Перенос

Человек ощущает, что на него кто-то смотрит даже на больших расстояниях. Пристальный взгляд мы ощущаем даже затылком, не говоря уже о взгляде, направленном прямо на лицо. Мы устанавливаем зрительный контакт и пытаемся понять, как настроен человек напротив. Вот и Диппер всматривался спросонья в лицо своему психотерапевту: он стоял на коленях прямо перед ним, всматривался в его заспанное личико. В глазах было мутно, но осознание того, где он находится и кто перед ним стоит сразу заставило юношу проснуться. От неожиданности он широко раскрыл глаза, сводя свои бровки, создавая растерянную, но в то же время очень милую гримасу. Психотерапевт добро усмехнулся — юноша вздрогнул, подвелся. Одновременно с этим он ощущает, как руки мужчины пригибают его обратно лечь, нежно и медленно. Скорее всего, Билл не хотел его тревожить. — Ну-ну, не так резко, — тот легко проводил рукой по ткани пиджака, от чего мальчик ершился. — Ты весь дрожишь, дитя. Тебе больно. — Мое тело… оно горит. Я не могу понять, почему, — хрипло выталкивает Диппер, откашливаясь. — Тебя мать с детства бьет и ты вдруг не знаешь, как должно реагировать твое тело после такого? — Не то чтобы… Просто… у меня не было сил обработать раны, кровь свернулась вместе с грязью, вот. Обычно, моя сестра помогала дойти до ванной, мыла меня и протирала раны перекисью, перевязывала, все как надо. Это было больно, но зато через время раны не болели, — Диппер произнес это с легкой хрипотцой: откашляться толково он не смог. — Твоя сестра помогала тебе принимать ванну? — психотерапевта это напрягло, что не удивительно. — Да, до последнего… Либо я сам не мог помыться, потому что… ну вот почему — мальчик раскрыл пиджак, показывая свой живот, грудь, ключицы, на которых ярко выделялись синие и фиолетовые пятна. Билл был смущен такому быстрому оголению перед ним, но увечья перебили все эмоции и заменили их на беспокойство. — Ну или русалочка. Она меня душит. — Ну, в моем доме ты ее точно не встретишь, не переживай, — Билл запустил пальцы в кудряшки пациента и слегка потрепал, отчего юноша улыбнулся. — Так вы поможете мне… принять ванную? — тот опустил руку с головы к себе на коленки и покраснел. — Ну как тебе отказать, — заинтересованный, радостный взгляд блуждал по каждому сантиметру смазливого лица. — Только не стесняйся, хорошо? — Не обещаю… — Диппер протянул руки к шее мужчины, тот приблизился и мальчик смог обхватить ее. — Да, так… — Билл подхватил мальчишку под коленями и лопатками, после чего с легкостью поднял. Неся его, будто он ничего не весит, (а так почти что и было, Диппер худой, подобно трости) Билл ощущал дрожь и стеснение мальчика через его вздроги и прерывчатое дыхание. Врач воспринимал это как маленькую лесть в его сторону, редко когда его пациенты относились к нему с таким воздыханием. Хотя, с другой стороны, ему было жалко юношу. Зайдя в ванную, Сайфер медленно усадил мальчика на табурет, после чего начал приготавливать полотенце, губку для мытья, подыскивать подходящее мыло. Диппер в свою очередь бесконечно размахивал головой, рассматривая комнату, так как с освещением здесь было намного лучше. Мальчик был удивлен интерьеру ванной комнаты: помпезная ванная и зеркало с нагроможденной рамой придавали свою каплю барокко, что плавно переходило в готику: черная плитка вперемешку с мистическими знаками вызывали тревогу. Все было выполнено в золотых, белых и черных тонах, заливая глаза каждого потоком своеобразной эстетики. Жаль, конечно, Дипперу не удалось долго рассматривать эти красоты, так как его внимание приковал к себе психотерапевт. Билл вновь сел на одно колено, чтобы быть с юношей на уровне и потянулся к пиджаку. Мальчик ощутил огонек внутри себя, когда его касался Билл, это вызывало кучу неоднозначных эмоций. Было также поразительно, что Сайфер заранее как-то аккуратно начал стягивать с него этот пиджак, медленно, будто предчувствуя, что что-то не так. — Сейчас будет больно, я вижу, твои раны сроднилась с тканью… — Сайфер достал из-под своей накидки какой-то пузырь с распылителем и начал пшикать на места «скрепления». — Не шипит… это снова какое-то зелье? — мальчик удивился, когда ранка начала отдавать приятной прохладой. — Нет, малыш, это антисептик. — А… я разочарован! Сайфер засмеялся от такой реакции, уж больно по-детски отреагировал Диппер. С такой надеждой он надеялся на волшебные лекарства и магию, и тут его накрывает унылая реальность! «Не волнуйся, будет тебе магия» — думает Сайфер, представляя свои ближайшие действия. Переглянувшись с Диппером, он заметил на его лице незаметную улыбку, и со спокойной душой продолжил обрабатывать раны. Их всего две — под ребром и на спине. — И где боль? — Диппер все равно не понял, как это от антисептика никакого жжения. — Он на водной основе, я ж не совсем изверг, — мужчина поднял подол пиджака и намочил рану на спине. — Или ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно? — сказано это было неоднозначной интонацией. — Э-э… Что вы под этим подразумеваете? — А ты как думаешь? — тон голоса спокойный, лицо не выдавало никаких эмоций. Мальчик напрягся от серьезности психотерапевта, а когда тот заглянул ему в глаза, он и вовсе раскраснелся и потупил взгляд влево. — Ты чего? — этот вопрос он произнес с усмешкой. — Вы как-то грубо спросили. — Ты ведешь себя, как пубертатная девочка, — психотерапевт схватил ткань и прижал кожу у раны. — Мне кажется, при вас все так себя ведут, — юноша не отводил взгляда с пальцев мужчины. — Почти, — безэмоционально ответил, будто его это не всколыхнуло. — Ай! — Билл начал отклеивать пиджак от тела. — Ты ж хотел, чтобы я сделал тебе больно! Мальчик насупился и отвернулся, эта ситуация вызвала в нем слишком много эмоций, а все потому, что Билл играет с ним. И не совсем хорошую игру. — Ладно-ладно, прости меня. Если хочешь, кричи, тут неплохая звукоизоляция, — фирменное отхождение от темы, без него Билл — не Билл. — Быстрее. Чем быстрее, тем лучше, — мальчику не терпелось уже прекратить все это. Билл без лишних слов отделил одежду от ран, сохранив при этом кровяную корочку. Это заняло не мало времени, тем не менее, все было сделано грамотно. Что удивительно, мальчик не издал и звука, что настораживало. — Все хорошо? — Да… — мальчик поменялся в лице: раскраснелся и немного поджал губы. — Теперь мне надо принять ванную, но брюки… мне мама вывихнула лодыжку, кажется… поможете мне приподняться немного? — Позволь мне самому все сделать. Диппер вначале не давался: тянулся к ремню, к пуговицам. Биллу это не нравилось и он завел худые ручки за спину, чтобы не мешались. Диппер тихонечко взглотнул, это действие, сковывающие его свободу, слегка возбудило. Билл с легкостью помог ему оголиться, будто он работал двадцать лет прислугой, у которого входило в обязанности помогать переодеваться своему господину либо госпоже. Сложив вещи на нижнюю треугольную полочку, Билл молча его подхватил и усадил в ванную, словно он не человека купать собрался, а своего кота, насколько были просты его движения. По сути, Диппер был настолько покалечен, что и вправду походит на домашнего побитого котенка, которого нужно вымыть, накормить и выходить. Кстати, что интересно, ванна была такой же раритетной, как и в доме Диппера. Юноша даже засомневался в теории Бэль, якобы Сайфер может видеть его галлюцинации. А все потому, что эта мысль возникла из-за чересчур затянутого взгляда на кресло в викторианском стиле, на котором сидела временная белка. Тогда Билл это обосновал своей заинтересованностью в старой мебели, и, рассматривая ванную, Пайнс убедился в этом. Но мысль в всеобознанности своего психотерапевта он не откидал. Сейчас мальчик скорчился, так как ощутил пятой точкой холодную чугунную поверхность ванны, но вскоре на него полилась теплая вода, и он потихоньку согревался. Закатив рукава, Билл отрегулировал температуру воды и направил струи воды на затылок. Мужчина стал наблюдать, как вода тонкой плевой растеклась по всему телу, создавая прозрачную мантию. Взяв специальную ткань для мытья, Билл аккуратно прошелся ею по ключицам, второй рукой начал шастать по спине юноши, как бы касаясь, чтобы его отмыть, но то в же время иногда пощупывая и поглаживая. Это заставило Диппера тяжело дышать и надумывать разное: «Он издевается… Строит из себя неприступного, хотя сейчас меня лапает…». Это было невыносимо. В особенности, когда его руки проходились по ногам, Дипперу было особо тяжело. Ему хотелось вцепиться в него и остановить, оттолкнуть. Но Диппер сидел смирно, необоснованно доверяя ему. Тот иногда вызывал его на зрительный контакт, но юноша игнорировал мимолетные взгляды. И так знал — Билл, как всегда, слегка ухмылялся. Диппер однажды задался вопросом, почему на лице психотерапевта чаще всего надменная эмоция. Он так самоутверждается? Или же ему в действительности все ситуации приносят такое удовольствие, что он улыбается? «Маньяк… он маньяк!» — умозаключал Диппер, когда тот его сильно нагнул и начал проходиться тканью вдоль спины, спускаясь временами очень низко к ягодицам, потом снова к лопаткам, шее, и так несколько раз. Разогнув его, следующий взмах пал на грудь, где Билл уже аккуратничал: там достаточно синяков. Его сосредоточенный взгляд блуждал по всему пациенту, подмечая все увечья и худощавость. В очередной раз Билл подумал, что Сосне следовало бы лучше питаться. Во всяком случае, у «доброго дяди-волшебника» появилось желание взять этого паренька на обеспечение и откормить. Самое удивительное, думал он об этом безобидном желании, когда имел полный доступ к своему пациенту: он беззащитный и слабый, ему некуда бежать. Психотерапевт был невероятно близок, его руки касаются самых приятных мест, юноша сидит полностью оголенный и параллельно с этим его ласкают теплые струи воды. Контролировать себя все сложнее и сложнее. — Стойте… — Диппер понимал, что еще чуть-чуть и эрекции не миновать. — Что-то не так? — Билл строил из себя невидящего. — Да, если вы продолжите, я умру от стыда. — Поражен, что ты вообще живой до этого времени. Тебя же сестра купала, чем этот раз отличается? — Вы либо вытягиваете из меня все до последней капли, издеваясь, либо вы действительно идиот. — Я знаю все твои мысли, малыш. Просто я люблю, когда ты сам во многом признаешься. Кстати, не хочешь мне ничего сказать? — Нет, не хочу. Продолжайте, — злость на впереди стоящего разом отменила все приятные ощущения, что мальчик чувствовал ранее. Закончив с водными процедурами, мужчина укутал мальчика в полотенце и помог ему встать. Почему-то Пайнс решил в этот раз пойти своим ходом. Сайфер на это лишь улыбнулся и сопроводил парнишу к комнате. Уже будучи у кровати, мужчина слегка подтолкнул Диппера, чтобы тот сел. Раскрыв дверцы старого шкафа, он достал обширную хлопковую рубашку тепло-серого оттенка, следом, из тумбы снизу — лекарство. — Это вы мне присматриваете? — Диппер подавлял свою улыбку, хотя внутри ему было приятно от оказанной заботы. — Тебе она будет очень велика, но другой нет. — У вас не было детей? — Хочешь сказать, были бы, остались бы от них вещи? — Ну да… я знаю, что большинство их раздают или избавляются, но вдруг… — Нет у меня детей, но их в моей жизни хватает. Думаю, ты не обидишься от рубашки на несколько размеров больше. — Я всю жизнь в почти таком хожу. Тем более, будь у вас вещи моего размера, я бы, все-таки, задался вопросом. — Кстати, о вещах, — мужчина одной рукой стянул с Диппера полотенце, сел на одно колено и начал протирать раны и синяки прозрачной жидкостью. — Твой пиджак в отвратительном состоянии. Не вижу смысла оставлять, — уже на последнем предложении Билл принялся помогать мальчику надевать рубашку. — Ну, неопрятность только с тыльной стороны? Если да, то почему нет. У меня, тем более, только один костюм и это пиджак от него. — Я куплю тебе завтра новый костюм. — Нет, не надо. — Может быть, даже сходим к портному, тебе нужен хороший костюм. — Вы не обязаны на меня тратить деньги. — Я не обязан на тебя тратить что-либо, но я же это делаю, — Билл закончил застегивать рубашку. — И помни: ты мне ничего за это не должен. — Вы либо святой, либо затеваете что-то очень плохое. — Что плохого в покупке костюма? — Билл рассмеялся, отчего Диппер насупился. — Ну вы же сами понимаете, что я подразумевал конкретно не это! — Хватит подразумевать. Тебе надо спать. Не меняя угрюмое выражение лица, мальчик свалился на кровать и зрительно попросил Билла укрыть его одеялом. Сайфер молча исполнил просьбу, вместе с этим сильно приблизился к мальчику. Тот не сдержался и прислонил руки к щекам мужчины. — Хоть я и зол на вас, но, может, вы хотя бы поспите со мной в одной комнате? — Сосна, мне нельзя… — тот стянул ладони со своего лица, но по итогу не выпускал из своих рук. — То есть, купать меня вам можно было? — Не путай необходимость с прихотью. — А что такого в совместном сне? — Мы бы с тобой не спали, — мужчина сжал ладошки юноши и ослабил, отчего у того прошлась армия мурашек. — Так что советую тебе прикрыть свои глаза и мирно сопеть. — А вдруг меня посетят мои галлюцинации? — Ты их уже не боишься, признай. — …раз уж вы начали играть мою сестру, то сделайте хоть это до конца: поцелуйте меня в лоб и пожелайте спокойной ночи, — Диппер лукавил: сестра делала это единожды и в привычку это не переходило. — Аха-ха-ха, — мужчина рассмеялся. — Что, без этого не уснешь? — Никак нет! Помахав головой, Билл все же нагнулся к юноше и нежно прикоснулся губами ко лбу с созвездием. Сомкнув губы и оторвавшись, послышался тихий, характерный звук поцелуя. Мальчик не хотел, чтобы это длилось так быстро, поэтому потянулся к затылку мужчины. Жаль, что тот успел выпрямится и Диппер его по итогу не достал. — Спи, — на этом слове Билл выключил свет и вышел из комнаты. — Вы забыли пожелать спокойного сна…

•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•Δ•

Очень странно оказаться в бархатном коробе, словно ты мертвое насекомое, которого засушили для коллекции. Вот только коллекционер явно не рассчитал размер коробки — слишком большая и бесполезно вытянутая. Диппер относительно нее и вправду казался маленьким жуком. Убитым. Его тело не двигалось, он вновь не имел власти над ним. Кожа меняла структуру — скуреживалась, увлажнялась и гнила. Гниль стекала водопадом на красный бархат, смешиваясь в коричневый оттенок. Диппер начал слышать что-то похожее на поток жидкости в трубе. Как оказалось, это была его собственная циркуляция крови. Чувство, будто на нее направили пульт управления и увеличили громкость на сто. Стало гораздо хуже, когда увеличили громкость сердца… Стены начали содрогаться в такт сердцебиению, уши юноши запульсировали, словно их кто-то сжимал руками. Мальчик от страха задвигался — на пол шмякнулся кусок плоти с грудной клетки, частично заляпывая ноги. Он даже не успел осознать, что это его часть, как нагнулся посмотреть. Секунда и мальчик уже топчет ногой свой же кусок легкого. Диппер уже понял, что жижа, просачивающееся сквозь пальцы ног, и есть его полуперегнившая плоть. Эта мысль сильно пошатнула: с его телом серьезные проблемы, с которыми он, по идее, не должен быть живым. «Значит, я мертв? Нет же… тогда к чему это? Мои уши разрываются от высоких децибел…» — сердце билось громче, уши звенели от угнетающего звука. Дипперу настолько это надоело, что он начал бить себя по груди, лишь бы оно не билось. И сработало: стенки перестали вибрировать, звук утих на минимум. Даже чересчур утих, вообще ничего не слышно, даже дыхания. Мальчик медленно начал проворачиваться вокруг своей оси, чтобы рассмотреть жуткую комнату. Вот только ему не посчастливилось встретиться с сестрой. Все встало на свои места… Она стояла перед ним на расстоянии вытянутой руки, смотрела на него пустыми глазами. Но внимание привлекало не облезшая кожа и оголенная плоть на колене на одной из ног, а стетоскоп в ее руках: она приложила его к левой груди, где сердце. Как только она убирала стетоскоп, стенки вновь содрогались от сердцебиения, прикладывала — утихало. — У тебя не бьется сердце? Поэтому оно издает тишину? Но девушка не молвила ни слова — ее голосовые связки давно смешались в кашу. Рука сместила стетоскоп к вене, и опять же, никакого гула. Потом сместила аппарат к легким, что ни к чему новому не привело. Все тихо. — Ты это все показываешь, чтобы доказать мне, что ты мертвая? — Диппер сдерживал себя, чтобы не закричать. Мэйбл кивнула, откинула прибор и подошла поближе к Дипперу. Прислонившись синими губами к его уху, пару секунд длилось бездействие, будто она не теряла надежды заговорить. Помахав головой, девушка засунула руку в живот, послышалось противное чваканье. Оттуда она достала черный предмет, напоминавший какое-то электронное устройство. Приложила к Дипперу на плечо, возле своей головы. Юноша сразу понял, что это радио. Такое же было на даче у дедушки, к которому они ездили еще давно. Она медленно начала прокручивать колесико, пытаясь найти нужную волну. Лучше бы не проворачивала. Из радио доносился весь шум из царства мертвых: протяжные крики, противное мычание, ужасающие стоны, рычание, взрывы и скрежет: «А-а-а-а-а-а-а-а!!! Мои колени вывернули наизнанку!»

Мою кожу содрали и запихнули во все щели!

«Меня жарят в кипящей смоле, она заплывает в мое нутро!»

«Спасите! Спасите! Я буду послушным!»

Эта шарманка приводила его в дикий ужас… словно его мозги перекручивает миксер, вот насколько это насиловало морально. Он хотел было оттолкнуться, но сестренка прижала второй рукой его к себе: явно хотела, чтобы он дослушал. Диппер был сильно удивлен, что сестра так над ним издевается, но вскоре он понял, для чего все это представление. Посреди этого гула он начал слышать ее голос, который она не смогла выдать при нем, будучи здесь. Тихий, хотя ощущалось -она кричала во все горло. Сначала Диппер узнавал только голос, фрагментами — слоги. «Ре… ги… Бе… Спа… Вот бы все умолкли!» — Диппер плачет, как хочет услышать Мэйбл. От разочарования он обнимает ответно сестру, не смотря на свое отвращение к мертвому телу. Как же ему хотелось ее услышать… Сначало тихое: «Берегись…! Спасайся…!», и так несколько раз. Мальчик уже хотел отпрянуть от радио, так как не ожидал услышать от сестры новых слов. Но костлявые ручки не отпускали, было еще кое-что… Напрягая в очередной раз уши, юноша пожалел, что приложился к радио в упор. Это снесло не только его перепонки, это заставило содрогнуть все его лицо! Очень громко и разрывающе, подобно пули пистолета прозвучало это слово:

Беги