Маховик с AliExpress

      Ночь была веселой.       А вот утро — категорически нет.       Такого бодунища у меня еще не было. А ведь я выпила , по моим прикидкам, «всего-ничего». Ну, может, почти «ничего».,       Но не суть…       Все равно такой задницы не должно было быть. Не то, чтобы я прям спец в «пьянках» и «отходняках», но обычно я держусь лучше остальных после попоек, а тут мне умереть прям хочется. Смотрю сейчас на тарелку с едой и мысленно умоляю собственный желудок не взбунтоваться.       — Оп, курочка! — я посмотрела на уплетающего за обе щеки Блэка, и меня передернуло.       — Как ты можешь есть вообще? — спросила я с мукой обреченного.       — А фто не фак? — он был искренне удивлен. Вот врезать бы ему сейчас хорошенько. Споил, подставил, а теперь ещё и хрустит крылышками как ни в чём не бывало.       — Да у лисенка, видать, похмелье не слабое, — издевательски хохотнул откуда-то сзади Поттер.       Я обернулась, дабы лицезреть эту нахальную оленью морду. Запал нахамить в ответ был потерян моментально, как только я увидела заботливый взгляд Эванс, которую Джеймс сейчас обнимал.       — Я бы даже сказал не «у лисенка», а у неудавшейся лисицы, — заржал Сириус, от чего я нахмурила брови. Вот зачем он вообще рот открывает? Всё время нарывается.       Ну, подумаешь, не удалось мне в полной мере изобразить тявканье лисицы, и че теперь, вытыкать мне этим?        — Еще раз услышу подобное обращение в свою сторону, — прошипела я и с дуру сжала бедро Сириуса ногтями. — и не промахнусь больше… Понял меня?       Он, бедный, аж жевать перестад. Но все же даже не попытался убрать мою руку. Точнее не сразу.       — Я, конечно, все понимаю, но не при людях же, — ядовито усмехнулся Сириус и легко откинул мою руку. Чертово физическое неравенство полов…       — Ре-е-ем, ты знаешь какое-то заклинание от похмелья? — простонала я, повернувшись к Лунатику.       Тот лишь сочувственно улыбнулся и покачал головой.       — Жизнь — боль, — констатировала я и уронила голову на руки, сложенные на столе.       Сириус, видать, решил помочь, но чего-то у него с этим делом проблемы.       — Попей сока, — посоветовал он, предварительно подлив мне что-то в стакан. Я, естественно, сего действия не видела, поэтому выпила залпом.       Горло обожгло будто туды залили чистый огонь. И я реально чуть не кинулась на Блэка с кулаками. Этот полоумный подлил мне в сок Огдена.       — БЛЭК! — рявкнула я, чуть не спрыгнув со скамейки. — Ты дебил?!       Он только хмыкнул.       — Похмелье лечится тем, чем было вызвано, малышка.       От жестокого убийства брюнета меня остановил женский визг. Резкий, тонкий, как треск стекла.       Голова взорвалась болью, но я всё равно вскочила. Весь зал зашумел, стулья грохнули о пол. Студенты толпились, кто-то кричал, кто-то бежал к двери.       Любопытство оказалось сильнее инстинкта самосохранения.       Пользуясь тем, что я мелкая, ни капельки не стесняясь, я просто опустилась на четвереньки и поползла вглубь толпы. И увидела.       На полу — в луже крови — лежала девочка лет шестнадцати и билась в конвульсиях. Милое лицо исказилось от стонов и плача, а некогда пшеничные волосы окрасились в алый. Вокруг — лужа крови, алые разводы на камне. Кожа изрезана, как будто по ней прошлись клинком.       Меня прошибла одна догадка.       И она мне не нравилась.       В корне…       Я, конечно, не эксперт по части боевых заклинаний, но мне известно лишь одно такое, после которого могли остаться последствия в виде изуродованного порезами и рассечениями тела.       Преподаватели кинулись разгонять учеников. Я повернулась, ища глазами нужного мне человека. Это было невероятно трудно сделать, ибо толпа начала суматошить, и я даже пару раз получила по ребрам.       Толпа ревела, мелькали мантии, зелёные, красные, желтые, синие галстуки… и вдруг — зелёный галстук и крючковатый нос.       Но это случилось лишь на мгновение, ибо дальше меня пронзила боль, и я моргнула.       Когда я открыла глаза, слизеринца и след простыл.       — Да что б тебя, блядь! — взвыла я.       Чья-то нога — ботинок из драконьей кожи — приземлилась на мою руку, пальцы издали характерный звук.       От боли глаза заслезились, но меня уже спустя мгновение кто-то подхватил под руки.       — Тебе еще не надоело неприятности искать?! — как же меня уже задолбал этот покровительственно-укоризненный тон в голосе Сириуса.       — А тебе — задавать тупые вопросы?! — огрызнулась я, извиваясь. — И вообще, поставь меня!       — Да пожалуйста, — фыркнул он и... просто расцепил руки, так что я полетела вниз.       Благо, было невысоко, и я приземлилась как кошка — на четыре конечности. Когда я поднялась и отряхнулась, то злобно зыркнула на Блэка.       — Хвост, что ты увидел? — деловитым тоном спросил Джеймс, не обращая на нас никакого внимания.       Сначала я не поняла, о чем он, но потом до меня доперло — Хвост превратился. А что? Удобно… Мародеры были позади всех, так что ничего не мешало Петтигрю обратиться и проникнуть вглубь взволнованной толпы.       — Там… — я еще не видела Питера таким испуганным. Хотя, я его понимала.       — Ну же, не томи! — рыкнул на него Сириус, за что получит от меня по ноге.       — Там… девчонка. Она вся в ранах и крови… — парень запнулся, а его большие водянистые глаза забегали. — И метка…       — Думаешь кто-то из слизней? — спросил серьезный Сириус у Джеймса.       — Определенно, — мрачно кивнул Поттер.       Я задумалась.       Правда ведь, увлекшись своей догадкой, я и не заметила метки.       Догадка…       Метка…       Бля…       — Поттер, одолжи свою карту, — взволнованно попросила я.       Надо его найти. Причем как можно скорее. Я очень надеюсь, что ошибаюсь, но вероятность столь велика…       — Откуда ты… — изумиться Поттер не успел, ибо я его перебила.       — Это не важно… быстрее! — требовательно протянутая рука заставила парня нахмуриться.       Джеймс недоверчиво покосился на меня, потом на остальных, и наконец достал карту.       — Нужно сказать…       — Да знаю я, — отрезала я и приложила к пергаменту палочку. — Торжественно клянусь, что замышляю только пакости.       Скорее всего, я зря это сделала. Этим действием я себя выдала, но об этом я решила подумать потом. Сейчас было не до того. Я бегала глазами по карте в поисках одной единственной точки. И найдя нужного мне человека, я сунула пергамент в сумку и помчалась в коридор на втором этаже.       — Верну позже, — выкрикнула я на бегу.       То, что они подозрительно смотрят мне в след, было понятно и без магии, но что я могла сделать?       Если Мародеры узнают к кому, а самое главное — зачем я помчалась, начнется апокалипсис.       — Экспеллиармус! — я на ходу, а точнее бегу, достала палочку и, не глядя, выкрикнула заклятие. Конечно, нападать со спины в корне неправильно, но… вообще, если подумать, то я не нападала, а просто обезоружила противника, дабы не оказаться в положении той девчонки, или каком похуже. Перспектива полежать в луже собственной крови как-то не прельщает мне.       — Ты что, сученыш, творишь?! — я с разбегу впечатала Снейпа в стену. Благо, сработал эффект неожиданности. Благодаря тому, что коридор сейчас пустовал, Горе-Пожиратель не ожидал облавы. Кстати, отсутствие свидетелей — спорное преимущество. С одной стороны, мне это на руку, а с другой, фортуна может повернуться ко мне задницей, как это обычно бывает, и ищите потом мой труп.       Северус, как и многие парни, был в разы выше меня, так что даже прижать его шею предплечьем к стене составило мне некие трудности. Разницу в силе чувствовала не только я, так что уже через пару мгновений меня отбросили. Снейп бросился к палочке.       — Инкарцеро! — воскликнула я прежде, чем он смог достигнуть цели. Парень повалился на пол, а я присела рядом и забрала его палочку. — Итак, я повторюсь… ты какого хрена творишь?!       — Развяжи меня не то… — начал было он, но я естественно не дала ему договорить.       — Не то что? И в меня Сектумсемпрой запустишь? — злобно прошипела я, сузив глаза. Парень позеленел. Все-таки моя теория подтвердилась. — Не ты один осваиваешь навык легилименции… — пришлось лгать, что б меня не раскусили. — И я в этом пока явно лучше.       — Иди к черту, Грей! — выплюнул парень.       — О-о-о, всенепременно, только вот, я от него, и он просил передать тебе привет, — шипела я, аки змея. — Чего ты добиваешься, Снейп? Лили не будет твоей! Не после того, как ты обозвал ее грязнокровкой. Смирись ты, наконец! Она с Поттером. И это не изменится. То, что ты стал Пожирателем… Она умрет из-за тебя, или ты правда веришь, что по твоей просьбе Волан-де-Морт сохранит ей жизнь? Или ты веришь, что после того, как она узнает кому ты служишь, она будет твоей?! — Я задернула его рукав, и на руке уже красовалась черная метка… Его метка… Черт… Зачем?       — Хочешь знать, что дальше будет, Снейп? Конечно хочешь. Так вот… Эванс вскоре после окончания школы станет женой Поттера, и у них будет ребенок… И Джеймса и Лили убьют. Волан-де-Морт убьет… А все из-за тебя… Из-за твоих жалких попыток ее спасти. Мольбами о сохранении жизни Лили ты ее выдашь и погубишь, — я знала, что это больно. И знала как ему все это слушать, но что еще оставалось делать? Он должен сделать правильный выбор. — Всю жизнь ты будешь жить с этим… А спустя одиннадцать лет, их сын, за которого Лили отдаст свою жизнь, приедет в Хогвартс и ты, в течение долгих семи лет, будешь каждый чертов день созерцать торчащие волосы и очки Джеймса, за которым будешь видеть зеленые глаза Лили. Ведь он унаследует ее глаза… — меня слишком занесло. Я не имела права говорить ему все это.       — Нет… Нет… — хрипел он, повторяя три буквы.       — Да-а-а, — зловеще прошипела я. — Можешь мне не верить — дело твое, но еще раз… Мерлин тебя храни от того, чтобы я узнала о твоих темных делишках на благо Пожирателей. Клянусь, Северус, моя рука не дрогнет и никакое зелье… ни Малфой, ни сам Реддл тебе не помогут. Я как дементор высосу из тебя все живое, — я поднялась и бросила ему палочку.       Он дёрнулся, будто хотел что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый вдох. Его глаза — черные, как чернила, — впервые за всё время не выражали ненависти. Только ужас и боль.       — Диффиндо, — произнесла я, разрезая веревки. — Подумай над услышанным, — я развернулась и хотела пойти на урок.       Скажите, как можно быть такой тупой?       — О не-е-ет, — простонала я, свернув за угол. Почему я не додумалась, что за мной будет слежка? Это ведь элементарно… Мародеров что-то заинтересовало — они в лепешку расшибутся, но добудут нужную информацию. — Питер, стой!!! Подожди! Пожалуйста… Давай поговорим! — я бежала за крысой и со стороны выглядела, наверное, как идиотка. Хотя, почему «наверное»? Я выглядела идиоткой.       Сначала я хотела использовать заклинание «Инкарсифорс», но если заключить человека в клетку, вряд ли потом можно будет просить его о чем-то. Пусть этот человек и Петтигрю.       — Петрификус Тоталус! — воскликнула я, направив палочку на крысу. И когда та замерла, я взяла ее на руки и понесла к Выручай Комнате. — Прости, Хвостик, — виновато сказала я, неся крысеныша подальше от глаз людских.       — Фините Инкантатем, — войдя в пустую комнату, я сразу же произнесла контрзаклинание. Все-таки круто быть ознакомленной с каноном и всеми его тайнами и секретами. — Питер, превратись, пожалуйста. Нам надо поговорить… — я смотрела животному в глаза, прося это. Отвернувшись, я начала ожидать превращения Питера обратно в человека. Когда я повернулась обратно, то Петтигрю сидел передо мной, одетый в своем человеческом обличии, что несомненно радовало.       — Ты… ты… Снейп, он пожиратель… это он сделал… нужно все рассказать.       — Нет… Пожалуйста. Выслушай сейчас меня, — попросила я, и после того, как парень кивнул, продолжила. — Северус не хотел этого делать. Он сам испугался, когда заклинание достигло девочки. Это его собственное заклинание, придуманное им самим. Наверное, Северус сам не ожидал такого эффекта. На самом деле, Снейп — неплохой парень, просто он очень одинок… Думаю, что ты — как никто другой — сможешь его понять…       — Но ведь он… он такой… — пискнул Петтигрю.       — Противный? — подсказала яи сразу одарила Хвоста укоризненным взглядом. — Да, знаю. Но это не делает его чудовищем. Ему пришлось с детства… Я запнулась, выдерживая паузу и подбирая нужные слова.       — Понимаешь, хоть твои друзья и жуткие сволочи, которые всегда достают тебя. Не отрицай, я знаю, что иногда тебе хочется приласкать их Круциатусом, особенно Сириуса. Но все равно, они какие-никакие, но твои друзья, покровительствующие тебе. А Сев совершенно один. У него был один-единственный друг, которого он потерял по милости Джеймса. Понимаешь, он совсем один. Не мне тебе рассказывать о влиянии компании, так что можно понять, как на Снейпа повлияли Слизеринцы… — я затихла, думая, как дальше говорить. — Понимаешь, Хвостик…. Северус оступился, некому было ему об этом сказать. Поэтому это сделала я. Теперь же твоя очередь делать выбор. И я, как твой друг, искренне надеюсь, что ты не оступишься тоже… — проникновенно сказала я, смотря на парня, такие психологические ходы всегда действуют. — Если Сириус или Джеймс узнают о тайне Снейпа, ему не выжить в этой школе…       — Но ведь они… — начал Петтигрю.       — Ничего тебе не сделают. Прекрати их бояться. Они всего лишь позеры, действующие на публику, — я, конечно, не верила в то что сказала, но в Петтигрю нужно потихоньку вселять уверенность в себе, а по-другому этого никак не сделать. — Я прошу тебя, Питер, дай мне немножко времени. Я думаю, что смогу спасти Северуса… Но без твоей помощи у меня ничего не получится… — от волнения у меня аж пальцы задрожали. Ведь, если Петтигрю вздумает болтать, то и мне, и Снейпу крышка.       — Я… — он сглотнул, почесал затылок. — Я никому не скажу. Ты можешь рассчитывать на меня.       Надо было видеть это геройское выражение его лица. А покровительственный тон...       — Спасибо, — я быстро обняла парня, дабы он не заметил моего выражения лица       Если честно, иногда я сама удивляюсь своей способности наделать хуеты разной, а в итоге выйти сухой из воды. Хотя, еще не вечер, и я не уверена на все сто процентов, что Петтигрю меня не сдаст.        Все были какими-то сумбурными на протяжении этого дня. Хотя, это не удивительно. Волан-де-Морт устраивает мировые теракты, а его щенки начинают «паразитировать» прямо в школе. Это плохо. Очень-очень плохо.       Сегодня я впервые увидела жертву магической войны — и это действительно страшно.       Но что еще страшнее полуживой девчонки — осознание, что подростки… нет, дети убивают. И они боятся…       Я наблюдала сегодня за слизеринцами, и видела в глазах некоторых из них страх, неуверенность и даже мольбу. Мольбу о помощи. О спасении.        И вот сейчас, сидя в гостиной Гриффиндора и глядя на Сириуса, который вместе с друзьями обдумывает очередную идиотскую шалость, я вспоминаю один взгляд — взгляд мальчика, потерянного до глубины души.       Он сидел в Большом Зале, глазами искал брата. Искал помощи. Возможно, защиты. И хотя весь его вид кричал об отчуждении и холоде, глаза паренька то и дело тянулись к Сириусу.       Регулус был не единственным, кто боялся быть Пожирателем Смерти. Но он, пожалуй, самый яркий пример.       Ребёнок, которого с детства растили как будущего убийцу.       Который видел, как его старший брат пошел против семьи.       Мальчишка, который видел, как мать выжигала портрет брата с семейного древа.       Паренек, что каждый день видел сияющую улыбку старшего брата, который резвится с друзьями, а ему остаётся только пустота.       Мальчик, которым гордились за то, что он примкнёт к самому жестокому волшебнику столетия.       Как же, наверное, страшно и трудно ему было сделать выбор…       В гостиной становилось как-то слишком шумно. Я решила ретироваться. Все равно желания лицезреть гриффиндорцев, которые пытались делать вид, что все идет своим чередом, и сегодня ничего такого не произошло, не было никакого. Я понимаю их — это напускное веселье лишь способ не сойти с ума. Но мне хотелось тишины.       В комнате должно быть пусто: Марлин и Алиса сейчас сидели над домашними заданиями, а, значит, я смогу нормально подумать.       — Привет, — хоть сказано было тихо, мне хватило дабы подскочить.       — Мэрлин, Эванс! Кто так пугает? — схватилась я за сердце.       Девушка же улыбнулась и виновато пожала плечами.       — Почему не со всеми? — спросила я, роясь в сумке, брошенной ранее на кровати.       — Там слишком шумно, а у меня голова разболелась, — пожала плечами девушка и начала расчесывать волосы.       — Ты не возражаешь? — спросила я, умостившись на подоконник с сигаретой в руке.       Лили лишь пожала плечами. Отлично. Я сегодня курила только один раз, и то под душераздирающие тридцатиминутные монологи Миртл. А это, знаете ли, не самое приятное занятие.       Вторая попытка явно заслужена.       После первой затяжки мысли накатили еще большей волной — это бесило. Мне не хотелось сейчас думать — и так целый день этим занимаюсь. Сейчас хочется просто… выдохнуть.       Лучшим способом для этого я выбрала разговор с Лили.       — Знаешь, а ты молодец, — выдохнула я, смотря на ночное небо.       — А? О чем ты? — спросила девушка, посмотрев на меня.       Ее взгляд я заметила в оконном стекле.       — Сегодня. Еще даже учителя ничего не сделали, а ты уже призывала к спокойствию и уводила младшекурсников.       — Я же староста, — улыбнулась она.       — Не-е-ет, это не потому что ты староста, — я на секунду повернулась к рыжей. — Тебе не было страшно?       Она замерла. Недоумение и напряжение Эванс чувствовалось в вохдухе.       — Ты ведь… ну… — я подбирала слова.       — Грязнокровка? — резко спросила она.       — Да, — я выкинула окурок и вернулась на кровать, — Не обижайся, просто не знаю, как еще назвать можно… Я ведь тоже грязнокровка… — добавила я после паузы. «А точнее магла» услужливо закончило сознание.       — Правда? — глаза Лили округлились.       — Да. Только это секрет. Так... тебе не было страшно?       — Немного, — призналась она, обняв себя руками. — А тебе?       — Честно? Я в той ситуации как-то думала совсем о другом. Да и для меня, если честно, не важно — убьют меня из-за моей магловской крови или из-за дерьмового характера. — Я улыбнулась, в попытке немного разрядить атмосферу.       — Ты странная, — улыбнулась Лили и обняла плюшевого оленя.       — Сказала мне девушка обнимающая оленя, — ух… двусмысленная фраза получилась— Подарок?       — Ага. От Джима.       — Повезло тебе с ним, — я откинулась на кровать и уставилась в потолок. — Парень, конечно, с придурью, но, черт возьми, когда он на тебя смотрит, то невольно даже я начинаю верить в любовь.       — Да… Джеймс замечательный человек. Из-за этой войны я сильно переживаю и очень скучаю по дому и семье, Джеймс он… он помогает мне справиться и защищает от всего на свете, — то, с какой нежностью и заботой Лили говорила о Поттере даже меня тронуло.       — Знаешь, тебе повезло с друзьями. В такие времена важно, чтобы рядом была поддержка. А на счет родителей… знаешь, если ты пошла в них, они справятся.       Лили замолчала, потом спросила осторожно:       — А ты? Я заметила, ты не получаешь писем.       — Они не в курсе, — я облегчила ей задачу, — мои родители не знают, что я здесь.       — Как так? — Эванс действительно охуела.       — Вот так вот. Просто.       — Но это же невозможно!       — Возможно. Скажем так… мне посчастливилось попасть в свою мечту и времени на объяснения не было.       Она хотела что-то спросить, но я опередила не желая лгать этому солнышку:       — Ни друзей, ни знакомых тут у меня тоже нет. Чистый лист.       — Ты скучаешь по ним?       — Иногда думаю, что должна скучать. Но знаешь… жизнь тут забивает голову. — я открыла глаза и приняла позу султана. — Да и то, что я буду скучать никому ничего не даст и легче от этого не станет. Я безумно люблю родителей, но знаешь, это все действительно сложно. Иногда, чтобы получить что-то, чем-то приходится жертвовать.       Я нахмурилась, и обняла себя руками. Стало холодно и погано. Не снаружи. Внутри.       С тех пор, как я попала сюда, я как-то не задумывалась о родителях. Наверное, я самая ужасная дочь в мире, но я не скучаю по ним. Точнее как… сейчас, задумавшись об этом, я понимаю, что соскучилась, но до этого…       В последнее время моя жизнь кишит событиями, которые забивают мне голову, поэтому я не думала о доме. Но это, конечно, не оправдание. Если моя гипотеза с комой правда, то родители наверное уже извелись все.       Черт подери, почему я не подумала об этом раньше?       Мне бы только им весточку послать, только бы они не переживали. Я прямо сейчас готова бросить все и вернуться домой, лишь бы на глазах мамы не было слез, я знаю ее — она плачет…       — Ты сказала: «даже я начинаю верить в любовь» — поспешила перевести тему Лили, поняв, что для нас обоих семьи — больное. — Ты не веришь в нее?       — В любовь? — переспросила я. — В родительскую — да. В дружбу — тоже. Но в ту, что между мужчиной и женщиной… не особо. Есть влюблённость, привязанность, привычка. А любовь… — я пожала плечами.       — Может, ты просто еще не встретила того самого человека. Когда человек, к которому ты испытываешь чувства отдает тебе свою любовь… — она не договорила. — Знаешь, мы ведь с Джимом не так уж и давно вместе…       — Но ведь вы давно друг друга знаете, следовательно «любовь» должна была «появиться» давно? — парировала я, чем поставила Лили в тупик.       — Ну, не всегда так бывает, чтоб прям сразу, — задумчиво сказала девушка.       — Я не буду тебя переубеждать, потому что уважаю тебя и твое мнение. Лично я для себя убедилась, что любви как таковой нет.       — Почему? Не сложилось? — она посмотрела на меня сочувственно. Наверняка, Лили уже придумала версию моей несчастной любви.       — Да нет. Как раз-таки наоборот… я встречала разных. Даже хорошие были. Иногда расставались по-хорошему, иногда — нет, но это, знаешь ли, такое… Вот, например, если взять мои последние отношения, то все было, я бы сказала, очень даже замечательно. Нам было хорошо вместе, но я понимала, что не люблю этого человека. Просто у нас… ам… общая зона комфорта и…Не было этого… щелчка. — я задумалась о том, как правильно объяснить. — В общем, не знаю. Может, ты права, и я просто не встретила человека, которого полюблю.       — Вот это ты задвинула, — как оказалось, в комнате мы больше одни не были. Марлин приземлилась на свою кровать, а за ней и Алиса.       — А я вот верю в любовь. Я уже дождаться не могу, когда закончу учебу, и мы с Фрэнком наконец-то поженимся, — сказала мечтательная Алиса.       Девчонки начали обсуждать темы любви, отношений и парней, а затем и на личности перешли. В общем, обычный девичий треп, в котором я не участвовала.       Я лежала молча, слушала их смех и думала о маме с папой.       Той ночью я впервые в жизни молилась.