Маховик с AliExpress

      Скажите, почему все должно идти именно через задницу? Нет, я, конечно, понимаю, что это одна из лучших частей нашего тела, и с ней связано многое в нашей жизни…. Но бля, не сама же жизнь.       А, может, дело и не в моей мягкой части вовсе? Может, просто нельзя слишком много мечтать?       Да ну, не… бред какой-то.       К слову, о мечтах…       Весь день мне не давало покоя то, что меня будут «испытывать на метле». Сначала я паниковала, потом — где-то после Маггловедения — твердо решила, что должна надрать задницу Блэку и Поттеру. И все оставшееся время вынашивала в своем явно больном мозгу эту мысль. Я даже продумала как именно это буду делать. До мелочей представила как, куда и с какой скоростью буду лететь. Даже прорисовала выражения лиц гриффиндорцев.       Но вот сейчас... меня опять пробивает паника. Смотрю на этих «обаятельных ублюдков» и думаю: «За что мне все это?»       Кстати, стадион совсем не такой, как в фильме.       Стадион… это было что-то с чем-то.       Не просто громадина — это, знаете, как будто кто-то взял футбольное поле, умножил его на три, а потом решил, что слишком скучно, и поднимал кольца в небо, так, чтобы они исчезали где-то за облаками. Колонны, поддерживающие трибуны, тянулись вверх так высоко, что голова закрутилась, а глаза сами искали верхнюю точку, но её не находили. Казалось, можно просто забить гол — и сразу оказаться в стратосфере.       Трибуны… о, трибуны!       Не просто скамейки, а настоящие маленькие городки. Деревянные сиденья с резными спинками, украшенные гербами домов и миниатюрными барельефами, словно каждая деталь хотела рассказать историю. Сверху свисали флаги всех факультетов — живые, как будто шептали: «Смотри, Лекс, здесь творилась история». И в этих флагах была такая энергия, что хотелось расправить руки и закружиться вместе с ними.       И, знаете, стоя там, на нижней линии поля, я почувствовала, что этот стадион — не просто место для игры.       Он — арена, храм и полигон для героев одновременно. Он дышит, наблюдает и требует смелости. Каждый уголок, каждая тень, каждый звук — как будто специально подготовлены, чтобы проверить твою выдержку и характер.       Я посмотрела на кольца, потом на трибуны, потом вниз на траву, и внутри всё завибрировало от ожидания.       И в тот момент я поняла, что, каким бы безумным ни был квиддич, этим местом можно восхищаться бесконечно.       Но восхищение — это не успокаивает адреналин и волнение.       — Ну что, готова показать все, на что способна? — видать, Поттер решил прервать мою «лирическую минутку» и вернуть меня в жестокую реальность, к тому, что меня будут «испытывать».       Кстати, он был донельзя серьезным. Нет, я, конечно, читала, что если дело касается квиддича, то это совсем другой Поттер… Но ведь не до такой же степени!       — Да, — ответила я спокойно.       «НЕЕЕТ!» — завопило сознание.       Черт, зачем я пришла? Какого черта я тут делаю? Нужно валить, пока не опозорилась по-крупному.       — Тогда вперед, — сказал Джеймс и уставился на меня.       Я кивнула и посмотрела на метлу. Мы не поняли друг друга.       У меня дернулся глаз.       — Ну, ты взлетать будешь сегодня, нет? — спросил очкарик, и ребята из команды за его спиной хохотнули. Я кивнула и, сглотнув ком, выставила перед собой руку.       — Вверх! — мой голос был в меру властным и требовательным, только никто не заценил, и теперь уже ребята заржали громко.       — Сохатый, даже не думай… бери ее в команду сразу, — засмеялся Сириус и, оседлав метлу, взлетел вверх. Может быть, если бы я сейчас так яро не хотела его убить, я бы сделала вывод, что выглядит он очень соблазнительно.       Но, увы. Только мысли об убийстве.       — Бродяга, заткнись, — рыкнул Джеймс, за что я была ему благодарна.       В глазах парня виднелась обреченность, и это было чертовски обидно.       — Ладно, взлетай уже, — сказал Поттер и, взлохматив волосы, тоже поднялся вверх.       Хотелось выть — от безысходности и желания утереть им носы.       Я зажала метлу между ног и стала ожидать чуда, которое так и не происходило. На стадион начал сползаться народ, но это делу никоим образом не помогало. Нервозности только добавилось.       — Ну давай же, родная, — взмолилась я и всем своим яством возжелала взлететь.       И о, чудо— метла дрогнула, потом послушно взлетела!       У меня получилось! Я правда, не поняла как я это сделала, но не суть. Теперь надо понять, в чем фишка самого полета и не навернуться. По идее, суть как в штурвале самолета — направление и скорость зависит от углоуклона.       Поскольку теорий по поводу управления метлой больше не было, пришлось испытывать эту. Я наклонилась вперед и, как я и предполагала, метла ринулась с места, а я чуть не осталась на месте.       Но ключевое слово — «чуть». Главное — жива! Выравнялась. Работает!       Окрылённая успехом, я решила эффектно подлететь к команде. У меня аж такое чувство… вдохновения появилось. Опять моя шальная фантазия разыгралась. И снова придется страдать от этого.       Крепко сжав древко метлы руками, я резко выгнулась, смотря вверх, и подалась вперед. Метла взвыла и взмыла вверх с такой резвостью, что я чуть ли не выпустила ее из рук.       Зато я наверняка убедилась в том, что чувства равновесия, а тем более скорости, у меня нет, ибо я понеслась со скоростью звука. При этом визжала я так, что, кажется, перепугала половину поля. И я абсолютно не видел куда летела.       Как водится в катастрофах, без жертв не обошлось: чуть не скинула с метлы МакКиннон, и точно задела ногой Гидеона… ну, или Фабиана Пруэтта. Я их пока не различаю. А вот бедная Мэри МакДональд таки слетела с метлы, и Джеймс ринулся ее ловить.       Я, конечно, этого не видела — слишком была занята визгом и выживанием — но, думаю, выглядело это все до безобразия смешно.       Кстати, о смешном…       Меня попытался остановить Блэк. В этом предложении главным является слово «попытался», ибо… Вы когда-нибудь пробовали поймать ураган? Вот в данном случае это одно и то же — невозможное.       — Тормози, придурошная! — донесся до моих ушей ор Сириуса. Нет, ну я и послушно «тормознула»…       Точнее, попыталась.       У меня не получилось. Зато у меня получился почти шикарный кульбит века.       И, похоже, моя метла решила не возвращаться в исходное положение и перевернула меня вниз. Мне ничего не оставалось, кроме как вцепится всеми конечностями в нее. Зажмурившись, я молилась только о том, чтобы выжить, ибо жажда жизни появилась нереальная.       Дальше — как в фильме на перемотке.       Мгновение — и я чувствую тепло, чьи-то руки.       Мгновение — слышу возле своего уха ор «СУ-У-У-У-УКА!».       Мгновение — прошибаю нафиг что-то тонкое и лечу кубарем вниз.       Мгновение — чувствую, как кости песочком рассыпаются по телу.       Далее система дала сбой, ибо следующее мгновение показалось каким-то уж больно долгим. Это было мгновение темноты. Это был последний «кадр», и «фильм» возобновился, идя своим обычным темпом.       — А она не умрет? — словно из тумана до меня донесся тоненький девичий голос. А если вспомнить все прочитанные и просмотренные мною ужасы, то голос из тумана — очень большие неприятности. Тем более, тоненький девичий.       — Нет, Мэри, — ответил другой голос. Лили. Минуту я пыталась осознать, о чём речь, пока мой воспаленный мозг не сообразил, что разговор именно обо мне.       — Верно, таких хрен убьешь. И вообще… падали мы с одинаковой высоты, виновата во всем Грей, но жалеют ее, а не меня! Почему, блин? — вот, он еще возмущается. Бр-р-р. я слишком идеализировала Блэка в своих фантазиях. Нет, голос у него, конечно, охрененный, но поведение… убила бы.       — Потому что ты сволочь, а я милашка, — я реально поразилась хрипоте своего голоса, поэтому сразу же откашлялась, а потом уже открыла глаза. — Ого… — я увидела около семи-восьми пар глаз, устремлённых на меня. И сейчас у меня было какое-то двоякое чувство: с одной стороны, я не люблю, когда на меня все смотрят, а с другой, как же, черт возьми, приятно волнение такого количества людей.       Я приподнялась на локтях и осмотрела компанию ребят, которая меня окружила. Ремус сидел на моей койке, Алиса, Лили и Питер рядом, На прикроватной тумбе восседал Джеймс. На перилах висели близнецы и Мэри МакДональд. На соседней кровати лежал Сириус, а рядом с ним сидела Марлин.       Затем я осмотрела само помещение, где мы находились. Оно было очень просторным и светлым. Адский ад для меня. Плюс, тут ужасно воняло медикаментами. Всегда ненавидела больницы. Хотя, в защиту владений мадам Помфри могу сказать, что здесь не было унылой апокалиптики, характерной для наших больниц.       Если бы не запах медикаментов и некоторые медикаментозные принадлежности, помещение бы вовсе и не походило на медпункт. Так что…       — Фух… оклемалась, — облегчение на лице Поттера меня улыбнуло, ибо оно было искренним. А увидеть такую эмоцию на лице очкастого было редкостью.       — Вас чего так много всех? — я не была бы собой, если бы не ляпнула чего. — Если на похороны мои пришли, то можете валить. Не предоставлю Блэку такого подарка, — ухмыльнулась я, чего Сириус явно не оценил, ибо фыркнул.       А вообще, это до чертиков приятно было, ну, что все они сейчас смотрели на меня озабоченно-взволнованными глазами.       — Ты какого черта вытворяла?! — миролюбивое настроение Джеймса растаяло, как снежинка на теплой ладошке, и парень сразу же взвился.       — Ну… я… — слова застряли в горле.       И что он хотел услышать, интересно? Что я просто тупая полоумная девчонка, не думающая своей пустой головой прежде, чем что-то делать? Если да, то пусть оближется. Поскольку я лишь замялась и потупила глаза в больничную койку.       — Что ты? Из-за тебя чуть не пострадали другие, — Сохатый и не думал сбавлять обороты.       — Что значит «чуть»? У меня вон сухожилия порвались, — вставил свои «пять копеек» Бродяга.       Ну, вот чего этот человек вечно везде суется и все портит? Бесит!       — Так это ты тот придурок, что напоследок еще и оглушил меня? — ничего лучше, что можно было бы сказать, я не нашла. К тому же, если взяла образ, то идти в нем до конца.       — Да ты… бля… — наверняка Сириус хотел начать рассказ о моей тупости и неблагодарности, но не стоит. Я и так о их существовании знаю.       — Ты ведь до этого метлу в руки раньше не брала? — вмешался Люпин. Его голос не был, как у человека, который хочет меня отругать. Нет, конечно укоризненные нотки присутствовали, но все же преобладала, какая-то забота вперемешку с интересом.       Он, Петтигрю, Эванс и Вуд сидели на трибунах тогда и наверняка видели все.       — Нет, — тихо сказала я и покачала головой так, что лицо закрыла челка. Что я могу сказать, мне было стыдно.       — Почему сразу не сказала? — рыкнул на меня Джеймс.       Зря он так… чувство вины отступило на второй план, уступив место самозащите.       — Чтобы вы потом с этим, — я кивнула на Сириуса, — ржали надо мной всю жизнь? — вопросом на вопрос ответила я. — Если уж и проваливаться, то с треском! — наверняка, это звучало воинственно, но глупо.       — Но из-за тебя пострадал Сириус, чуть не пострадала Мэри, — взяла слово МакКиннон, которая тоже сердилась. Вообще, тех, кто не злился на меня было мало.       — Я признаю, что поступила по-идиотски и прошу прощения. Мне жаль, что так вышло, — я сейчас говорила искренне, что бывало крайне редко.       Так уж сложилось, что я с детства не умею просить прощения. Говорят, что если ты чувствуешь, что не прав, и ты извинишься, то обязательно станет легче. Так вот, с моим неумением извиняться судьба наградила меня еще и излишне развитым чувством вины.       Вот представьте себе теперь, как я мучаюсь.       — Главное, что никто серьезно не пострадал, — тепло улыбнулась мне Лили, за что я была ей очень благодарна. Обожаю эту рыжую ведьму.       — Ну, ладно, не расстраивайся. Квиддич далеко не всем дается, — решил все-таки взять главенство Джеймс. — Ты главное к метле близко не подходи, и все, думаю, обойдется.       Вот убила бы его в такие моменты. Заносчивый выскочка. Видно же, как он гордится своим статусом гриффиндорского капитана и лучшего ловца. Олень тупой.       — А вообще, ты, наверное, побила рекорд по скорости, — хохотнул один из близнецов.       — Да-а… это было круто, — подтвердил второй, и все засмеялись.       — Куда я врезалась? — мой вопрос был задан, когда атмосфера стала уже не такой напряженный.       — В одну из колонн, — ответила Марлин, оперевшись на Блэка.       Возможно, это неправильно, но мне все волосы ей выдрать захотелось.       — Да. Сириус попытался тебя отцепить от метлы, но ты будто бы срослась с ней, — сказала МакДоналд.       После ее слов из своей комнаты-кабинета вышла Мадам Помфри и всех разогнала. Не то чтобы я была не рада ребятам, но кто-то то и дело бросал в мою сторону язвительные шуточки или замечания, а это чутка напрягало.       А вот то, что мы с Блэком остались наедине немного пугало. Мало ли что у него в его пустой головушке твориться.       Но, кажется, я была единственным человеком испытывающим дискомфорт. Брюнету было глубоко плевать на мое присутствие.       Он закрыл глаза и начал что-то напевать.       Мне же ничего не оставалось, как лечь и прислушаться. Я как-то не поняла, как уснула.       Когда я открыла глаза, за окнами уже царила ночь. В большом, полутёмном помещении дремал свет десятка свечей — они плавали в воздухе, будто ленивые светлячки, отбрасывая колеблющиеся золотые пятна на белоснежные простыни и медные стойки кроватей. Воздух пах смесью зелья для дезинфекции, трав и чего-то сладковато-горького — настоящая больничная идиллия.       — Нет, ну я почему здесь? — возмутился где-то рядом знакомый голос.       Блэк, недовольно морща лоб, выглядывал из-под одеяла так, будто его насильно держали в плену.       — Чтобы профессор МакГонагалл отдохнула, — с мягкой усталостью ответила мадам Помфри, зажигая еще одну свечу. — И заодно, мистер Блэк, чтобы вы составили мисс Грей компанию. — Улыбнулась и поспешила скрыться в своём кабинете, на ходу туша огни одним взмахом палочки.       Тьма сгустилась. Остались только звёзды за высоким окном и свет нескольких парящих свеч.       — Да ей и одной неплохо… дрыхнет как убитая, — фыркнул Сириус.       Поскольку это показалось мне обидным, в парня полетела подушка.       — Больная, — как-то уже обыденно прокомментировал он поймав «снаряд».       — Не надоело еще повторять одно и тоже? Придумай хоть что-то новое, — буркнула я и уже хотела встать, но взгляд случайно зацепился за окно. За стеклом — чернильное небо, исполосованное светом луны, под которым тихо дрожали башни замка. На секунду дыхание сбилось и я зависла.       Хогвартс ночью был чертовски красив.       — Ты как себя вообще чувствуешь? — — спустя паузу спросил Сириус, с любопытством наблюдая за мной. Видать, скучно бедному.       — Да нормально, — пожала плечами я и посмотрела на собеседника, ибо первое правило общения: держать с собеседником зрительный контакт, — голова только немного гудит как заколдованный чайник. А так все в порядке. Сам-то как, герой дня??       Он только фыркнул.       — Ну ясно, — кроме, как поднимать вверх бровь, я еще отменно умела глаза закатывать, что сейчас и сделала. — Диалог века.       Ненавижу больницы… тут так скучно, что даже смерть от скуки кажется вариантом получше.       Надо валить.       Решение пришло внезапно, как и все мои "гениальные" идеи. Я села, потянулась, и с хитрой ухмылкой посмотрела на аккуратно сложенные вещи на тумбочке — вычищенные, выглаженные, даже палочка сверху лежит, как шоколад на подушке. Спасибо, мадам Помфри, заботливая душа.       — Оглохни, — на всякий случай я решила поставить заглушку на комнату-кабинет школьной медсестры и принялась одеваться.       Палочке я, кстати, обрадовалась, как маленький ребенок бублику…       — Отвернись, — сказала я, натягивая джинсы.       — Будто бы там есть что-то, чего я не видел... или что могло бы меня заинтересовать, — лениво протянул Блэк, не отрываясь от подушки.       Мне так и претило ответить «Ну, конечно… МакКиннон тебя бы заинтересовала больше». Но я, благо, промолчала, ибо какое право Я имею ревновать ЕГО? Верно — никакого! Да и с какой стати вообще?       Сириус явно не ожидал, что я стану переодеваться при нем. Самым трудным оказалось надеть лифчик. А дальше — фигня.       Когда «держатель груди» был на мне, я преспокойно себе сняла сорочку, в которую меня переодели тут. Надевать майку я не спешила. А заметив заинтересованный взгляд Блэка, так и вовсе потянулась.       — Ты ж говорил, тебе не интересно, — зевая произнесла я, все-таки напяливая майку.       Сириус поспешил сделать безразличный вид.       — Я это… — начала неуверенно я, надевая кофту, — спасибо… что не дал мне убиться... насмерть. И... извини за руку, — Сириус явно не ожидал такого. Но, тем не менее, парень не растерялся.       Блэк удивился. Мгновение смотрел — не с усмешкой, не с раздражением, а будто пытаясь понять, не пошутила ли я.       Потом хищно улыбнулся:       — Будешь должна.       Ну вот, момент лирики благополучно похоронен под его фирменным самодовольством.       Я вновь закатила глаза.       — Инкарцеро, — я направила палочку на одну из ширм, и ту немедленно оплели верёвки.       — Ты что делаешь? — с интересом спросил Бродяга, теперь уже привстав с кровати.       — Эвакуацию, — ответила я с совершенно серьёзным видом. — Не знаю, как ты, а я не хочу проводить ночь на больничной койке.       Верёвка шуршала, когда я привязала её к колонне и сбросила конец в окно.       Луна стояла прямо над озером, серебряная и холодная, как новая монета. Замок засыпал, где-то далеко глухо звякнули часы. И я полезла вниз — осторожно, по сантиметру.       Конечно, я понимала, что спуститься с ее помощью на землю у меня не получится, но можно спуститься этажом ниже, а там влезть в окно. Как это сделать, я, конечно, еще не придумала, но… в общем, импровизация — наше все.       — Твоя жизненная цель — умереть? — решил уточнить Сириус, с интересом наблюдающий за этим всем.       — Может быть, — пожала я плечами и начала спускаться.        Мой план был идеален, за исключением одной детали — я не учла, что окна будут закрыты. В итоге я нихрена не попала на этаж ниже, устала, и у меня еще больше, ко всему прочему, разболелась голова.       — И как тебе альпинизм? — спросил Сириус, выглянув из окна. Он смотрел на меня с выражением «я же говорил».              Я показала ему средний палец и полезла обратно наверх. Он смотрел на меня с насмешкой.       Я уже была наполовину в комнате, как откуда-то сверху вылетело две летучих мыши. Летучие, мать их, мыши, Карл!Настоящие. Шуршание крыльев, писк…       Естественно не ожидавшая этого, я завизжалатак, что у Филча, наверное, последние волосики бы завялии. Благо, заглушку хоть поставила.       А еще, хорошо, что у Блэка животный рефлекс, и он поймал меня прежде, чем я отправилась в «полет без метлы».       Я же в попытке «вцепиться» за жизнь, в конечном итоге вцепилась в Сириуса, будто он был единственным спасением от гравитации. У бедного, наверное, следы от моих ногтей на плечах останутся. Но он мужественно ничего не сказал и только зашипел, поставив меня на пол.       — Святые портянки, — прохрипела до чертиков испуганная я. — Спасибо.       — Нет, ну ты точно больная, — усмехнулся тот, а я даже оспаривать сей факт не стала.       Я только начала приходить в себя после мини-сердечного приступа, вызванного летучими мышами, когда услышала шорох за дверью.       Сириус повернул голову, хищно прищурился — и вдруг расплылся в улыбке.       — Чего так долго? Я чуть с голодухи не подох, — как только Блэк это сказал, пространство в углу медпункта искривилось, будто воздух сам устал притворяться пустым. И оттуда вышли трое — Джеймс, Ремус и Питер, с довольными минами и… подносом.       Все-таки, круто иметь таких друзей, как Мародеры. А еще невъебически круто иметь мантию-невидимку — очень полезная вещь.       Как только Люпин поставил поднос на кровать Блэка, тот, естественно, тут же ринулся в атаку, хватая куриные крылышки обеими руками. Я же лишь усмехнулась и пошла к своей койке.       — А ничего, что менее часа назад мы принесли тебе целую гору еды? — приподнял бровь Джеймс.       — Да когда это было еще? — с набитым ртом спросил Сириус.       На тумбочку легла бутылка Огдена. И вот тут я поняла — ночь обещает быть долгой и веселой.       — Вот… не знал, что ты любишь, поэтому взял на свое усмотрение, — передо мной на кушетку поставили еще один поднос с едой.       — Оу… спасибо, — улыбнулась я Питеру. Тот робко улыбнулся мне и метнулся к Сириусу, который, естественно, подъебнул его за это. Вот ты скажи, как мало человеку для счастья надо? Сказала «спасибо», улыбнулась ему, и он уже рад. А Блэк в этом плане полный придурок.       — Ребят, я не съем столько… так что, берите тоже что-то, — сказала я, смотря на все это разнообразие блюд.       — Да не-е-е… мы только что налопались в Большом зале, — отмахнулся Поттер.       — Но все равно спасибо, — улыбнулся мне Рем. Джеймс наколдовал стаканы и начал разливать по них огневиски.       — А ведь последний раз мы тут пили, когда Сохатый «дрался» с кальмаром за руку и сердце Лили, — хохотнул Сириус.       — Точно-точно, — пискнул Питер и засмеялся с Ремом.       — Ну, вы, блядь, прям нашли, что вспомнить, — фыркнул Джеймс и взлохматил вечно торчащий ежик на голове, затем парень повернулся ко мне. — Ну? И чего сидим. Давай к нам иди…       Я удивилась, но обрадовалась, а то было как-то неприятно чувствовать себя третьей, а в данном случае пятой, лишней. Я взяла поднос и перенесла его на кушетку Сириуса, а парни придвинули еще две кушетки, и у нас получилась очень крутая вместительная кровать.        Поскольку свою еду Сириус уже всю умял, мою сделали закусью. Я села между Ремусом и Питером.       — Ну что, пьем за Грей. — шутканул Поттер — Точнее, за то, что она никого не убила.       — Очень смешно, — фыркнула я, но подняла стакан.       Первый глоток — и горло мгновенно превратилось в вулкан.       — Да ну нахрен! — закашлялась я, и Поттер, само собой, похлопал меня по спине.       — Жива? — хмыкнул Блэк.       — Ещё как, — прохрипела я. — Просто внутри всё сгорело, но в остальном прекрасно.       Огневиски, к слову, не зря получило свое название. И не надо сейчас спрашивать, откуда у меня такое познание в спиртном.       — Ты, что же, раньше не пила Огдена? — ухмыльнулся Бродяга.       — Нет. У нас, видишь ли, в семье по утрам не подают. — я закачала головой и принялась закусывать.       — До чего же ты странная: не летала на метле никогда, не пила огневиски… может, ты и не волшебница вообще? Может, ты магл? — пошутил Блэк отчего я опять закашлялась. Поттер щедро похлопал меня по спине, за что получил по руке и обиделся.       — Я просто не трачу жизнь на всякую хрень, — хмыкнула я, с вызовом смотря на Сириуса. — Но, если ты хочешь убедиться в том, что я маг, я не против...       Мой оскал не предвещал ничего хорошего. И Сириус это понял ровно в тот момент когда я схватилась за палочку.       — Риктусемпра, — произнесла я, и Блэк начал ржать. Мародеры, не ожидавшие такого, чутка прихренели. А я, довольная собой, прекратила действие заклинания, а то Сириус, еще чего доброго, умрет от смеха.       — Ладно-ладно. Верю, — все еще посмеиваясь, сказал парень, и теперь уже ржачем зашлись все остальные.       После третьего стакана, жидкость стала убавляться, и ребята пополнили ее заклинанием Подзаправки. Все-таки магия — это охрененная штука.       Ремус отказался пить, а Питер уже не хотел, но боялся подъебок Сириуса и Джеймса. Это было заметно, и я решила помочь ему.       — Слушай, если больше не хочешь — не пей. Они не в праве заставить тебя что-то делать. Если сами хотят, пусть пьют… это их дело, — шепнула я парню, и тот серьезно над этим задумался.       — Кто будет? — спросил Джеймс доставая пачку сигарет.       Сириус тут же спрыгнул с нашего импровизированного ложа и подошел к окну, вытащив одну сигарету и подкурив от палочки. Я до чертиков хотела курить, но доставать сигареты Блэка — пойти против себя.       Джеймс заметил мой взгляд.       — Да бери… Я же сам разрешил.       — Сохатый, это не она, — сказал Сириус и посмотрел на меня. — Мои сигареты решил Мальсибер спиздить.       Сириус повернулся к окну и закурил, пуская дым в лунный свет. Он вытащил из кармана уже начатую пачку.       И когда только купить успел?       — Упс… — виновато пожал плечами Джеймс. — Ну, ты, в любом случае, угощайся, если хочешь, — Поттер вопросительно на меня уставился, а мне прям аж легче стало.       Правда, ненадолго.       — Фу… что за гадость ты куришь? Смородина? Серьезно? — спросила я, скривившись.       Однажды мы с друзьями обкурились какой-то дрянью со вкусом смородины. С тех пор я ее не перевариваю, но выхода особого у меня нет.       — Так… а ну отдай… а то только продукт переводишь, — он попытался забрать у меня сигарету, но хрен там.       — А ты, вижу, тонкий ценитель, — усмехнулся Сириус, выпуская идеально ровное колечко дыма.       — Повторюсь: я просто не трачу жизнь на всякую хрень, — парировала я.       — А как ты курить начала? — подал голос Рем.       — Да я с девчонкой познакомилась пару лет назад, вот она меня и подбила… а потом как-то втянулась, — пожала я плечами и тоже начала пускать колечки, вспоминая тот злосчастный день, когда ко мне в руки попало «орудие массового поражения».       — Блин, узнал бы, что Лили курит — убил бы, — сказал Джеймс, смотря на звезды.       — Почему? Ты сам ведь куришь. Мне кажется, если бы она курила, то это был бы ее выбор, и тебе следовало бы уважать это.       Джеймс задумался, а я, поставив сигарету у основания между указательным и средним пальцами, сцепила руки в замок и затянулась. Едкий дым обжег горло, но зато красиво пошёл кольцами вверх.       — Что ты делаешь? — спросил внимательно наблюдающий за мной Сириус.       — Попробуй. Так больше… ам… вставляет, — сказала я, и парень реально попробовал сделать так же. Было видно, как ему хочется кашельнуть, но он этого не сделал. Почему-то именно на это я и рассчитывала.       — Ого… Сохатый, попробуй, оно реально берет, — прохрипел Сириус, на что я улыбнулась. Вот я бы никогда в жизни не подумала, что буду учить Сириуса Блэка и Джеймса Поттера курить.       — Такой эффект происходит в следствие того, что дым попадает сразу непосредственно нам в горло, — пояснила я.       — И много ты еще умеешь? — поинтересовался подошедший к нам Питер.       — Ну…. Колечки пускать умею и цыганочку делать. А еще могу мыльный пузырь дымом наполнить, — пожала плечами я и улыбнулась.       — Что такое «Цыганочка»? — спросил Петтигрю.       — Ну… это… как бы объяснить, — я задумалась. — Ну, вот один человек вдыхает дым настолько, насколько может, а потом выдыхает его другому, и тот должен весь его вдохнуть и выдохнуть свободно.       Объяснять что-то — это определенно не мое.       — В смысле? — спросил тот, ничего не поняв. Да и ребята тоже явно не поняли.       — Ну, вот смотри… Поттер. Ам, нет, пожалуй меня Эванс убьет… — вслух размышляла я. — Блэк… сейчас делаешь затяжку, но выдыхаешь не в воздух, а в меня, понял? — спросила я, — и только попробуй… — он меня перебил.       — Ладно-ладно… не очень-то и хочется, — сказал он и сделал довольно впечатляющую затяжку.       Когда брюнет начал выдыхать, я задумалась о том, какого же размера его легкие.       Во спасение мне, пришли песенки из Диснеевских мультфильмов. Точнее то, что благодаря тому, что я их орала, у меня легкие тоже нифига себе. А еще плюс тренировки.       Вот парадокс, да? Бегаю и курю…       В общем, я вдохнула весь дым, а потом выпустила его в воздух, но все же отступила.       — Ладно, хватит, — выдохнула я, отступая, — а то ещё решат, что я пытаюсь тебя соблазнить.       — Уже решили, — ухмыльнулся Блэк.       — Тебе бы лечиться, — отрезала я.       — Так я, между прочим, в лазарете, — невозмутимо напомнил он.       Джеймс даже зааплодировал нам. Я же шутливо поклонилась ребятам.       — Вообще-то, девушкам пристало реверансы делать, — усмехнулся Сириус, галантно поклонившись мне в ответ.       — Ох, ну ладно…       Этот реверанс они не забудут, ибо только я могла запутаться в собственных ногах и упасть.       Смех снова заполнил помещение. Джеймс хлопнул Сириуса по спине, Ремус едва не расплескал огневиски, а Питер захрюкал от хохота.       — Браво, — выдохнул Люпин, аплодируя.       — Девушкам пристало падать грациозно, — хмыкнул Сириус, помогая мне подняться.       — Да пошел ты, — ответила я, но улыбка все равно проскользнула.       Луна заглядывала в окна, столы и койки тонули в мягком янтарном свете свечей, а смех разносился по пустому медпункту. И это был далеко не последний случай.