Перенос

— Психотерапевт сказал, что я должен проведать могилу сестры. Но мне не хочется пока что этого делать… — сын прижался к маминому плечу. — Он не объяснил, для чего это тебе нужно? — по глазам матери можно было счесть ее великое недоумение, рука на кудряшках Диппера перестала поглаживать его по голове. Ее понять можно, каждый, кто бы услышал столь странный совет от якобы специалиста, задался бы рядом вопросов. — Сказал, что я сам пойму… — карие глаза уставились вверх, чтобы уловить каждую эмоцию лица матери. — Странный он какой-то, отличается от всех твоих бывших врачей, — подметила она, делая в голове соответствующие выводы. — Неужели моя мама не заметила в нем лже… — Ты не подумай, что он какой-то там шарлатан! — паренек запаниковал и резко подвелся, встал напротив нее. — Его советы в действительности помогают, только с кладбищем у меня возникли проблемы, это просто странно, но вдруг он прав? — Разве он не должен был объяснить? Что это за лечение, когда после сеанса сын несется к матери за помощью? — Я… я просто не задал вопроса, он решил, что я понял что к чему. Я сам виноват. Ты же слышала, что он не такой как все? Бабуля Беатрис редко ошибается. Не подозревай его в чем-то там… — Ты за него заступаешься, хотя ранее ты не любил своих лечащих врачей. Ты меняешься… — мама уставила свой презрительный взгляд на сына и ощутила его потайной страх. — Прошу, позволь ему лечить меня… с ним я чувствую себя хорошо, — щеки юноши порозовели. — Ладно… завтра пойдем на кладбище. Приготовь вещи, — ей пришлось опустить противоречивые факты. — Хорошо… а еще, — сын хотел еще кое о чем рассказать матери, но, поробев, он запнулся. — А, нет-нет, ничего… Извини, что тревожу. — Точно не хочешь поделиться? — Пэлис улыбнулась, видя румянец. Сын чего-то явно стесняется. — Нет, я расскажу тебе, когда готов буду, — Диппер быстро пошел в сторону двери. — Спокойной ночи… Не дожидая от матери ответа, мальчик прикрыл двери и резко двинул в свою комнату, единственное место, где он мог проявлять себя как ему хотелось. Уединившись в своем пространстве, мальчик свалился на пол и начал безвучно кричать. Что-что, а глушить соседей своими криками он не хотел, тем более что мама от такого вопля могла словить инсульт. Голова мальчишки оперлась об деревянную поверхность, плотно сжатые кулачки иногда ударялись об нее же, на костяшках оставалась краснота. Однозначно, у Диппера был переизбыток эмоций. Он не понимал, что с ним творилось на сеансе, его сердце колотилось подобно взмахам крыльев колибри, внутри все горело пламенем, ему казалось, что сам дьявол решил устроить пекло внутри него. Стоило только узреть одобрение психотерапевта, и он таял от счастья, но как только наступали неоднозначные взгляды, юноша впадал в яму угнетения. У него редко на кого была такая реакция, он обычно привык к неодобрительному отношению, а к поощрениям относился с недоверием, но тогда… все было по-другому. В голову полезли вспышки воспоминаний, Диппер вновь проматывал в голове диалог с матерью и ему становилось невероятно стыдно. Настолько, что он запрыгнул на кровать и начал метать подушки от злости за себя. Он никогда с ней не откровенничал, потому что единственные ответы матери — тирания и издевательство. Раньше она бы просто засмеяла или, что хуже, избила. — Боже! Ну почему все та-а-ак? — его кудряшки взбунтовались, сам он раскраснелся. — Дебильные эмоции! Всхлипывая, он уткнулся в одеяло носом и уже не двигался, потихоньку успокаивался. Ощутив легкое удушье, он вынырнул с одеяла и оперся об стену, принимая сидячее положение, поджав ноги к груди. Сейчас стало намного легче, но у него появилось навязчивое желание прогнать ряд воспоминаний еще раз, чтобы вновь «вспыхнуть». Нахмурив брови и напрягая голову, он дал отпор этому чувству и медленно перекатился на край кровати, чтобы свалиться на пол. Он ощутил твердый холодный пол, что создавал максимальное чувство дискомфорта. Ему это нравилось, сейчас, по крайней мере, он думал о неудобности своего положения, а не о психотерапевте и матери. В комнате потихоньку начало темнеть, все скрывалось в сумерки… он уставился на часть комнаты Мэйбл, розовое пушистое одеяло, плакаты с единорогами, полки, набитые отнюдь не книгами, а раскрасками с фломастерами и конфети… раньше, в такое время, она включала ночник и вся ее часть комнаты переливалась радужным сиянием, отчего всегда создавалась сказочная атмосфера. Диппер иногда думал, что это лишь ему мерещится столь дивное сияние, подобное фокусу волшебника, невероятное и красивое. Лишь глаза его сестренки, ее эмоции, настрой, показывали ему, что это на самом деле так. Жаль, что уже никто не запрыгнет на кровать, не рассыпет эти волшебные блестки и пайетки, и не включит лампу… Парню вновь тяжело, но вдруг становится в добавок страшно: в окно постучалась костлявая рука. Стук был быстрым, настойчивым, казалось, неизвестный хочет выбить окно. Тонкое стекло сотрясалось, Диппер в действительности встревожился, и, что странно, побежал прямиком к окну, навстречу к долговязому существу, чье округлое лицо впечаталось в окно. Оно постоянно водило своими сияющими желтыми глазами по комнате, пока не остановилось на испуганном мальчишке. Маленький рот монстра раскрылся в широкой улыбке с округлыми зубами, глаза отдавали свет подобно уличным фонарям. Диппер назвал его ранее «Кожа на Кости», как-то сразу по наружности существа хотелось его так именовать: четырехметровые худощавые ноги, такого же телосложения верх, трупный оттенок кожи, он подобен тонкой древесной ветке с жутким цветком на конце. Вот вид существа он назвал, почему-то, «Якха», думая, что он не единственный в своем роде. По телу юноши прошелся холодок и он оторопел, Кожа на Кости уже сжал свой костлявый кулачок и хотел замахнуться выбивать окно. Диппер резко, не раздумывая, сам его открывает и усаживается на подоконник, по пути думая, что его час настал… Нашелся тот, кто способен его выслушать! — Привет! Я рад, что ты пришел, — громко начал разговаривать парнишка. — Гхм? — по лицу Якхи можно было счесть недоумение, довольно-таки нестандартная на него реакция. — У меня тут как раз проблема… я бы хотел с тобой поговорить об этом, — юноша встал с подоконника и пригласил монстра в комнату. — Гхмхаагр! — монстр завопил настолько, что волосы Диппера всколыхнулись. — Ну ты чего как не свой? Давай, залезай, мне надо выговориться! Если бы это чудное существо могло говорить, оно бы поинтересовалось, не ударялся ли малец ранее головой об нечто твердое? Потому так оно и выглядело, тем не менее, Якхе стало интересно, сможет ли он сегодня его испугать? Длинная шея просунулась сквозь оконную раму, следом просунулись плечи, ребра, благо монстр был не столь широким и мог протиснуться. Но вот ноги… Якха начал их себе ломать, чтобы уместиться в комнате. Жуткий хруст, громкое дыхание монстра заполняли все помещение. Существо думало, что от чувства эмпатии, Дипперу станет больно, но нет. Юноша безразлично наблюдал, как с хрустом переламывается на половину бедренная кость, как ноги складываются в гармошку. Существо сидело неудобно, голова упиралась прямо в потолок, отчего ему пришлось наклониться. Вот так и сидел Якха, согнувшись и раскидав повсюду свои сломанные ноги. Мальчишке на это зрелище было вообще все равно, он смотрел на это, словно на телевизионную программу про цветочки. Он смачно зевнул, перепрыгнул через его сломанные кости и плюхнулся на кровать. Якха захотел начать ломать себе руки от безнадежности, но юноша неожиданно начал говорить. — Это все, конечно, хорошо, но ты бы не мог отключить свои фары? — Гмх? — бедное существо вконец поникло, глаза утратили всякую яркость и так. Все, что оставалось делать Якхе, это смиренно сидеть. — Да, так лучше. Знаешь, Кожа на Кости, мне кажется, я начинаю испытывать те же чувства, что и к сестре, к своему психотерапевту. Скажи, это нормально? — Кхма-грхххх, — существо взвыло, выражая недовольство. — Ты прав, стоило бы рассказать более подробно, — на эти слова Якха вздохнул, но Диппера уже было не остановить: — Такое чувство приязни я испытываю к маленькому количеству людей… можно сказать, испытывал только к одному человеку, к сестре. С недавних пор ее мне заменил мой новый психотерапевт, такой же понимающий… И все бы ничего, но с ним у меня что-то не так. — Агрх? — Кожа на Кости, на удивление, заинтересовался, поэтому, слегка выдвинул свою голову в сторону собеседника. — Да, я, кажется, испытываю к нему нечто теплое… Я испытывал такое к сестре в детстве, но сейчас это ощущение чувствуется в стократ… Кожа на Кости, что это за ощущение такое? Дивное… — Кхагр, хабф! — тот пытался ответить, как мог. — Жаль, что ты говорить не можешь… Но ты идеально слушаешь. — Кха-кха-гпх… — Кажется, то, что ощущаю я, видимо, какая-то влюбленность что ли… У моей сестры такое каждый день было. — Грх… — существо закатило глаза, что понять было сложно, так как они были полностью пустыми, без радужки, зрачка, капилляров. — У меня та же реакция была… Я ненавидел каждого, в кого она влюблялась, а сейчас и сам такой… Я жалок, да? Такое чувство, будто меня опустили на ступень ниже, ведь это так позорно… На эти слова существо промолчало и отпустило голову. Настала угнетающая тишина, сердце парнишки забилось быстрее. Он все ждал привычное: «Агрхмгыа» от этого чудного монстра, но он не издал и звука. — Все и вправду плохо, — умозаключил Диппер и уже хотел было укутываться в одеяло, как вдруг Якха засветил своими глазами и поднял свою костлявую руку в сторону книжной полки. Синие пальцы достали одну из них, следом доставили в сторону мальчика. Якха раскрыл книгу на рандомной странице, послышался тихий шелест. Диппер узнал свою любимую книгу Кинга с мимолетных строчек, после чего удивленно уставился на Якху, это было поразительно и ново. — Кожа на Кости, ты умеешь читать?.. — Кхгма! — завопило существо, его шея завибрировала. Диппер внимательно наблюдал, что же будет делать монстр. Костлявый палец, натянутый синей кожей, водил по странице, останавливаясь на некоторых словах. Мальчик понял, что сейчас он будет складывать предложения из слов в книге, что было волнительно. Он впервые напрямую узнает реплики Якхи! — Это… хорошо… Любить… жить… — говорил в слух юноша и пытался все это связать воедино. — То есть, ты одобряешь это? Это так… странно. Что же в этом хорошего? Услышав вновь тишину, мальчишка понял, что Кожа на Кости не собирается что-либо объяснять. Это было понятно еще тогда, когда он погасил свет в своих глазах и опустил голову вниз. Послышалось характерное сопение… — Нет-нет, нельзя спать! А как же ноги?! — мальчик спрыгнул с кровати и направился бить Якху по скуловым костям. — Проснись! Твои ноги срастутся неправильно! Диппер ощущал эту кожу, сухую, холодную, казалось, если сделать надрез, то под ней сразу проявится кость.Так и было, что не удивительно, у существа полностью отсутствовали мышцы. Мальчик до сих пор задается вопросом о его передвижении, жизнедеятельности и анатомии, потому что при таких условиях в реальной жизни он был бы мертвым. — Я сейчас окно открою, — сказал юноша и пошел в сторону подоконника. — Я разложу твои ноги по прямой, они, естественно, будут выглядывать на улицу, но, думаю, тебя это смущать не должно. Монстр вконец растерялся от неожиданного проявления заботы, обычно люди на него с винтовкой несутся, а тут… аккуратно расправляют поломанные конечности, спокойно разговаривают. От такого нестандарта Якха решил вообще забросить идею испугать мальчишку и поддаться его напору. В знак покорности, Якха, упираясь руками об пол, поднял свою тушу, после чего Диппер подбежал и подвинул под торс стул. Когда монстр решил прилечь, голова выгнулась на стену, подобно перевернутой «Г», и сломал шею. Мальчишка запаниковал и быстро открыл дверь в коридор. Он оттащил шею монстра к проходу. Голова выпрямилась и расположилась на полу, Диппер вздохнул и побежал выпрямлять ноги. Это было не сложно, выстраиваешь косточки внутри кожаного мешка в одну линию, протягиваешь в окно, так места больше, и готово. Это было не в первой, мальчик четко помнил, как его ночной кошмар оказался утром посреди его комнаты во всей поломанной красе (видимо, в тот момент Диппер зрительно к нему привык и не так уже боялся). Под самый конец юноша взял свою подушку и поднес под голову долговязому монстру, что Якха уже не успел заметить, так как полностью отключил свои глаза еще в момент поломки шеи. Но мальчик все равно пожелал ему доброй ночи и поблагодарил за разговор. «Утром, скорее всего, Кожа на Кости исчезнет. Надо будет встать раньше мамы и забрать подушку с коридора, чтобы не было лишних вопросов…» — на этой тревожной мысли мальчик попытался уснуть.

Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ

— Доброе утро, мам, — Диппер потирал глаза, попутно пытаясь сесть на стул, не свалившись с него. — Доброе, — та с пониклым лицом перебирала рис. — Что-то случилось? — Сегодня вечером мне назначили собеседование. — И? — Чем раньше пойдем на кладбище, тем лучше, — подставив на колени железную миску, она ссыпала рис со стола в нее. — Мне все еще не по себе от этого, — хрипло признался юноша. На кухне настала тишина, лишь звуки столовых приборов перебивали ее однотонность. Женщина быстро включила газовую плиту, набрала воду в чан и засыпала туда рис, после чего поставила его вариться. Усевшись на табурет, она опустила голову. Ей тоже было тяжело. — Можешь рассказать, как это произошло?.. — Ты точно хочешь знать подробности? — Мне кажется, что это не естественная смерть, — мальчик наклонил голову, его взгляд затуманился от потока мыслей. — Мне тоже так кажется, — женщина встала и пошла в соседнюю комнату, принесла овощей и начала их промывать в воде. — Но у нее была предрасположенность к этому, ты знаешь. Если не решать проблемы с сердцем вовремя… — она резко скинула помидоры в воду, что разлилась в последствии по всему столу. Она вновь опустила голову и горько заплакала. — А может, она испытала шок от испуга? Может кто-то посторонний ее напугал? — Нет, не в этом дело, — женщина явно не знала подробностей той ночи и верила показаниям. — Это из-за меня умерла Мэйбл… Я, кажется, самый ужасный человек на свете! Боже, дайте мне исправиться, — от душевной боли она чуть ли не завыла. — Мама, не плачь, прошу… — сын подбежал к плачущей женщине и приобнял ее. — Почему мы не можем воскрешать людей? Ну почему? — та приобняла в ответ сына и продолжила лить слезы ему в плечо. — Мам… ты делаешь только хуже. Мне, себе… не надо плакать. — Мы должны к ней поехать, — Пэлис перестала хныкать и посмотрела в глаза своего сына. — Билл Сайфер был прав… Я поняла, зачем нам это. Нам надо сорвать этот лживый занавес и принять истину… Диппер, ты готов к этому? Готов увидеть ее надгробие? Юноша не ответил, в его глазах и так читался ответ на этот вопрос. Ему было страшно и тяжело морально, но столь решительный настрой, что задала мать, подтолкнул его к мысли, что он справится с этим. Диппер сжимал букет цветов, стоя напротив могилы сестры. Мать стояла позади с опустошенным лицом, видимо, не хотела расстраивать сына своим плачем и пыталась таким образом себя сдержать. Как ни странно, погода, когда они ездили на кладбище, всегда была одной и той же: серые тучи, спокойный, но прохладный ветер, ближе к вечеру всегда начинался ливень. Возможно, это только совпадения, кто знает. Гранитный камень со сведениями о умершей заставили сердце мальчика сжаться, отчего он сильнее прижал букет к груди. Он свалился на колени и посмотрел на землю под собой. Где-то там, внизу, лежит его сестра, бездыханная, с прикрытыми веками. Не счесть вещей, которых она не успела сделать… — Мам… можно я поговорю с ней лично? После этой просьбы женщина дала волю слезам и пошла к тропе, что была недалеко. Она плакала и наблюдала за своим сыном, но не слышала его. Внутри она понимала, что у ее детей были свои секреты, и если сын просит отойти, то лучше это сделать. — Мне очень жаль, что так все закончилось, — Диппер дрожащими руками положил цветы бутонами к изголовью, как требуют правила. — Извини, что не приходил раньше, я не хотел верить в твою смерть, но сейчас я это принял… Надеюсь, в твоем райском саду летают феи и на деревьях растут конфеты, как ты и хотела. Хотя, я знаю, ты точно в раю. И хоть ранее я думал, что ты обратилась в комету, то сейчас я ощущаю, что нет. Твоя душа уникальна, я это чувствую. Мне как-то даже спокойнее стало, представляешь? Эх… — юноша вздохнул. — Но кое-что не дает мне покоя.

Тебе кто-то помог умереть?