Перенос

Тесно. Боже, как же ему было тесно. Духота в этой маленькой коробке была сравнима только с переполненным вагоном людей, в котором отсутствует напрочь доступ к свежему воздуху уже несколько часов. Бесконечное выдыхание ядовитого воздуха… Ограничение движений, Диппер буквально в клетке. Она бархатная внутри. Его дыхание неравномерное, он не мог осознать, чем именно он дышит. Самый мерзкий воздух. Точнее, его отсутствие. Юноша хочет перевернуться, сделать хоть что-то. Этого сделать никак не удается… Он делает наклон на другую сторону, но полностью провернуть корпус почти невозможно. Под ним находится нечто, что прижимает его к верхней стенке. Диппер не понимал, что это, но оно шевелится… «Господи, помилуй, дай мне выбраться!» — он не мог говорить из-за отсутствия кислорода, поэтому сказано это было беззвучно, с надрывом отчаянья. В легких вакуум, в глазах начали гореть фосфены. С последних сил он пытается упереть свою руку об верхнюю поверхность, но столь маленькое пространство не давало ему возможности даже на сантиметр поднять руку. Нечто позади него толкает в спину, мальчик чувствует человеческие руки на лопатках. Они холодные и мерзкие… Одно мгновение, и прямо между его лопаток вонзается что-то острое. Было похоже на тонкий плотный прямоугольник. Мальчик чувствовал, как внутри него нечто инородное прорезает все ткани, как острие прикоснулось к позвонку. Белый фон, за ним красный, потом все сгущается в сплошное черное пятно… Он будто плотно прикрыл веки, обычно в такие моменты, когда внутренняя часть век образует черную навесу, он всегда наблюдал бесконечный поток разноцветных пятен. Мальчик словно птица, что прорезает космическое пространство. Но сейчас даже их не было. «Так вот что значит идеальная тьма» — Диппер думал, что он умер. Но это не так.

Вспышка.

Перед ним, прямо у его носа появилась девушка. Трупная кожа, взъерошенные темные волосы прилипали к липкому лбу, противно сплетаясь в паутинку. Глаза закачены в разные стороны, губы синие-синие, будто она проплыла весь Ледовитый океан. Свитер нежно-пурпурного оттенка заставлял хоть как-то рефлексировать серую кожу, делая ее неестественно розовой. Нельзя оживить то, что уже мертво. У юноши зарождалась неимоверная тревога… Труп, что тычется своим носом прямо ему в подборок и закрытое темное пространство. Ему хотелось поскорее умереть, чтобы все наконец слилось в тьму, и он не мог ощущать и осознавать. Сердце в пятки, пульс бешеный, словно у новичка марафонца, что пробежал пятикилометровый забег. Лицо Диппера скривилось в гримасу животного ужаса, прямо перед ним, вплотную, труп его сестренки, его любимой Мэйбл. «Сестра, прошу, только не говори, что это и вправду ты… Не верю!» — юноша не дышит. Крик. Девушка начала бить его кулаками, их изображение резко бликнуло в голове. «Костяшки кровавые…». Она все еще бьет его и кричит, а он не понимает, что делать. Он просто терпит. Терпит до тех пор, пока сквозь него вновь не проходит острый прямоугольник… Диппер резко раскрывает веки и начинает мощно дышать. Резко подвевшись, он осмотрелся, что сделать было больновато. В глазах все темнеет, но юноша все равно осознал, что сейчас все хорошо, он у себя в комнате, где полно воздуха и места. С его висков стекает пот, под одеялом было необычайно жарко, будто под кроватью разожгли огонь. Диппер откинул одеяло и принял сидячее положение. О это послевкусие… сердечко шалило, в голове, как яркий фильм ужасов, проносился недавний сон. В глазах мутнилось, ему было плохо во всех смыслах. Тяжело. Он медленно, аккуратно встает, мышцы еще не окрепли после сна. Ноги слегка тряслись, ему казалось, будто они наполнены поролоном вместо костей. В глазах, по классике, потемнело еще хуже. Он даже не остановился для передышки, тупо шел в определенную сторону. Завалившись в ванную комнату, он посмотрел на себя в зеркало. Впервые он выглядел таким убитым после сна, юноша будто всю ночь разгружал вагоны. Искорежив лицо, он с голосом вздыхает и резко оборачивается к ванной, где уже сидела ошарашенная Стейси. В ее когтистых руках была баночка с морским зелеными румянами, видимо, она наводила марафет, чтобы Диппер в последние секунды своей жизни запомнил ее красивой, дерзкой фурией. Она даже не успела едко пошутить, как парень включает горячую воду, нагло отодвигает ее хвост, как мешок с картошкой, и закрывает сток. Русалка хотела начать возмущаться, но пребывала в таком шоке от происходящего, что быстро замолчала. Диппер просто, не стесняясь, снял с себя ночную сорочку, нижнее белье и, полностью голый, залез прямо на нее, будто игнорируя ее существование. Отвисшая челюсть и большие, как блюдца, глаза, передавали все ее эмоции. — А не многое ли ты себе позволяешь, человек? — даже ее голос стал тоньше и тише. — Заткнись, — грубо отрезал юноша и взял округлую баночку с жидким мылом. Внутри была голубая жижа, которую он быстро начал растирать по телу. — Да что с тобой не так? — русалка пыталась его вытолкнуть, он он специально втискивался в ванную, чтобы ее прижать. — О боже… ты же меня раздавишь! — Сама говорила, я несчастный скелет! Теперь терпи, я же невесомый по твоим словам. — Ты мне мстишь? Серьезно? Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? — Будто ты понимаешь, — буркнув, он потянулся к мочалке. Растерев в ней мыло, он обернулся к Стэйси, — лучше помоги мне, потри спину. Всучив ей губку, он взял другую и начал натирать свои худые ноги, замечая на них ряд синяков. Диппер давно не удивлялся своим отметинам на коже, наоборот, будь он без них, он бы задался рядом вопросов. Почти всегда его избивала либо мама, либо агрессивные галлюцинации (как он думал, на самом деле под воздействием, он сам себя избивал, не осознавая этого). В ванной стало душно от горячей воды, голубое мыло дало свой химозный запах. Русалка нервно жмакала мочалку в своих руках и думала о составе этого мыла, ей казалось, что мальчик передышал химикатами и сейчас потихонечку сходит с ума. Она помнит первую их встречу, как он оцепенел, трясся и шептал, просил не убивать. Стейси чувствовала свою власть и силу перед ним, она использовала мальчишку как игрушку для развлечения и спуска агрессии. Каково же было ее удивление, когда роли поменялись. — Человек, с тобой все хорошо? — она повернула его к себе, дернув за плечо. — Если бы, — юноша прошелся мочалкой по рукам. — Помоги мне, чем быстрее я помоюсь, тем быстрее я уйду. — Мне легче исчезнуть, чем тебе помогать… — прошипела русалка, но все же принялась с силой протирать ему спину, выпуская злость. — Отчего ты так осмелел? Поделись рецептом, а? — Стэйси, тебе вот снятся сны, да? — мальчик вылил на голову несколько капель шампуня и принялся растирать волосы, разбрасывая всюду сгустки пены. — Нет, ни разу, — призналась хвостатая, попутно сбрасывая в воду противную по ее мнению пенку. — И что такого в этих снах? От них разве смелеют? — Нет, не смелеют. Наоборот… редко когда осознаешь, что явь, что сон. Мне вот приснился кошмар. — И ты думал, что это реальность? Разве вся твоя жизнь тогда не сплошной кошмар? — русалка откинула губку, ей быстро надоело это делать. — Да, кошмар, но не настолько. Я был в кромешной тьме… в тесной коробке и без воздуха, подо мной лежит труп сестры и тычется в меня… ножом? Не могу понять, что это было. Вот представь, что ты двигаться, дышать и видеть не можешь, при этом тебя режут как простое мясо… — тот начал водить круги пальцем по воде, попутно вспоминая, как мертвая сестра выводила острием круги в его плоти. — Мне лучше исчезнуть, — Стэйси запаниковала и начала крутить хвостом. — Почему? Тебе страшно? — тот ухватился за ее плавник, чтобы не грохнуться на пол. — Я не хочу даже это слушать! — Стэйси отцепила от себя руки мальчика и, ухватившись за бортики, подвелась что есть сил. — Но… — Диппер хотел что-то сказать, но у хвостатой уже ехала крыша и она завопила. Миниатюрный рот русалки с острыми клыками раскрылся на полную, оттуда, подобно цунами, лилась адская песнь. Звуковая волна сотрясла ушные перепонки мальчика, это невозможно было терпеть. Крик был настолько мощным, что весь дом затрясся от вибрации, с полок начали падать все бутылочки, колбочки, зубные щетки, превращая все в свалку. Закрыв свои уши руками, Диппер начал мотылять ногами, кое-как выбираясь из воды. Скинувшись на холодную плитку, он в панике пополз к коридору, одновременно крича от боли. Ощущение, будто в уши засовывают кол. Перейдя на деревянный пол, более устойчивый, мальчик разворачивает свой корпус и ногами, со всей силы, толкает дверь. Как только она захлопнулась, громкий вой прекратился, дом перестал трястись и мальчик начинает благодарить всевышние силы. Однозначно, откровенничать с ней было плохой идеей. Диппер оглянулся, вспомнив, что с недавних пор его мама смотрит на него сквозь очки гиперопеки, и его махинации, шум двери должны были бы ее привлечь. Но никто к нему не вышел, не кинулся и спасать и вообще в доме было предельно тихо. Подведясь, мальчик медленно раскрыл дверь на свой страх и риск. Глянув сквозь узкую щель, парень искренне улыбнулся. В ванной никого. Она исчезла. Закончив мыться, он прошел в свою комнату, приоделся в темно-зеленую рубашку и черные шорты. Застегивая последние пуговицы, он вновь вспоминает о маме и с легкой паникой юноша пошел проверять, есть ли она вообще в доме. Ее не было, а вот на кухонном столе лежал маленький клочок желтой бумаги, где женским почерком было написано: «Я на работе до пяти. Завтрак на плите. Будь послушным мальчиком, целую» Диппер улыбался как не в себя, он впервые читает записку от мамы. Это было приятно, он даже забыл на пару секунд страшный сон и противную жительницу ванной. Утерев легкую влагу с глаз, он подошел к плите и обнаружил там противень с крауссанами и маленькую кастрюлю с какао. У него сегодня однозначно вкусный завтрак. Ему в этот момент очень сильно захотелось обнять своего психотерапевта, своего личного волшебника. Если бы не он, Диппер никогда бы не узнал, какого это, когда тебя любит мама. Он вновь в своей комнате. Какие бы приятности с ним не происходили, этот сон мешал ему чисто и рационально мыслить. «Получается, я был в гробу… Мэйбл кричала и била ножом и кулаками… Она пытается мне что-то сказать? Господи, ну почему та-а-ак… Сто процентов, в следующем сне она явится ко мне по-нормальному и попрощается. В книгах же так пишут… Нигде не читал, что такое снится. Может, стоит об этом поделиться с Биллом?» — мальчик бесконечно это проворачивал в своей голове, теребя в руках ткань своей рубашки и сводя брови. Казалось, что еще несколько минут таких манипуляций и его рубашка тупо сотрется, а брови срастутся в монобровь, это бы сто процентов случилось, если бы не самый страшный подкроватный житель. Он выбежал из кромешной и затягивающей тьмы неожиданно, перебирая восьми волосатыми лапками. Они прикреплены к худому зеленому паучьему телку, на котором выделялись злые черные глаза. Бежал он невероятно быстро, чтобы подбежать к Дипперу ему хватило доли секунды. Диппер боялся многих галлюцинаций, но эта заставляла уходить его сердце в пятки. Запищав, как девочка, он запрыгнул на подоконник, потом побежал и перепрыгнул на кровать, с кровати на стол и так по кругу. — Что тебе от меня надо?! Отстань! Перестань бежать за мной, чертов марсианин! — тот в бегу бросался в него книгами и прочими вещами, что попадались ему под руку. — Негоже живому думать о гробе! — пропищал мультяшным голосом инопланетный паук и побежал еще быстрее. — А-а-а-а-а-а!!! — заволав, парень выбежал в коридор, толкая дверь после себя. Услышав хлопок, он опустился по стенке напротив и со вздохом проныл, вкладывая в этот вой все свои страдания, страх и усталость. «Как же это все заколебало!» — в глазах снова блеск, с носа потекло, трясущимися ногами он поплелся на кухню, под писклявый голос кроватного паука-пришельца: «Ты куда ушел, придурок, ты че дверь захлопнул?! А ну подошел сюда я тебе наподдам! Ты все равно о гробах думаешь! Ты же думал о смерти, я знаю! Дай мне просто тебя ужалить, гадкий ты человек!» — Да заткнись ты уже! — Диппер не мог терпеть угрожения на мультяшном, поэтому быстро включил радио и раскрутил звук. Кухня наполнилась однотонной блюзовой музыкой, свет с окон потускнел, как и глаза мальчика. Его рубашка сливалась с цветом стен, но в голове был почему-то желтый. — Билл… — до сеанса надо было ждать шесть часов. От нетерпения мальчишка начал колотить ногами по полу и бить все подряд кулаками, до тех пор, пока не попал по радио. Звук заглушился на некоторое время, потом зазвучал с новой сильной волной, Дипперу пришлось прикрыть уши и кинуться его немедленно выключать. Сегодня отвратительный день для его ушных перепонок. Не обращая внимания на марсианца, который к тому времени уже успел спрятаться, мальчик подбежал к книжной полке и принялся искать книжку про буддизм, где есть закладка в виде карточки его психотерапевта. «Как же хорошо, господи!» — его переполняло счастье найти ее так быстро. Пестрая, желтая визитка с черными циферками номера. Диппер уже знал, что достаточно просто произнести его номер вслух и этот чудной дядя в костюме появится в ту же секунду и будет его успокаивать и помогать морально. Юноша чувствовал, что был способен справиться со своим состоянием самостоятельно, в течении времени он бы и без вмешательства успокоился. Но сейчас он даже готов симулировать, лишь бы был повод вызвать Билла раньше времени. Диппер идет на свет, ближе к окну и подносит карту на луч теплого света. Как только свет уложился на визитке, циферки исчезли. «Эм… что за дела?», — юноша приблизил карточку к лицу, где она от столкновения с более темным пространством, приобрела прежний вид. «Без загонов нигде не обойтись, да? Чертов волшебник» — ему пришлось зачитывать в темноте. Последние цифры он выговаривал через силу, он параноил, что Билл поймет, что вызов был скорее ложным, чем требованным. Мальчик неуверенно проворачивает ключ входной двери, чтобы она была открытой, и отходит на три метра по коридору и молча пялится вперед. «Он меня вычислит и на этом наши сеансы закончатся», — мальчик молча ждал своей участи. И дождался: послышался уличный колокол — к нему пришли. По всему телу прошлась волна тревоги, мальчик покраснел и пошел открывать ему лично. Но не успел он и второго шага сделать, как с его комнаты выбегает марсианин… Крику было не сосчитать, в особенности: «Спасите, кто-нибудь, дверь открыта! Открыта!», все это смешивалось с шумом топота, падающей вазы, табуретов, всего, что было рядом. Резко распахнулась дверь — мужчина в желтом костюме не заставил себя долго ждать. Увидев бешеного мальчугана, почти взобравшегося на потолок, на лице Билла объявился легкий испуг. Ему на секунду показалось, что без экзорциста не обойтись… — Билл! Паук! Марсианин! Би-и-и-ил! — Диппер бежал прямо к нему, на бешеной скорости, словно за ним гналась сама смерть. Сайфер даже не успел толком сообразить, как мальчик запрыгнул на него, по инерции толкая назад. Мужчина еле удержался на ногах, хорошо, что позади были двери и он смог прислониться, в ту же секунду их тела прижались. Юноша обвил талию психотерапевта, руки скрестил за шеей и громко дышал, что ощущал Билл по активным движениям грудной клетки. Ощутив худое дрожащее тельце на себе, он подхватил его одной рукой, другой начал проводить по спинке, успокаивая. — Би-и-ил! — Диппер громко проныл, сжимая его ногами. — Ну-ну, ты чего так испугался? За тобой что, бабайка бежит? — с ноткой веселья спросил Билл, попутно озираясь везде. — П-паук… с тельцем г-головы пришельца… — Он, наверное, большой, да? — Мужчина пошел в сторону комнаты Диппера, приподнимая мальчика чуть выше над собой, чтобы было удобнее идти. — Нет, — теперь Диппер сжал руками шею психотерапевта, по телу прошлась волна возбуждения, что в совместимости с истерикой выбивала его из колеи. Психотерапевт остановился посреди комнаты и неестественно смотрел в нижний левый угол… послышался испуганный тонкий голосочек: «Мне, пожалуй, пора в свое логово, ой, пора-а-а». Диппер встрепенулся и огласил услышанное: — Кажется, паук вас испугался, он вернулся в логово… Пара секунд и Диппер медленно спускается на пол, держась за широкие плечи мужчины. С красными щеками он посмотрел в единственный зрячий глаз своего волшебника и тихо молвил: «Спасибо… «, — руки теперь по швам и между ними нормальное расстояние. — Ничего страшного, просто впредь больше не запрыгивай на меня, хорошо? Личное пространство никто не отменял, — Билл нашел себе удобное кресло и уселся в него, аристократично складывая ноги. Диппер же, не найдя второго, сел на свою кровать и потупил взгляд. Словно он в чем-то серьезно провинился, вот так и сидел он, виновный мальчик. — Ничего страшного, что я вас так рано вызвал? — Страшно, — Билл усмехнулся, разворачивая свой записник. — У меня имеется расписание. — Получается, сейчас один из ваших пациентов без вашей помощи? — Я перенес его прием попозже, — вздыхая, он задумался, глядя в свои записи. — Цени это. Я не для всех так делаю. — Спасибо… и, извините. Просто мама на работе, сестры нет и я совсем один дома… Для меня это опасно. — Тебе постоянно нужно присутствие другого человека? — Да… Иначе мои галлюцинации меня доведут до крайней точки… — юноша сжал махровое покрывало в своих руках. — Что-ж, это не есть хорошо… — психотерапевт поднял взгляд на него. — Ты боишься их, потому что они способны нанести тебе увечья? — Да. Тот марсианин, к примеру, может впустить в меня яд и я умру на месте… — Это он тебе такое сказал? — Да… — И ты поверил? — А почему бы не поверить? — Он лично при тебе кого-то убил? — Нет… — Ну и чего ты решил, что это правда? — Но русалка же душит по настоящему… — Ты сам себя душишь. — Но я этого не осознаю… — А как ты это с ядом провернешь? Диппер, мягко говоря, выпал. В его голове случился сбой, шестеренки прекратили крутиться в прежнем темпе. И лишь одно воспоминание заставило его противопоставить словам Билла. — Это необычные галлюцинации. У них есть свой кусок власти над этим миром, вот, к примеру, временная белка свободно колесила временем. И время замедлялось не только в моей голове, но и для моей мамы. Она не двигалась и я смог подлить зелье, чтоб вы знали… — Хочешь сказать, твои ведения влияют на внешнюю среду? — Да, и тот марсианин меня убьет, если я попадусь. Лучше предостеречься, понимаете? — Что-ж, — тот принял это к сведению, поставив галочку напротив одного из пунктов. — Могу тебя обрадовать. Хотели бы твои галлюцинации убить тебя — давно бы убили. Не находишь? — Ну… ну нет. Я не знаю, Билл… Мне страшно это даже проверять. А что, если вы ошибаетесь? — Я, как обычно, ведаю истину, и никто мне не верит, — Билл устало повернул голову влево, наклонив вниз. — Хорошо. Откуда вы знаете, что это на самом деле так? — Логично подумай. За все восемь лет твоей болезни они могли убить тебя 2882 раза, и это только один раз по дню. Но не убили… — Потому что мама и сестра были рядом. — И? Все равно бывали дни, как вот сейчас. Ты один в доме, ты напрямую встречаешься с ними и-и-и? — И-и-и я как-то избегал смерти восемь лет подряд… Может, вы и правы. Но я проверять это не хочу. — Как желаешь. Кстати, о времени… — Билл заметил, как часы пробили ровно пять часов дня. — Говоришь, мать на работу вышла? — Да… она должна прийти скоро. — И кем она устроилась? — Пока что не знаю, вот что она мне оставила, — мальчик достал из кармана записку матери и передал Биллу. — Хм… — то перечитал ее два раза и напрягся. — Достаточно сухо написано. Тебе завтра придется подлить снова ей зелье, — Сайфер вернул записку мальчику. — Что, уже? — тот был удивлен скоротечности действия. — А ты что думал, оно будет держать годами? Максимум дней три-пять и снова нужна новая доза. — Билл потянулся к настольной лампе и направил свет на себя для дальнейшего рисования в записнике. В этот раз у Билла была серебряная ручка, временами издающая блики от света — Вот как… — мальчик залип на том, как изящные руки мужчины выводили треугольники и странные знаки внутри блокнота, следом он акцентировал внимание на том, что Билл сегодня достаточно торжествен. Казалось, будто, он не врач, а какой-нибудь уважаемый вельможа с нестандартным цветом смокинга. — Вас будто цирк-шапито потерял, — Диппер хихикнул. — А, это, — Билл осмотрел себя, сам подмечая, как не к месту его наряды. — Дети такие дети! Как только узнают, что я врач, так сразу замолкают или агрессивно себя ведут, ты и сам понимаешь. Приходится быть «добрым волшебником». — Серьезно? — Диппер был в шоке, осознавая, что с ним такое провернули и без костюма. — Ну разве это тебя не забавит? — Забавит. Меня все в вас забавит, — мальчик положил руки на стол, подпер голову и зачаровано пялился прямо напротив сидящего блондина. — Работаете на дому, нет образования, излечиваете людей магией, носите желтые вещи и вечно рисуете в записнике… — в его глазах нездравый блеск. — Даже ваша бабочка лежит косо, не так, как надо. Мальчик встал с кровати с сжатыми кулачками, робко подошел к психотерапевту и смотрел в одно место неотрывно — на бабочку на шее. Тот понял, что пациент смущен от своих же действий, так как они не встречались взглядом… Но если бы встретились, Билл бы провел его на экскурсию в прошлое, ради момента, где он говорил с ним о личном пространстве. Но сейчас психотерапевт решил просто понаблюдать за этим ребячеством, так-то он давно раскусил Диппера в его неоднозначных чувствах. На секундочку на лице психотерапевта можно было заметить ухмылку, видно, ему не хватало такого рода развлечения в своей работе. Вот уже тонкие руки потянулись к его шее, начали перетягивать один край бархатной бабочки на другой, восстанавливая симметрию. Билл весь этот процесс прямо, не стесняясь, пялил ему в лицо, вынуждая его примкнуть к зрительному контакту. И у него это получилось, Диппер, жмурясь и краснея от смущения, смотрел в столь прекрасное, мудрое, волшебное лицо своего спасителя, в голове прокручивая момент, как Билл проявит инициативу, приложит свою изящную ладонь к его затылку, притянет к себе поближе и… В общем, чем больше Диппер об этом думал, тем больше ухмылялся психотерапевт. На одну секунду Пайнсу показалось, что этот волшебник сейчас использует свои чары и читает его мысли, и если он не прекратит прямо сейчас, то Билл Сайфер засмеет его и будет это пересказывать всем как интересный инцидент на работе, и как причину прекратить терапию у Диппера Пайнса. Поэтому его решение отойти было вполне обоснованным, но вот Билл не хотел прекращать, хотя понимал его паранойю, и, если быть честным, немного смеялся с его эмоций. Читать мысли он не мог, но вот читать лицо он умел на ура. — Билл… — юноша ощущал теплоту в руке: психотерапевт взял ее в свою ладонь, слегка массируя, рассматривая, будто играя, потом проницательно посмотрел в его глаза. Момент, и он тянет его на себя… — Подождите… Мальчик думал сопротивляться, но увидев нечто инородное человеку в его глазу, поврежденным колобомой, он даже побоялся думать о сопротивлении. Эта эмоция, которую он счел с этого взгляда, ярко проецировалась в его голове: он — маленький беззащитный мышонок, мужчина перед ним — голодная анаконда. Стоит Дипперу начать резкое двигаться и случится действительно нечто, нет, не как в фильмах про любовь. Не пойдут постельные сцены под саксофонную музыку и фразы: «Я люблю тебя», нет. Пойдут сцены из настоящего хоррора про серийных маньяков, вот что! Вот именно эта эмоция страха, выходящая из-за наличия инстинкта самосохранения, появилась в нутре юноши. Он ощущал это не единожды и сейчас тоже ощущал, и ему было не очень хорошо. Слава небесам, послышался хлопок двери в прихожей. Билл даже глазом не повел, просто отпустил его руку и без каких-либо эмоций указал мальчику сесть на место. Диппер его послушался, все-таки, лишних вопросов от матери он не хотел. — О, Билл, вы здесь? — В комнату заявилась Пэлис, полностью изменившись в имидже: стильный платок на голове, строгое красивое платье и кричащая отдельным цветом сумка говорили о ее хорошем вкусе. — Здравствуйте, Пэлис, — Билл встал из своего места, — позвольте помочь, — он помог донести тяжелые сумки с продуктами до кухни, заодно решил поговорить с ней. — Не стоило вам подрываться, вам бы надо с моим сыном заниматься… — женщина засмущалась. — Вы же понимаете, что я просто лично с Вами хочу поговорить? — А, да, конечно. Что-то серьезное? — Скажите, куда вы устроились на работу? — О, вы не поверите своим ушам, Билл! Меня приняли ресепшионистом в крупную контору, зарплата небольшая, но зато такое наслаждение! Меня будто подменили! Я начала… любить говорить с людьми, хотя ранее… — покопавшись в воспоминаниях, Пэлис заметила свое нехарактерное преображение. Не могла смерть дочери настолько ее исправить, себя эта женщина хорошо знает. — Хотя ранее… меня будто подменили, может пришельцы и вправду существуют? — Вы к чему это? — Билл присел за табурет и раскрыл блокнот, чтобы записывать ее мысли и параллельно думать ходы решения, потому что зелье не решает всех проблем и следовало бы закрыть все дыры. — Ну, знаете, мне кажется, что в моем сознании и в моих внутренностях в целом нехило покопались, у меня будто… своровали органы и прочистили мозги. — Ну-ну, Пэлис, не разводите детский сад. — Да, вы правы… — Ну, насчет «промывки мозгов», как вы выражаетесь, я с вами соглашусь… Смерть дочери, немощность вашего сына… поверьте, женщинам свойственно любить своих детей, это нормально. Не удивляйтесь тому, что у вас неожиданно появилась мотивация исправиться и помочь своему ребенку. Вы — человек, нормальный и все у вас хорошо. Живите так, как должны жить и как считаете правильным. — Мне… непривычно слышать то, что я нормальная. — Вы меняетесь в лучшую сторону, это видно. Также, советую вам пройти медосмотр… Про краденные органы уже не в моей компетенции, понимаете? — Аха-ха-ха-ха, Билл, Вы такой забавный! Вы замечательный врач… надеюсь, вы будете последним психотерапевтом моего сына. — Скажите, а у него есть друзья? — Друзья? Ну как друзья… Он много общается с пастырем в церкви, раньше с библиотекаршей… Ему сложно знакомиться со сверстниками, все замечают его недуг и… боятся. Взрослые не так реагируют. — То есть, человека, следившего бы за ним вовремя вашего отсутствия, нет? — О, точно, его же нельзя оставлять одного… — Я поработаю над этим, вы не переживайте. — О, спасибо вам большое… сколько еще длится ваш сеанс? — Достаточно, мне уже стоит вернуться. — Может я успею угостить вас своим фирменным печеньем… вы пока идите, не обращайте на меня внимание. — Не стоит готовить ради меня. — Так я и для Диппера также, он любит их! Ох, как давно я их не пекла для него… Вы только не говорите ему, пусть это будет сюрпризом! — в ее глазах загорелся огонь, она даже не переодевалась, поверх закинула фартук и понеслась готовить. Билл оценил ее действия и слова, делая вывод, что зелья хватит еще на сутки максимум. Тихо отворив двери, мужчина зашел в комнату, замечая, что юноша сидит отрешенно и не двигается. Билл сел обратно в кресло и шепотом его подозвал к себе, мальчик сразу сменился в лице. — Твоя мама просила не говорить, но она готовит для тебя печенье. — Печенье… в смысле, имбирные пряники? Те самые? — Да, — уже с голосом проговорил Сайфер, улыбаясь. — Если хочешь продолжить продолжение идиллии, подлей ей зелье, а то не видать тебе и дальше имбирных пряников… — Вы должны их тоже попробовать! Господи, я такой счастливый… — Как-нибудь в следующий раз. Время-то на исходе… — тот глянул на настенные часы. — И да, сделай для меня одолжение. Позволь ужалить себя пауку. — Зачем?.. — После этого ты немного переосмыслишь свои ведения. Ты будешь более самостоятельным. — Я не обещаю, но я попробую. — Не забудь о главном, хорошо? Зелье… — Да… — Надеюсь, ты его не потерял? — Нет, вы что! Оно при мне! — Ну, тогда, я могу спокойно тебя покинуть. Помни, наш сеанс через день, в девять часов. — Хорошо, больше не буду вас вызывать внеурочно, — юноша встал с кровати, чтобы провести врача. — Нет, ты можешь так делать, но только в случае необходимости. В этот раз ее не было, признай. — Вы правы… я просто хотел вас увидеть, — юноша искренне ему улыбнулся, отчего внутри психотерапевта всколыхнулся огонек. — Я сделаю так, чтобы ты чаще улыбался, — тот погладил его за щеку. — Я не против, — Диппер перевел глаза в сторону кухни, откуда вышла его мама. — О, Вы уже уходите… — Следующий сеанс через пятнадцать минут, сами понимаете, — объяснился Билл, будучи уже в дверях. — Всего вам хорошего. — До свидания. И простите, что вас вызвали невовремя! — Ничего страшного… — в последний момент Билл нагнулся к мальчику и сказал звонить в случае чего. Входная дверь закрылась, теперь в доме только Диппер и его мама, которая неожиданно обняла его сзади. В этих проявлениях нежности, крепких объятиях, юноша не мог просто так расслабиться, он только сейчас осознал, что без малейшего понятия, куда он дел тот самый пузырек с синей жидкостью…