Эффект бумеранга

      В этот день Асуму переполняло волнение, но отчего-то была уверенность, что для его замысла этот день весьма подходящий. Пары отменили, погода очаровательная, брюнет в прекрасном настроении, и даже выглядеть старался по-особенному. Настало время сделать вторую попытку на пути к сердцу Учихи. По пути в больницу Сарутоби зашел в магазинчик выпечки и взял пирожных, до того, как все это случилось, они с Обито часто захаживали туда после пар. Миновав регистратуру, парень поднялся по лестнице, выходя с нее он заметил Хатаке, спускающегося по другой стороне, а потому не увидевшего Асуму. «Ну и черт с ним», — промелькнула мысль у брюнета. Достигнув заветной двери, он постучал два раза и зашел в санитарную обитель.       Обито сидел на койке и доедал принесенный Какаши апельсин. Ох, как же он давно их не ел!       — Кхм, я могу зайти, сэр? — с широкой улыбкой спросил брюнет. Учиха сразу же повернул голову на звук. Он был счастлив видеть своего друга здесь и сейчас. Приняв от лучшего друга коробочку с пирожными, он понял, что уже сегодня не сможет съесть и кусочка с той диетической еды, что ему положена.       — Асума, рад, что ты пришел. Садись и рассказывай как жизнь у тебя. Уже, наверное, нашел себе девушку, — пожав руку парню, подмигнул Обито. — Кажется, Куренай постоянно пыталась привлечь твое внимание.       Не заметив резко помрачневшее лицо друга, Учиха продолжал и дальше рассуждать о достоинствах и прелестях Юхи, хотя и говорил с ней только пару раз. Сарутоби же понимал, что не может вот так просто взять и сказать любимому о своих чувствах. Но и молчать уже смысла не было. Слишком долго он тянул с этим. Еще и мерзкий Хатаке ошивается в больнице.       — Ты знаешь, что дядя, отец Какаши и Сенджу-сан заключили союз и подписали договор о сотрудничестве? Теперь дядя хочет всех собрать на ужин и зовет даже меня с Хатаке, — с пирожным во рту было сложно разобрать Асуме, что пытается донести до него Обито, но у него получилось. И это немного взволновало его.       — Ого, но ведь твой дядя и отец Какаши раньше являлись главными конкурентами, разве нет?       — Так и было, но с тех пор, как я попал сюда и Сакумо-сан оплатил расходы по моей операции, они с дядей стали общаться и вот, заключили мирный союз и решили объединить усилия.       — А что ты думаешь об этом? Ну, то есть о том, что тебе придется быть там с Хатаке, в том числе.       — Хм, раз дядя так решил, то я пойду. В конце концов, важно то, что этот ужин может благоприятно отразиться на его дальнейшей работе с коллегами, да и с Какаши вполне можно разговаривать, — Учиха доел пирожное и теперь облизывал один палец за другим.       — Я заметил, что-то он часто стал наведываться к тебе, — брюнет хрустел костяшками пальцев, глядя на свои руки, — С чего это он ни с того, ни с сего проявляет такое дружелюбие? — он взглянул в глаза Обито, который в этот момент смотрел на друга с едва различимым волнением. Он неосознанно взялся рукой за ворот больничной сорочки.       — Да, не знаю, сказать по правде. Просто приходит, рассказывает о том, что в университете происходит. Может, с моим поступлением сюда он что-то переосмыслил…       — Послушай, — серьезно начал Сарутоби, положив свою руку на руку визави, — люди не меняются, поэтому прошу тебя, будь осторожен с Хатаке. Ты ведь помнишь, как он относился к тебе, — его черные глаза пронзительно смотрели в такие же черные глаза Учихи. Вот, это тот самый момент, другого шанса не будет. Подождав несколько секунд, он перешел в наступление.       — Обито, я… Давно хотел тебе признаться кое в чем.       — Асума, что-то случилось? — брюнет заметил какое-то беспокойство собеседника и внимательно слушал.       — Дело в том, что ты давно мне нравишься, и я хочу, чтобы мы были вместе, — сердце бешено стучало, и даже температура, казалось, зашкаливала.       — … Ты, — Обито ушам своим не верил, его полностью парализовало, и словно волна прошла по телу, это чувство было схоже, скорее, со страхом.       — Влюблен в тебя.       И прежде, чем Учиха успел сказать хоть слово, Сарутоби оказался в ошеломительной близости от него.       Миг — и губы Асумы накрывают губы друга. Обито же распахнул широко глаза и не мог даже шевельнуться. Поняв, что парень не проявляет никакого сопротивления, брюнет, прикрыв глаза, попытался углубить поцелуй. Он не мог передать эти чувства, когда можно наконец-то прикоснуться к любимым губам и чувствовать запах Учихи — запах цитрусов и травяного шампуня. Губы его были мягкими и сладкими после съеденного пирожного.       Внезапно Сарутоби отстраняется после ощутимой пощечины. Он коснулся пальцами щеки и даже почувствовал привкус крови во рту от прокушенной нижней губы.       — Что ты… Черт! Как ты мог? Мы ведь друзья! — Учиха сорвался. По его щекам текли слезы, которые сразу же впитывались в бинты. Пальцы судорожно сжимали одеяло.       — Оби…       — Заткнись. Объясни мне только одно, почему я? — голос от рыданий сорвался на хрип. Впервые после автокатастрофы и смерти родителей он плакал от безысходности.       — Ты всегда был особенным для меня. Мне плевать на то, что у тебя шрамы на лице и ты не видишь одним глазом. Я просто люблю тебя за то, что ты Обито. Мой Обито. Позволь остаться и быть рядом, — взяв за руку Учиху, брюнет понадеялся, что его не оттолкнут.       — Я думал, ты мне друг. Прочь. Уходи. Не хочу больше тебя видеть, — ровный, хриплый и холодный голос друга убил любую надежду.       Выйдя из палаты, Асума осознал, что потерял его. Окончательно.       А Обито снова чувствовал горечь, одиночество и пустоту. Ведь Сарутоби занимал в его сердце второе место после Мадары.       Прошли выходные. Вторая неделя, с тех пор как Обито попал в больницу, миновала. День стоял прохладный, и ветер задувал в приоткрытое окно палаты. Учиха лежал на койке, накрытый одеялом по шею, бессмысленный взгляд сквозь белый потолок был направлен в никуда. С того дня, когда Асума последний раз был здесь, Обито все свободное время думал о произошедшем снова и снова, прокручивая в голове его слова и сомневаясь, а не сон ли это. Сарутоби был тем, кто все знал, кому можно было доверить все на свете, он всегда приходил на помощь, был рядом, с ним Учиха пережил годы учебы, радость и горе, так многое их связывало. Расстаться с этими воспоминаниями оказалось тяжелее, чем можно было подумать. И в очередной раз, почувствовав привкус разочарования и боли, брюнет достал подушку из-под головы и положил ее на лицо, раскинув руки и что-то тихо бормоча.       Казалось, что жизнь и состояла из сплошных разочарований. Только он начал выздоравливать, а тут такое.       Спустя полчаса таких метаний в попытке уснуть, брюнет услышал как открылась дверь и кто-то вошел. Положив подушку обратно под голову, он увидел Мадару. На удивление, мужчина был не в обычном деловом виде, а в джинсах и водолазке.       — Все в порядке? Прости, что не навещал так долго, — мужчина обнял племянника и потрепал его по волосам. Он был рад видеть, что Обито идет на поправку. Это ведь единственное, что оставил после себя брат.       Заметив, что парня что-то беспокоит, Мадара попытался разговорить его, но кроме бессвязных бормотаний и набора слов ничего толком и не услышал. Но спустя пятнадцатиминутного прессинга все-таки добился своего.       — Мне лучший друг признался в любви. Не может же быть отношений между мужчинами. Это же неестественно и ужасно. Я в шоке до сих пор, — Учиха положил голову на плечо дяди и перебирал пряди его волос. Это успокаивало.       — Не знал, что Какаши влюблен в тебя. Может, ты попробуешь его выслушать? Быть с мужчиной не так и плохо, — улыбка коснулась губ мужчины. Жаль, Обито забыл, что для Мадары его лучший друг — Хатаке.       — Какаши? Что?.. Погоди. Дядя, что ты хочешь сказать?       — Ты ведь сам сказал, Какаши разве не твой лучший друг? — он с удивлением посмотрел на племянника.       — А, это да, но я имел ввиду кое-кого еще, — Обито немного растерялся, когда вспомнил про их легенду и постарался выкрутиться.       — Сарутоби Асума, мы с ним в одной группе, и дружим с первого курса, дружили, точнее… Он пару дней назад пришел навестить меня, говорил о том и сем, а затем внезапно сказал, что любит меня, — парень вцепился в водолазку Мадары, что не могло остаться незамеченным, — а затем… Поцеловал! — Обито уткнулся в плечо дяди, простонав что-то невнятное. Мужчина вздохнул и крепче прижал страдающего к себе. Случай тяжелый, нечего сказать.       — Дядя, почему это происходит со мной?       — Не расстраивайся, солнце. Знаю, что тебе сейчас тяжело, но из любой, даже самой ужасной ситуации, есть выход, а порой и не один. Благодаря тому, что случается, ты приобретаешь опыт и становишься сильнее, — Мадара поглаживал парня по щеке, и тот успокаивался.       — Знаешь, я думаю, что вряд ли смогу общаться с Асумой как раньше, я постоянно буду думать, что прихожусь ему не просто другом, а он мучиться от того, что я не могу ответить взаимностью. Наверное, нам лучше не общаться, как ты считаешь?       — Раз так подсказывает тебе сердце, то это верное решение. Мне жаль, что ты потерял друга, но позволь дать тебе совет, — мужчина наклонился к уху юноши, — Присмотрись к Какаши, ведь теперь он единственный, кто остался с тобой.       — Что ты имеешь ввиду? — искренне не понял Обито, но Мадара только улыбнулся и потрепал его по голове.       Но спустя пару секунд он понял. Понял, что его дядя, самый родной человек… Нет, не может быть! Не может быть, чтобы Учиха Мадара оказался геем и любил мужчину. Юноша отстранился от мужчины и шокировано посмотрел на него. Теперь многие факты для него приобрели истинный смысл. Вечные встречи с Сенджу Хаширамой, засосы на шее, совместные фото, что висят в гостинной.       — Дядя, скажи мне правду. Ты спишь с мужчиной? Кто он? — прикрыв рукой глаза Обито пытался восстановить ритм дыхания.       — Мой партнер — Сенджу Хаширама. Мы давно уже вместе, — Мадара смотрел на племянника и надеялся, что не испугал его такими новостями. К сожалению, парень только вперил взгляд в окно и больше не заговорил с родственником.       Выдохнув, мужчина потрепал волосы брюнета и тихо удалился. Он понимал, что надо пока что оставить его наедине и не давить. Пусть все обдумает.       Обито же сидел с бесстрастным выражением лица, но внутри все бушевало и взрывалось. Родной человек оказался геем и даже не пытался как-то об этом рассказать. Еще и глупый совет «присмотрись к Какаши». Он ведь парень, черт возьми! Почему все хотят, чтобы именно он спал с мужчинами?!       Применив методику медитации для внутреннего спокойствия, Учиха еще раз осмыслил произошедшее. Его дядя трахается с Хаширамой. Асума влюблен в него четыре года. Какаши единственный, кто не связан с этим. Вывод напросился сам — надо больше общаться с Хатаке. Он хотя бы адекватный.       На следующий день Обито чувствовал себя еще хуже. Если бы сейчас в больнице начался пожар, он не удивился этому. Все шло под откос, и парню не верилось, что столько несчастий приходятся на него одного. Как ему сейчас хотелось выговорится, разделить с кем-то свои переживания, и такой человек оставался только один — Хатаке.       Конечно, брюнет не сильно представлял себе, как вообще начнет этот разговор. Но в одном уверенность была абсолютной, Какаши нельзя рассказывать о дяде, ведь он и Сакумо-сан деловые партнеры, если обо всем станет известно, репутация Учихи старшего сильно пострадает, а этого Обито, не смотря ни на что, не хотел. Да и про ситуацию с Сарутоби рассказывать было стыдно. Вдруг Какаши начнет издеваться над ним или вовсе выставит на всеобщее обозрение. С другой же стороны, держать все это в себе становилось тяжелее с каждой минутой.       Учихе надоело мысленно метаться и только усугублять положение, в которое он сейчас попал. Дядю он очень сильно любил и поэтому не хотел ему мешать. Если тому нравятся мужчины — пусть. С Асумой он решительно настроен не общаться. Для него было как предательство.       Вздохнув, брюнет полез в прикроватную тумбу, где таилась малина. Откусив немного кисловатой ягоды, он вспомнил как ездил еще маленький с Мадарой в Россию летом и там объелся до чертиков этой ягодки.       Услышав стук, он увидел в дверях своего лечащего врача и Какаши.       — Добрый вечер, Обито-кун. Как себя чувствуешь? Ничего не беспокоит? — врач, мужчина за сорок с густой копной черных волос, приветливо улыбнулся, поправив очки на носу.       — Здравствуйте, Хамури-сан. Все отлично.       — Что ж, тогда пришло время для снятия бинтов, молодой человек, — весело поклацав ножницами, врач быстро срезал все бинты.       А сам Хатаке стоял и не верил своим глазам. Обито оказался очень красивым, пусть и с несколькими тонкими розовыми шрамами на лице. Он был рад, очень рад, что сумел осчастливить этого человека. Возможно, он все-таки получит прощение от него за избиение.       — Хамури-сан, а я могу посмотреть на себя? — утвердительно кивнув, мужчина дал брюнету небольшое зеркало. И каково же было удивление Учихи, когда он смог увидеть себя. Кожа на правой стороне лица была практически полностью гладкой и подтянутой, хотя и были видны розовые шрамы. Но больше всего его радовал левый глаз. Он теперь может видеть двумя глазами! Самое главное, что теперь оранжевая спиральная маска больше ему не понадобиться.       — Я… Я не знаю как отблагодарить вас. Вы изменили мою жизнь. Спасибо, Хамури-сан, Какаши. Это лучшее, что было со мной.       Слезы счастья покатились по щекам. Наверное, так чувствуется свобода. Врач мягко улыбнулся и ушел из палаты, а Обито остался наедине с Хатаке. Внутри него боролись разные чувства, но благодарность все-таки пересилила неприязнь.       — Хатаке, ты изменил меня, подарил шанс жить нормально. Я думаю, мы можем забыть наш конфликт и наконец-то подружиться, — протянутая ладонь для рукопожатия была для пепельноволосого чем-то из ряда фантазий, но он не раздумывая ответил на этот жест.