Перенос

Горчичные стены, с которых спадает скорлупы позолоты, казались намеренной задумкой, нежели последствием времени. Тяжелые, темно-желтые ткани свисали с перил над подоконником, скрывая потоки солнечного света, что пытался пробиться сквозь сверхплотные занавески и блекнуть на золоте. Некоторым лучам это удавалось: среди темного пространства бликовали маленькие скорлупы. Мебель не была особо красивой: обшарпанная, массивная, диковинная. Сразу видно — древняя. Но все эти вещи смогли бы ввести в азарт любого аукционера: вот тебе французский шкаф XVIII века, вот произведение искусства в виде зеркальной рамы в античном стиле, громадная кровать с ярусами, куча лимитированных вещей! Если долго всматриваться и осознавать, сколько времени пережили все эти вещи, то они сразу становятся особенными. Пайнс рассматривал все это, успокаиваясь от недавнего сна. Хоть в голове эхом отдавало «беги», вся эта раритетность не перебивала шум в голове. Даже так, бежать он не думал. Ему не хочется уходить из этого дома. Удивительно, что он вообще не промочил простыни от страха. Он как бы этим никогда не грешил, но сегодняшнее сновидение могло бы стать причиной первого неприятного инцидента. Мальчик посмеялся, как представил это, но потом ему стало невероятно боязно за себя. Почему Мэйбл так настроена против Сайфера? Даже если втиснуть факт убийства, которое произошло, возможно (!), через его руки, на что он способен сейчас? Этот волшебник, что заботится о нем, впускает в свой дом, купает, протирает раны и нежно касается губами в лоб? Мальчик всколыхнулся: его лоб отдал приятной теплотой, насколько он себя психосоматически настроил. Как только воспоминание проносится через его мозговой проигрыватель, так тело сразу отдавало приятными ощущениями. По рукам прошлись мурашки — Билл гладил его руки на одном из сеансов, проговаривая: «Тихо, тихо…», чтобы не привлекать маму в соседней комнате лишним шумом; ноги в тот же момент обмякли — он тер их в ванной, под потоками теплой воды, второй рукой прислоняясь к бедру; голова отдала приятной волной по всему лицу, отчего юноша прикрыл глаза — это последствие воспоминания, как Билл взъерошивал его кудряшки. Сердце успокаивалось, сжималось, все тише, тише… Мальчик наконец спокойно дышит. Хоть психотерапевт говорил о личном пространстве, но сам, видимо, не придерживается своих же правил, о чем свидетельствовал румянец на щеках мальчика. «Нет… никуда я не денусь. Хочу его видеть», — на этой мысли он резко подводится, не беря во внимание состояние своего тела. А оно было не в порядке — раны болели от деформации кожи, синяки ныли от каждого нажима. Ножка все также не могла прочно фиксироваться и мальчик ковылял. — Ай!.. Ш-ш… — Диппер зашипел от боли, когда попытался встать левой ногой, как прежде. Все же, придется ковылять. Страдальчески вздохнув, он добирается до двери. По мере продвижения, Диппер начинал слышать шум, что со временем превратился в женский голос, а позже — в нечеткие слова. «У него есть женщина?» — в груди прошелся сгусток обиды, что распространял за собой беспокойство и отчаянье. Бровки нахмурились. «Как же так… а как же его слова, намекающие на взаимную симпатию? И эти все его касания… Неужели я заблуждался в его гомосексуальности?» — малец накручивал себя знатно, но до тех пор, пока в ответ на реплики незнакомой женщины он не услышал мужской голос. — Это не Билл… — как же Дипперу стало приятно от мысли, что за дверью, возможно, абсолютно чужие Сайферу люди, может даже супружеская пара, да кто угодно, лишь бы не его конкурент. Выйдя из комнаты, Диппер оказался в округленном коридоре, стены которого хаотично развешаны картинами. Но Пайнс не рассматривал их, сейчас его волновали посторонние, чей разговор доносился справа от него, и скорее всего, исходил из последней двери в конце коридора. Посмотрев на себя, Диппер убедился в опрятности своего вида: огромная, но очень приятная на ощупь рубашка прикрывала его калеченное тело. Волосы были растрепанные, но Диппер их не подправлял, так как не видел себя и не мог даже подумать о гнезде на голове. Но даже с ним мальчик оставался очень милым. Продвигался он настороженно, но решительно. Даже если ему предстоит опасность за этой дверью, он все равно должен знать, кто ошивается в доме. — Я видел, как ты на него смотрела, — послышалась реплика мужским голосом, когда Диппер стоял впритык у железной двери. — Как я смотрела? Как на своего босса? Как на уважаемого человека? Как? — в ответ полились колкие ответы явно недовольным тоном. — Не заговаривай мне тут! Я четко видел, как между вами происходит химия, — в этот момент Диппер приоткрывает дверцу и заглядывает в щель. Жаль, видно было мало: кусок рабочего стола, часть вытяжки, шкаф и рядом возле всего этого темнокожая девушка в голубом платье, упирающееся рукой об стол. — Какая химия? Единственная химия, что происходит в этом доме, так это химия в твоей больной голове, когда ты выдаешь подобное! Ты себя слышишь вообще? — голос был приятный, как у певиц джаза. — Эх… Воскресным утром у вас завязалась беседа в гостевой комнате, ты тогда подала ему лиловый чай, после этого начали говорить за недавние публикации в газетах, а потом перешли на его личные рукописи, — а вот мужской голос был более монотонный и ровный, несмотря на то, что он по сути упрекал и возмущался. — И? Что в этом такого? — Твой взгляд на него. Интонация. Я видел… — Я всегда так реагирую на людей, что вызывают восхищение, Редрих! Был бы предо мной Илон Маск, я бы говорила и смотрела на него точно также, — после послышался железный звяк, видимо, от столовых приборов вперемешку с бульканьем воды. Мальчик настолько сильно упирался об двери, что чуть ли не падал, не говоря уже о том, что он забывал, как дышать. Эта ссора была интереснее любой телевизионной программы! Хотя, стоит признать, не был бы там замешан Билл, Диппер бы зевал от скукоты. — Ой! — мальчик тихонечко воскликнул, ощутив на плече крупную, теплую ладонь. — Подслушивать нехорошо, — над ухом прошлось теплое дуновение воздуха, отчего Диппер обмяк и пустился в краску. — Но увлекательно, скажи? Люблю, когда они ссорятся. Прямо сейчас, за спиной Пайнса стоял его предмет воздыхания, подставив свою руку ему на левое плечо и иногда шепча ему что-то на ушко. Коленки затряслись. — Эта моя прислуга, не бойся их. Они тебе вреда не сделают, — говорил психотерапевт, как бы невзначай поглаживая мальчика по спине, еле касаясь. — Билл… — Диппер коснулся его руки, но из-за того, что он произнес его имя более громко, чем надо, Сайфер отпрянул руку и прислонил палец к его влажным губам, говоря: — Тихо, сейчас самое интересное.! — проговаривая это, Билл заметил, как мальчик от неожиданности свел зрачки на его указательном пальце, создавая при этом милое, глупое личико. — В нужный момент… — Диппер вернул глаза в нормальное положение и, раскрыв их от волнения, он смотрел на Билла самым зачарованным взглядом. Тот аж запнулся: в глазах юноши слишком много восторга и любви, —… надо будет резко ворваться, без стука, — Сайфер улыбнулся, что подхватил Пайнс и тоже, лыбясь, продолжал смотреть чужую ссору. — Это ты так думаешь. Я не до конца доверяю ему в этом плане, мне кажется, что ты его привлекаешь. И прошу тебя, не обвиняй в расизме! Здесь цвет кожи роль не сыграл. Ты сама по себе необычна и слишком прекрасна, чтобы не привлечь мужское внимание… — У-о-о, Редрих! Не думала, что получу от тебя комплимент в такой глупой ссоре… — Это не комплимент. — Ну да, да, конечно… — Даже не вздумай сейчас меня целовать. Не время. Он дает тебе больше работы, чем обычно. Мне это не нравится. — Ты выдумываешь, — после этой фразы служанки Билл обреченно смотрит на часы. — Они так будут бесконечно, — умозаключил Сайфер и посмотрел в лицо юноши, который кивнул ему. Билл улыбнулся ему и потянулся к двери. — А вот и…! — Редрих не успевает договорить, как ему пришлось резко выпрямится, параллельно с этим он толкнул локтем свою подругу, чтобы та тоже встала в нужное положение. — Приветствую, — Сайфер схватил за руку Диппера и ввел его на кухню. — Вижу, помимо работы у вас тут кипит кое-что еще… — Доброе утро, сэр. Простите нас, сэр, — парень с девушкой опустили головы. В эту секунду Диппер осмотрел их с ног до головы, и даже в таком положении, Диппер смог рассмотреть в высоком незнакомце того самого вчерашнего шофера. А вот девушку он конкретно не знал. — Редрих, вы говорили, что я даю вам мало работы, — Билл не смотрел собеседнику в глаза, он в этот момент усаживал мальчика на стул. — Я такого не го… — мужчина замялся. — Вы все слышали? — Да, слышал. Извините, конечно, но зато я могу рассеять вашу ревность: Берта мне, как женщина, не интересна. И работу я вам даю в равной степени, с чего вы взяли? Вы себя накручиваете. — Простите, что посмел пустить такую мысль… — Не допускайте этого. Я знаю, что вы связаны не просто совместным прошлым и вашу идиллию нарушать не намерен. — Вы невероятно добры, сэр. — Нет, отнюдь. Просто мое внимание заслуживают немногие. Либо, как говорится, «любой каприз за ваши деньги», но вот мое исключение, — Билл присел на корточки, чтобы смотреть на мальчика с близка. Его змеиный зрачок уставился на созвездие на лбу мальчика, руки по-привычке подправляли ему воротник. — Знакомьтесь, Диппер. Сегодня он под вашей опекой. — Слушаемся, — ответила Берта, рассматривая, как же странно Билл смотрит на этого паренька. Не совсем, как обычно. Возможно, из-за такого бы взгляда в ее сторону, как раз-таки мог бы разозлится Редрих. Слишком неоднозначно. Но самое большое недоумение вызвало отсутствие штанов на юноше и до боли знакомая рубашка на его плечах. Она лично стирала ее пару дней назад.  — Можно поинтересоваться, востребован ли он в особом уходе? — ей пришлось перейти к делу, все же, личные предпочтения господина ее не касаются, хотя внутреннему возмущению не было предела. — Он вменяем, проблем не будет. Разве что у него много физических повреждений. Вам нужно будет протереть ему раны жидкостью в зеленой колбе. В больницу не везти. Оставляю его на вас, сегодня у меня много работы, вернусь поздно, — когда Билл озвучивал это все, мальчик будто сидел в прострации, пытаясь принять то, что Билл сейчас уйдет и оставит на незнакомых ему людей. — Оставляешь? — мальчик перепугался, так как заметил на Билле парадный прикид, в этот раз черные брюки с черной сорочкой. — Ты чего? Не навсегда же, — мужчина рассмеялся, положил руки на коленки Пайнса, чтобы успокоить. — Я ж не сижу целыми днями дома, правильно? Постараюсь вернуться к четырем. Все, что тебе нужно, предоставят, так что не бойся… — Я могу вам звонить? — Нежелательно. — Билл… — тот схватил его за пальцы правой руки, массируя их меж своих, скорее от волнения, чем от других помыслов. — Ну-ну, не расстраивайся. Тебе что-то купить? Я могу тебя чем-то порадовать? — тот приложил свои пальцы поверх и начал поглаживать, параллельно с этим он ощутил пристальный взгляд прислуги. — Нет, мне ничего не нужно… — И почему у тебя такое лицо? — Да… ничего. Возможно, это из-за ноги — она болит. — Сейчас посмотрим… Мальчик приподнял левую ножку, что сразу же опустилась в руки Билла. При этом, Диппер, немного ерзая по стулу, придавил ткань рубашки между ног, чтобы прикрыться. На его щечках выступил румянец, что со временем только насытится… Тот рассматривал тонкие щиколотки, массировал его косточки, что было невероятно приятно и вместе с этим отдавало неприятными ощущениями для юноши: на ногах, как горошек на платье, рассыпались синяки. Изящные пальцы с черным маникюром…"Зачем Биллу крашеные ногти? Красиво, конечно, но… — у Диппера были неоднозначные чувства, от Билла разило толикой женственности. — Боже, кому я вру? Я бы глянул, как он их красит». Диппер сразу заулыбался, как представил это. При этом видно, что ладонь мужская, угловатая и крупная. Мальчик мог вечно рассматривать его руки, насколько они казались ему красивыми. Билл очень приятно массирует ему ножку в области лодыжки, надавливает время от времени, трет. Это длилось относительно недолго, но этого времени юноше хватило, чтобы окунуться в поток розовых фантазий, от которых проходили мурашки и становилось тепло в области груди. Он всего лишь представил, как Билл прислоняется щекой к его ступне, при этом прикрывает свои веки с паучьими ресницами, показывая таким образом собственное удовлетворение. Немного потершись щекой, мужчина раскрывает глаза и вкрадчиво всматривается в лицо мальчика, цепляя его внимание. Приподнятые уголки губ, взгляд вновь на ступне, Билл наклоняет голову и целует мальчика за большой палец. Ощущение, будто на твой пальчик опустился тополиный пух, который растворился в вязкую росу, что оставляет малость влаги. Поцеловав и второй, мужчина раскрывает рот и уже языком проводит по подушечкам пальцев, пробираясь в промежутки между ними. Диппер вздыхает от напряжения, вспоминая, как же это приятно делать просто руками и при этом представляя, каково бы это было языком! Теплым, шершавым и влажным… — У тебя нога оттекла, видимо, у тебя растяжение… — эти слова как гром среди белого дня, перебили всю малину. — Да, это точно не вывих… — расстроено отвечает Диппер, прикладывая свою руку на щиколотку. — Берта, надо будет приложить лед к лодыжке и сделать перевязку, ты знаешь как? — Ну-у-у, примерно… — Повяжешь эластичный бинт от пальцев ноги до середины икры, — Билл все же решил объяснить, как будет правильно, параллельно все показывая на самом пострадавшем, чтоб нагляднее было. — Прикладывай при этом небольшое давление. Не снимай повязку, пока не спадет отек… В случае, если пальцы на ноге посинеют, онемеют или станут холодными, надо будет ослабить, думаю, это ясно… — Да, я поняла все. Может, нужно будет зайти в аптеку, обезболивающие купить? — Деньги в черном коробе. Сосна, слишком болит? — Нет, не слишком, — врет мальчик, возвращая свою ножку к себе. — Берта тебе поможет. Прости, что не я, времени нет. — Ничего. — Твоя мама может поднять сильный шум из-за твоего отсутствия? — на этот вопрос темнокожая выпала, что было видно по ее широко раскрытым глазам. Редрих стоял спокойно, зная ситуацию. — Как бы нам это боком не вылезло, — Билл смотрел прямо в глаза пациента, чтобы счесть все его эмоции. — Нет, для нее это привычно, не волнуйтесь, — его взгляд предельно спокоен, реплика прозвучала уверенно. — Я не раз от нее сбегал. — Знаю, — тот робко погладил его по голове, будто чего-то боялся. Неудивительно, осуждающий взгляд со стороны служанки делал свой некомфорт. — Мне нужно идти, — на эти слова Сосна попытался встать со стула. — Ты куда? — Хочу вас проводить. — Сейчас тебе лучше не ходить, хорошо? Если надо куда, проси помочь. — Но, а как же попрощаться? — Прощайся здесь… — Ну ладно. Тогда я хочу… — мальчик хотел продолжить: «… вас поцеловать», но отведенные зрачки Билла в верхний правый угол и легкий кивок головы, дали Дипперу понять, что их лишние проявления чувств могут привести к неприятию и презрению. И это было на самом деле так. Берта сжала кулаки, насколько ей это казалось ненормальным. Такие близкие взаимоотношения между юношей и взрослым мужчиной были неестественны для ее понимания. Видно, что ее сильно взбудоражила эта ситуация, учитывая то, что Диппер Пайнс еще под попечительством матери и находится в этом доме нелегально. Редрих замечал ее возмущение, поэтому положил свою руку поверх ее, говоря этим самым: «Все нормально». Берта вздохнула. Сайфер чувствовал весь эмоциональный поток за своей спиной, он наклонил слегка голову и с прикрытыми глазами улыбнулся. Казалось, будто это его ни капельки не волновало и лишь забавило. Диппер около двух секунд наблюдал за этой немой сценой и все предельно понял, поэтому продолжил предложение нейтрально: —… вам пожелать удачного дня, мистер Сайфер. — Он у меня заведомо удачный, — ответил Билл, приподнимая уголки губ. — Почему? «Потому что он начался с тебя», —хотел было ответить психотерапевт, но промолчал. На этом моменте Билл, не отвечая, встает с колен и направляется к двери, в последний раз оборачиваясь к Дипперу. — Надеюсь, ты без меня не заскучаешь. — Я уже начинаю по вам скучать… — Отвыкай, — на последок Билл кивнул своей прислуге и вышел из кухни, за ним последовал Редрих. — Диппер, говоришь, тебя зовут? — уже в более свободной манере переспросила девушка. — Да, мисс. Мне к вам как обращаться? — Просто Берта. На это последовало молчание, девушка в этот момент стояла к нему спиной и мыла посуду. Закрыв кран, послышалось глухое крапанье остатков воды об раковину. Неловкая тишина. Диппер ощущал всеми фибрами растерянность девушки и непонимание. В какой-то момент она вздыхает и Диппер хотел было произнести: «Спрашивай меня, что тебя так беспокоит», но Берта начала раньше. — Подожди немного, я закончу с посудой… — Да, ничего, я никуда не убегу, — произнесено было с явной иронией. — Аха-ха-ха, это точно, — настроение немного поднялось и она сразу же пошла в сторону морозилки. — Ты где так умудрился? — Ну-у… — протянул мальчик и в этот момент на кухню входит Редрих, сразу вызывая на зрительный контакт свою подругу.Через его напряженный взгляд Берта сразу поняла мысль: «Не смей говорить лишнего». — О, я думал, что вы просто шофер… — Мы прислуга и выполняем множество поручений, в том числе и вождение. — Берта тоже может водить машину? — Может, но вот улицы Пьемонта этого явно не хотят. — Ну да, от тебя же училась, — недовольно фыркнула девушка и преподнесла к ноге мешочек с льдом. — Да-а, есть все-таки необучаемые люди, — никто из них не мог остановиться. — Скажи мне честно, ты просто хочешь быть облитым серной кислотой? — Берта взяла руку Диппера и положила поверх льда, чтобы он самостоятельно удерживал, после чего из исподлобья глянула на Редриха. — Нет, я хочу просто список в аптеку и отойти от тебя подальше. — Подальше? Можешь принести эластичный бинт и вообще не возвращаться. На это мужчина никак не ответил, просто махнул рукой и вышел из кухни. — Вот вы конечно… — Не обращай внимания. Я все равно ничего тебе не поясню… — девушка встала с колен и отправилась к рабочему столу нарезать сельдерей. Послышался звук стуканья ножа об деревяную доску и тихий хруст. — Мне и не нужно… — мальчик сидел на стуле неподвижно одно время, чувствуя приятный холодок в конце ноги. Но вскоре стало невыносимо скучно и душно, он начал ерзать на стуле и резко расправлять пальцы рук, насколько его это все бесило. — Может, расскажешь мне что-то, не касающееся мистера Редриха? А то я умираю от тишины. — Ты лучше мне расскажи, куда делась твоя одежда? — Берта принялась намывать ежевику. — А… моя порвалась и испачкалась, вот меня и приодели. — Интересно, а как так получилось? — Ну-у… меня избили, все порвалось и заляпалось кровью. Редрих забрал меня сюда… — Диппер оглянулся по сторонам. — Дома мне быть небезопасно… Как-то так. Кстати, что это за одежды такие? Ряса, маска… — Я так понимаю, тебя мой приятель, фактически, похитил, да? Это ж незаконно несовершеннолетних похищать, ты знал? Редрих просто скрыл свою личность. — Да, но почему в таком наряде? — У него спроси. У него свои странности, — на этом моменте она занервничала. — Хм… — Выходит… — девушка пыталась быстро сменить русло, — господин Сайфер твой личный спаситель, да? — Можно и так сказать. Хотя… он что-то большее для меня. — Да что ты? — это заявление заинтриговало. — Кто же он для тебя? — Он мне как отец, — это было сравнимо только с проигрышным падением в яму, где Диппер умудрился перевернуть гравитацию, взлететь и сделать сальто. — Мой погиб, когда мне исполнилось семь. — Ясно… прости за неуместные вопросы, — по ее слегка кривой улыбке можно было ощутить эмоцию некого облегчения. Эти слова ее успокоили. — Да нет, все ты так спросила, — мальчик наблюдал за каждым движением ее руки и ему захотелось помочь нарезать овощи. — Кстати, можешь придвинуть табурет возле себя? — Да… — не особо осознав, для чего это, она быстро придвинула к себе близ стоящий табурет. — Стоять, а зачем это тебе? Мальчик быстро подвелся, Берта в этот момент уже хотела было кинуться к нему на помощь, но Диппер самостоятельно, хватаясь за края стола, пересел на тот табурет. — Тебе же говорили не ходить… — Все равно, — Диппер потянулся к набору ножей, достал средний по размерам, с красивой черной рукоярткой. — Можно я тебе помогу? Я люблю нарезать… — Не желательно, вообще-то… — Почему? Это лично мое желание… — взяв с миски помидоры черри, он принялся их половинить. — А еще я хочу, чтобы ты рассказала мне о Билле. Ты с ним подольше меня будешь… — Диппер, и это тоже нельзя! — Да что ж такое-то! — из под его рук выскочила одна помидорка и покатилась в конец стола. — Ну хоть немного… самое безобидное, вплоть до любимого цвета и что он любит на завтрак… Я все готов о нем слушать. Умоляю! — Ну, это можно. Что ж, слушай…