще сделайте глаза более… пустыми, уберите блики. — Хорошо. — Так похоже… — юноша с раскрытым ртом и поднятыми бровями пялился на зарисовку, не замечая, как уже полностью залез на стол. Сайфер не сразу заметил, что мальчик приблизился к нему таким образом, на лице мужчины появилось легкое удивление. Он наклонил голову влево и оглядел худое тело «пациента», на котором свисала одежда явно большего размера. Таким образом Диппер пытался скрыть свою худощавость, да и мать покупала одежку на вырост, так что почти вся его одежда такая. Сайфер перевел взгляд на восхищенное личико, мальчик уже в наглую повернул блокнот к себе и рассматривал жука-танцора и надписи-заметки о нем. Мужчина, не отрываясь от него, улыбнулся, в его голове пронеслась мысль: «Вот бы откормить его и приодеть в костюм по размеру…». — Ой… — Диппер заметил взгляд психотерапевта и попятился назад. — Извините, просто вы так красиво рисуете, я не удержался… Сайфер все также на него пялился, думая о своем, отчего мальчику стало не комфортно и он опустил голову, нахмурив брови и поджав губы. Если бы он знал, что сейчас творится в голове у психотерапевта… он бы бежал за три-девять земель. — Скажи, что еще нужно, — нарушив тишину, мужчина придвинул к нему свой блокнот, попутно переворачивая, отчего Диппер вновь воспрял духом и даже улыбнулся. — Да! Вы так точно это сделали, меня это немного пугает, — с кривой улыбкой и дрожащим голосом произнес юноша. — Почему? Наоборот, прекрасно, я понимаю тебя с полуслова. — Это подозрительно… — Вскоре ты начнешь по-другому мыслить, нужно только время… Есть что-то еще про них? — Они по-дурацки танцуют, а еще они делали это на мне… Я им не танцпол! — излишняя эмоциональность выглядела забавно. — Так и запишите, танцующие паразиты! Топчутся на коже! — Хорошо-хорошо… — Сайфер довольно конспектировал. — Издавали хоть какие-то звуки? — Писк, такой, знаете… как крик маленькой девочки вперемешку со скрежетом когтей об школьную доску… — от воспоминаний, мальчишка скривил лицо, — у меня даже сейчас в ушах звенит. — Да, фантазия у тебя довольно разнообразна… — Да вы еще не слышали про русалочку Стэйси! Она поет, как выпь! — Она сама представилась или ты сам дал ей имя? — Сама представилась. Вот ее мне сложно отличить от реальности… Свой особенный характер, взгляд с сознанием, жуткий. Она живет в моей ванной и хочет меня затопить, сегодня она меня душила, чтобы проверить мою маму, прибежит ли она ко мне на помощь… Вы видите эти отметины на шее? — юноша потянул за горловину, оголяя шею и часть тонких ключиц. Билл оценил этот прелестный вид: дрожащие руки самовольно стягивали красную вязанную ткань, оголяя молодую кожу с темными участками от насилия. На первом же сеансе такая откровенность была для него редкостью, поэтому он приподнял свои золотистые брови, выражая легкое недоумение. — Вижу следы удушения, — раскрыв веки, ответил Билл. — Скажи, кроме этого что-то еще есть? — Ну-у… вот тут, на шее, у меня синяки от удушения, вот здесь и здесь, — он водил по своей шее пальцем. — А еще она зацепила ключицу, вот здесь… пятна скоро потемнеют еще больше… — Но ведь ключицы чисты… — Билл перевел взгляд на глаза мальчика. — Там точно они есть? — Да… а вы их не видите? — Нет, — Билл записывал новые сведения. — Скажите, а вообще нормально то, что мои галлюцинации справляют на меня физическое влияние? Это же плод моей фантазии, это фантомы… — Так странно, будто ты первый раз на подобных сеансах. Разве другие психотерапевты тебе об этом не рассказывали? — Конечно, они говорили про тактильные галлюцинации и еще какие-то… — Висцеральные? — Да, точно. Мне всегда кажется, что вы можете мне сказать об этом больше, вот я и спрашиваю. — Ну-ну, — тот улыбнулся от слов мальчика, чувствуя, что тот уже поставил его в приоритет. — Говоришь, другие твои галлюцинации это видят? — Да. — В этом что-то есть, Сосна, — активно двигал пером по бумаге, — а ты говорил, что ничего здесь не найдешь… — Я думал, что так у всех шизофреников… — Нет. — Дивно… — Так — сделав новый заголовок, мужчина продолжил свою работу. — Твоя жительница ванны, какая она? В таком духе и прошел весь сеанс, юноша без умолку рассказывал про свои видения, описывал максимально подробно, передавал все свои эмоции и мысли. Билл временами не поспевал за ним, но ему это нравилось: еще никто из его пациентов с таким рвением не повествовал об этом. В комнате редко когда наступала тишина, лишь на пару секунд удавалось услышать собственное дыхание, цокот старых оловянных часов и временами звук проезжающих за окном машин. Лампочка замигала и психотерапевт на секунду отвлекся от основной темы, да и Диппер замолчал в знак того, что он закончил монолог. — Я заметил смену твоего характера, ранее ты был более нахален. Это из-за того, что я дал тебе зелье? — проницательный и неожиданный вопрос. — Раньше я был уверен, что в смерти моей сестры были виноваты вы. А сейчас, когда вы пытаетесь мне помочь, да и за бесплатно… скажите, вы хотите таким образом искупить вину? Вы же понимаете, что не получится? Разве что воскресите ее… — К великому сожалению, я не всесилен, — мужчина встал из-за стола и начал складывать свои вещи в кейс. — Единственное, что могу тебе посоветовать — сходи к сестре. Я знаю, ты ее не проведывал, — уже подходя к двери, утверждал психотерапевт. — Зачем? — Сходи и узнаешь. Всего доброго, Сосна, — тот прикрыл двери, мальчик до последнего не сводил взора. — Всего доброго… Юноша не шевелился, сидел в полном недоумении, попутно слыша, как хлопает входная дверь. Если быть честным, он боялся и не хотел идти на могилу своей сестры. Если Диппер увидит это жуткое серое надгробие, он до конца убедиться, что его любимая, единственная сестра, прямо сейчас лежит в сырой земле и никогда уже на поверхности, будучи живой, не будет. За штанину мальчика потянули, из-под дивана высунулась напуганная мордочка белкарога. — Зря ты вше ему рашкажал… — взобравшись на стол, стала говорить белочка и ходит в разные стороны от волнения. —Почему же? — Ражве ты не заметил? Он меня видит! Он и твою рушалку бы увидел, и тех жуков… Он непроштой человек, ешли человек, конечно… — Брось, ты напридумала! Он же объяснился, что его просто антикварная мебель интересует! — Ошибаешся, ой как ошибаешся! Я в его глазу штранном увидела шобственное отражение, он што процентов меня видит! — от беспокойства белка схватилась за голову. — Гошподи, к кому ты попал… — Ты зря паникуешь, Бэлль… Тебе просто показалось. — Хорошо. В следующий раз я шпециально буду отвлекать его и ты шам убедишься! — Разве что так, Бэлль… — на лице мальчишки можно было прочитать легкую грусть и желание поговорить. — Что-то не так? Он как-то обидел тебя? Так и думала, он плохой! — Да нет же! Просто… просто он сказал пойти к сестре, ты слышала. — Вот почему ты говорил не трогать вещи твоей сестры… она умерла. — Да… возможно, он ее убил. — И ты ш ним так мило разговаривал? Ты нормальный? — Я сказал «возможно»! Может и не он. И если это не он, я буду только рад. — Я в этом шомневаюшь… Мне он не нравится. — Да, я заметил, — мальчик встал из-за стола. — Я не хочу с тобой из-за этого ссориться. — Я тоже, — с расстроенной мордочкой, белка подбежала к раскрытому окну. — Надеюсь, ты одумаешься. — Не знаю, что ответить. — А ты не отвечай. Шо временем ответишь… Шпокойной ночи, плакша. — Спокойной… Мальчик остался один в обширной комнате, отчего по коже прошлись моментально мурашки от навязчивого страха увидеть кого-то еще. Встрепенувшись, мальчик побежал в свою комнату. Сев на свою кровать, что издала при этом скрип, Диппер опустил голову. Он нахмуренно глянул на койку напротив и в горле моментально образовался ком. Как же ему хотелось увидеть там лежащую Мэйбл, подпевающей песне, что звучала с ее розовых наушников. Сестра бы как обычно делала вид, что его не замечает, и только через минут двадцать, с тяжелым вздохом и демонстративным закатыванием глаз, она уделила бы ему время. Эти мимолетные советы «на отвали», даже они помогали и успокаивали мальчика. Сейчас же этого нет… С надеждой, он окинул коридор с мыслью, что, возможно, там пройдет его мать… «Может с ней поговорить? — задался вопросом Диппер, после чего махнул рукой. — А, нет, чего это я… или… Все же попробовать?». Собравшись, мальчишка решительно и встал и пошел в сторону соседней комнаты. Отворив двери, он встретился взглядом с женщиной, что, укрывшись пледом, под спокойную музыку по радио, вышивала узор на тканевой салфетке. Опешив, мальчишка на секунду забыл как дышать, но все-таки решился сказать: — Мам… Мне нужна твоя помощь. Отложив вышивание и подправив оправу круглых очков, женщина полностью к нему повернулась в ожидании. «Говори», — тихо сказала она.