Маховик с AliExpress

       Девчонка умерла.       То утро было особенно вязким и тягучим, словно сам замок пытался проглотить воздух, наполненный скорбью. Почти никто не говорил. В львиной гостиной не витала теплая семейная атмосфера.       Никто, в принципе, еще не знал о том, что ночью, пока все спали, одна маленькая девочка восемь часов боролась со смертью.       Что каждый час для неё был адом, что каждый вдох — криком.       Никто не знал, что она проиграла. Не смогла победить костлявую.       Что не хватило лишь немного — силы, воли, чуда… Совсем немножко…       Не знали, что из некогда тепло-карих глаз лились слезы, а некогда тоненький голосок сорвался, охрип и все время отрешенно звал маму, что бы увидеть ее еще хоть раз. Еще хотя бы один последний раз, чтобы проститься, сказать, как страшно.       Они не знали также, что в это же время, в подземельях одна комната содрогается от ужаса пацаненка, который стал убийцей.       Не знали, что мальчик, который так хотел любить и быть любимым заживо сдирал на себе кожу от отчаянья и страха.       Они не знали, что кровь с его рук никогда уже не смоется — она въелась, прилипла гадким позорным клеймом.       Слово «убийца» теперь навсегда поселилось в его голове.       Они не знали, что он сходил с ума от этого.       И никто, абсолютно никто, об этом не догадывался.       Слухи распространились по замку прежде, чем ученики успели собраться на завтрак.       Большой зал сегодня был похож на траурный зал.       Никто не ел, никто не шептался.       Лишь сотни глаз — растерянных, испуганных, заплаканных — были прикованы к Дамблдору.       И только несколько пар глаз, холодных и высокомерных, смотрели на директора с вызовом.       Знал ли он, кому принадлежат эти взгляды? Знал. Конечно, знал.       Подойдя к трибуне директор долгое время молчал, сцепив руки в замок и смотря куда-то «мимо». Когда в Кубке Огня Дамблдор говорил речь после смерти Диггори, он выглядел примерно таким же. Только сейчас он был более… растерянным.       — Наверняка все уже знают о том, что вчера было совершено нападение одну из наших учениц. Мисс Корвин подверглась неизвестному заклинанию... и спасти ее жизнь не удалось.       Дальше я не слушала.       Я не знала ту девушку и не хотела льститьльстить ее памяти фальшивыми слезами.       Дамблдор рассказывал о том, какой была девочка при жизни, говорил о трагедии и глубокой ране для Хогвартса, говорил о том, как ему жаль, что его ученикам приходится выбирать сторону. Он говорил и говорил, но я не слушала.       Я думала.       О своем выборе, думала, что все это странно. Думала о том, выбрала бы ли я эту же сторону не зная канона?       О том, как легко его романтизировать, пока не понимаешь цену.       О том, что нет добра и зла.       Есть поступки — и последствия, с которыми потом живёшь.       Совершая «добро» для одного, ты совершаешь «зло» для другого.       Тогда как быть по-настоящему добрым?       Можно ли вообще — не оступиться?       И если оступился… существует ли искупление?       Мой взгляд невольно упал на Северуса Снейпа.       Он смотрел в стол, бледный, сжимающий перо до белых костяшек.       И я поймала себя на мысли: а ищет ли он своё искупление?       Искала бы я — будь на его месте?       И как?       Тишина наступила как-то слишком резко, и это прервало ход моих размышлений. Я обратила свой взор к замолчавшему директору и поняла — он знает. Он, черт возьми, знает, кто повинен в случившемся. Знает и молчит!       С этого момента та малая часть доверия к этому человеку, которая у меня была, исчерпала себя.       Нет, я ни в коем случае не хочу, чтобы Снейпа исключили, но, черт возьми, зная убийцу в лицо, он молчит. Молчание - соучастие.       Это несправедливо.       По отношению к умершей девочке. К ее родителям. К нам всем.       Мало ли Снейп снова станет убивать. И зная это, Дамблдор молчит…       Два урока я просидела в полном оцепенении.       Мысли путались, тело действовало автоматически.       В какой-то момент я поняла: толку от меня сегодня как от козла молока — то бишь нет. Но прогуливать я все равно не решалась. Зато я решилась покурить прям посреди урока. Все равно история — самый скучный предмет и не важно, в каком мире, в какое время и история чего. История — это ВСЕГДА скучно.       — О-о-о, ты пришла! — голос плаксивого привидения заставил меня выйти из прострации и повернуть голову к умывальникам.       — Здравствуй, Миртл, — меньше всего мне сейчас хотелось слушать стенания призрака, тем более Миртл.       Жаль, сам призрак моего мнения не разделял и, извините, пиздел без умолку. Она говорила и говорила, а я смотрела на кран с выгравированной змейкой и вдруг вспомнила про Тайную комнату.       — Скажи, Миртл, что было после того, как ты умерла? — спросила я, после того, как мой взгляд наткнулся на один из кранов, и я вспомнила о Тайной комнате.       — Ну… меня похоронили. Мои родители…       — Нет, — я перебила, ибо слушать ее сопливую историю не хотелось, мне нужны подробности о школе. — Я имею ввиду, что в школе произошло? Убийцу нашли? Его наказали? — спросила я, смотря на маленькую змейку на кране.       — Да. У Хагрида забрали палочку и выгнали из школы…       — И ты правда веришь, что это был Хагрид?       — Ну… да?… — девчушка замялась.       — Ты ведь слышала голос убийцы? — привидение кивнуло. — И это был голос Хагрида? — спросила я, все-таки посмотрев на «подругу».       — Ты думаешь, это был не он? — она спросила это так, будто бы я сказала ей, что она не Миртл, а гном. Я же лишь злобно оскалилась и подкурила вторую сигарету.       — То есть, ты хочешь сказать, что за все это время ты ни разу не пыталась узнать наверняка, кто виновен в твоей смерти и просто шныряла по замку ноя всем подряд?! — я выдохнула едкий дым, а девчонка начала истерить.       Я ее не слушала.       Мысль, как искра, пронзила голову:       Я хочу помешать канону. Хочу попасть в тайную комнату… Даже не так из желания помочь, как чисто для того, чтобы напакостить. Как бы то ни было, а я бы много планов Дамблдору спутала.       Пусть попробует сыграть со мной в свой чёртов сценарий.       Я докурила до фильтра и, не глядя на визжащую Миртл, покинула туалет.       Впереди было слишком много дел.       Чем больше я думала о проникновении в Тайную комнату, тем больше эта идея становилась для меня заманчивой, и к концу дня я не выдержала.       У меня было достаточно времени, чтобы подумать обо всем и сделать вывод, что идти одной — самоубийство, а вот с компанией — это уже авантюра. А кто может быть лучшей компанией в желании нарушить правила и натворить хуйни? Верно — Мародеры! Плюс, мне до чертиков хочется втереться им в доверие.       Почему, войдя на территорию стадиона мне показалось, что колонны смеются надо мной? Неужели у меня все-таки паранойя?       Воздух здесь был пропитан смесью влажной травы и пыли от взмывающих в воздух метел. Стадион казался огромным, даже пустым — со столь малым количеством зрителей он выглядел как древний амфитеатр, оставшийся от забытых времён. На трибунах лежали полосы вечернего света, а с поля доносился ровный, ритмичный свист ветра, разрезаемого летящими игроками.       Мяч свистнул у самого уха — и я инстинктивно пригнулась, услышав, как кто-то громко засмеялся. Где-то на поле Поттер крикнул: «Бладжер справа!», и следом — резкий удар, свист ветра, всплеск толпы.       Я задержала дыхание, наблюдая, как мяч, словно живой, с визгом уходит вбок, а следом — Поттер, Блэк, Пруэтты. Их движения были слаженны, быстры и одновременно дики — будто стая хищников, натренированных до инстинкта.       — Они круты, да? — пискнул подошедший ко мне Питер, отчего я испуганно пискнула.       — Да не особо, — солгала я, чуть ли не пуская слюни на Пруэттов… Эти биты… Уф…       — Пойдешь к нам? — спросил тот, посмотрев на Ремуса.       — Почему бы и нет, — пожала я плечами и двинула к верхним лестницам, где восседал Люпин.       Сразу стало ясно: тренировка будет не из лёгких. Джеймс и Сириус уже перемещались по полю, обмениваясь заклинаниями и указаниями, а мяч пролетал так, что казалось, его вот-вот сожмёт вихрь воздуха.       Знаете, если бы в нашем мире тренеры так тренировали свою команду, то игроки бы тупо сдохли прямо на поле. Джеймс был очень требователен касательно квиддича. Может, он и позер, но тут он, конечно, спец.       И что самое удивительное — после игры команда не предпринимала попыток убить его, а вместе с ним ржала с чего-то и дурачилась… Лично для меня это дикость, ибо я выросла в мире, где за жесткость и порядок хотят убивать.       — Я так хорош? — и почему я стала так часто уходить в прострацию?       — Чего? — я не поняла, как Блэк оказался рядом, видимо, это преимущество анимага.       — Спрашиваю: я так хорош, что ты меня из виду не упускала? — Сириусу не составило огромного труда повторить вопрос. Глаза у него горели игрой и провокацией, словно он уже знал, что я буду реагировать.       — А ты что, тоже в команде??? — мое удивление было идеально-реальным.       Блэк лишь закатил глаза и сделал вид, что это не имеет значения, но я знала...       — И вообще, отойди, ты мне Пруэттов загораживаешь… Я как раз говорила Питеру о том, как они хороши на метле.       — Да? — ступил Хвост, за что я его пнула ногой. — А… да… — активно закивал он.       — Итак… Вечер… пятница… улавливаете мысль? — спросил подошедший к нам Поттер в обнимку с Лили.       — Ни разу, — сказал Рем, уже заранее понимая, что его опять во что-то втянут.       — Думаю, надо начать с «Трех метел», — то на сколько Джеймс и Сириус друг друга даже без слов понимают действительно поражает и заслуживает уважения, смешанным с восхищением. У них это на уровне рефлексов. Настоящая связка. У меня в жизни такого не было ни с кем — даже отдалённо.       — Я пас, — отрезала Лили, скрестив руки. — У нас с девчонками девичник.       Я невольно хмыкнула, глядя, как синхронно поникли оба «льва». О, эти разочарованные физиономии...       — Да как так-то? — искренне расстроился Джеймс. В этот момент он выглядел почти… мило.       — Вот так. Не все же хотят напиваться, — пожала плечами Лили. — Кстати… Лекс, я хотела тебя еще раньше пригласить, но не было возможности…       — А? Что? — я моргнула, сбитая с толку.       — Девичник. Ты с нами?       — Оу… нет, прости, Лили, но я не сильна в этих женских обрядах, — я усмехнулась, но больше для того, чтобы скрыть неловкость.       — О-о-о, так ты по мальчишникам? — сию же минуту встрял Блэк.       — Ну конечно, как же иначе? — не придумав ничего лучше, съязвила я и Бродяга довольно оскабился.       — Все, заткнитесь и идем. Я чертовски голоден, — скомандовал Джеймс.       Мы двинули в сторону замка. И да, я шла с ними. Поддалась стадному инстинкту, как овца, что странно для меня. Хотя, если честно, мне было даже немного… спокойно рядом с ними.       А еще, угадайте, кто забыл поговорить с Мародерами? Верно, я. А вспомнила об этом уже в замке. Жаль, конечно, что я упустила идеальный момент, но лучше поздно, чем никогда.       В Большом зале было шумно, но этот шум казался фоном — чем-то механическим. Я уселась напротив Питера и, как назло, оказалась вне радиуса внимания Поттера и Блэка.       — Псс... Эй, Поттер, Блэк! — я пнула их под столом ногой. — У вас есть сигареты? Мои закончились.       Сириус, кстати, по инерции дал сдачи.       — С чего бы? — возмутился Джеймс.       — С того, что я могу рассказать Лили, кто пролил зелье на ее эссе… — я произнесла это тихо, но с таким выражением лица, что оба гриффиндорца синхронно побледнели.       Н-да… видно, Лили страшна в гневе. — Да ладно вам… я ж верну, когда куплю.       — Можешь не благодарить, — фыркнул Джеймс, передавая пачку. Я улыбнулась и опять двинула Сириусу по ноге. Нет, ну, а че он жмот такой? Мог бы и своих крутых предложить.       — Присоединитесь? — спросила я, надеясь на положительный ответ.       — Нет, — почти в один голос сказали эти двое.       — Ну ладно… — пожала я плечами и вылезла из-за стола.       Н-да… какое разочарование. А я так надеялась, что они пойдут за мной, и мы поговорим…       Эх…       Ладно.       Пойду, что ли, правда, покурю. Кстати, Поттер курит отвратную хрень. Фу, противно.       — Неужели так плохо? — голос Сириуса заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Он стоял в паре шагов, опершись о стену. Вечерний свет скользил по его скулам, и я мысленно выругалась. Ненавижу, когда ко мне подкрадываются.        Вот, спрашивается, зачем говорить «нет», а потом пугать?       — Отвратительно, — рыкнула я, скрывая за волосами мимолетную победоносную улыбку.       Все-таки он пошел за мной. Отлично. Хотелось бы, конечно, всю компанию, но так тоже неплохо. А может даже и лучше — убедить одного проще, чем четверых. А если я заинтересую Сириуса, то и Джеймсу это понравится, а дальше как обычно — у Рема и Пита не будет выбора.       — Ладно, держи… — он прям так покровительственно-милосердно протянул мне сигарету, что захотелось глаза закатить, что я собственно и сделала. — Да держи-держи, — нет, ну, дают — бери, бьют — убегай.       — Спасибо, — я вдохнула дым, и привычное спокойствие накрыло. Даже глаза прикрыла.       Что-то я слишком зависима… надо бросать.       — Итак… признай, ты на меня запала, — сказал он с видом победителя.       Я от такого заявления аж как-то воздухом подавилась.       — У тебя такое большое самомнение или такая острая нехватка любви, что ты уже себе фанатов придумываешь? — спросила я, приподняв бровь.       — Самомнение, — не задумываясь выдал он. — Ну признай. Ты ведь всю тренировку пялилась на меня, — он сказал это так, будто бы я ребенок, который разбил любимую вазу бабушки и свалил все на кошку.       — Да… не буду спорить. Было забавно наблюдать за твоим позерством. А знаешь, что было самым смешным? Есть ведь реально настолько «изголодавшие» девушки, которые на это повелись. Особенно мне понравилось, когда МакКиннон словила бладжером в голову смотря на то, как ты откидываешь челку. Кстати, я это тоже заценила… эпичненько получилось…       Блэк хмыкнул и внезапно шагнул ближе, став так, что его руки упёрлись в стену по обе стороны от меня.       — Правда? А что еще тебе понравилось? — голос стал ниже, с хрипотцой.       Вот не нравился мне этот огонек в его глазах. Да и поза тоже как-то доверия не внушала, обычно после того как я нахожусь в такой позиции, все набирает бурных оборотов. Причем, не всегда в хорошем смысле, как например сейчас.       Мне не понравилось, как это звучало. Точнее, слишком понравилось — а это уже проблема.       Сначала я хотела ударить его, но потом вспомнила, что должна завербовать его в «отряд самоубийц».       — Что еще? Хм… — с придыханием сказала я, смотря на парня из-под ресниц. — Наверное, твоя слаженность с Поттером. Просто крышесносная командная работа.       Облизав губу, я ее закусила дабы не заржать смотря на Блэка.       Господи, неужели купился? Я, конечно, понимаю, что играю очень реалистично, да и вообще почти не играю совсем, но епт…       Парень нахмурил брови лишь на секунду, но этого хватило, чтобы у меня вспотели ладошки и заледенели кончики пальцев.       — Правда? — он сказал это так гортанно, что было больше похоже на рык.       — Угу, — я кивнула и почти невесомо коснулась ладошкой его груди. — Поэтому… — пока я это говорила, скользила рукой вверх к плечу, шее.       А еще у меня очень кстати голос сорвался. Но было странно, что Сириус позволяет мне все это делать. Мы ведь знакомы без году неделя, а он…       Хотя чего я ожидала? Это же Сириус, мать его, Блэк.       — Я слушаю, — выдохнул он.       Черт, это слишком близко… и горячо.       — Не хочешь потренировать командную работу сегодня ночью? — я запустила пальцы в его волосы и притянула голову парня к себе. Дыхание коснулось его уха, и я ощутила, как он на долю секунды замер.       — Охотно, — выдохнул он, и его губы коснулись моей шеи.       У меня чуть ноги не подкосились.       Слишком близко. Слишком горячо. Слишком… реально.       Я моментально оттолкнула Бродягу от себя и прочистила горло.       — Отлично, тогда… можешь позвать Поттера… Рема… ну, не знаю… — я сделала вид, что задумалась, приложив при этом палец к губам.. — Можешь всю банду позвать. Думаю, будет занятно. После отбоя, в гостиной.       Подмигнула — и ушла, не давая ему времени ответить.       — Сука, сука, сука… — шептала я, пробираясь по коридору. Голос дрожал. Нет, это не злость. Это страх.       Было страшно — от понимания, что я больная. Потому что только псих может влюбиться в плод чьей-то (а позже уже и своей) воспаленной фантазии.       Нет, ну правда.       Это все так глупо, так не естественно, так… Я прочитала чертову кучу фанфиков про попаданцев и всегда оценивала их, как говнище, ибо такого не бывает. И, черт возьми, я понимала, что я героиня того самого дерьмового фанфика.       Попаданка. Нарушительница. Живой глюк с сигаретой и планом. Я та самая опрометчивая идиотка, которая пытается все изменить, это так бесит!       Бесит все, а больше всего бесит Сириус, потому что… ну блин… это как… вот представьте, что все, чего Вы когда-либо желали было сейчас перед вами. Но перед этим чем-то стоит огромная изгородь, которую вы не знаете, сможете ли преодолеть, а еще вам неизвестно не раствориться ли это желанное «что-то» в один прекрасный момент лишь в пустоту… ничто… И вообще, есть ли это «что-то» в принципе?       Пока я шла в библиотеку, думала: какого, чёрта, я вообще это делаю? Зачем мне всё это надо? И, главное — кто вообще меня об этом просил? Дорога, казалось, растянулась до бесконечности. Каждый шаг — новый спор с самой собой: с желаниями, мыслями, прошлым, настоящим, здравым смыслом и его отсутствием.       Но стоило войти в библиотеку, как внутри стало тихо. Я четко все для себя решила.       Решение пришло само собой — простое и до боли логичное: неважно, вернусь я домой или нет, неважно, когда и как. Главное, что я не собираюсь быть идиоткой из ванильного фанфика. Я хочу менять историю. Потому что это чертовски весело. И, если уж я здесь, то почему бы не спутать планы самому гениальному волшебнику века?       И вообще, черт возьми, чего хочу — того и ворочу.       — Лекс, если ты возьмешь еще хоть одну книгу, они все просто обрушатся на тебя…       — А? ОЙ! — пророчество сбылось. Книги посыпались, как лавина.        Вот никогда бы не поверила, что человек может набрать столько книг. Главное — зачем они мне вообще?       — Зачем тебе столько книг? — Ремус присел рядом, помогая собирать рассыпанные тома. А вообще, забавно что мы задались одинаковым вопросом.       — Если честно, я просто ушла в себя и сгребала все подряд, — я улыбнулась оборотню.       — Я заметил, — Люпин ответил со своей спокойной, немного усталой улыбкой. Все-таки он классный. Надо ему барышню подыскать.       — Кстати, мне нужна твоя помощь, — сказала я, когда книги снова заняли свои места. — Где можно найти что-то о существах, которые невозможно приручить и которые смертельно опасны для человека?       — У меня есть такая книга, — задумчиво сказал он, и я сразу поняла, о какой именно «опасности» он вспомнил.       Я понимающе на него посмотрела.       — Ты не мог бы одолжить ее на пару часиков? — спросила я, состроив щенячьи глазки.       — Конечно, почему нет, — усмехнулся тот, его явно позабавило выражение моего лица. А еще мне кажется, что он понял, что я знаю о его мохнатой тайне. — А зачем тебе смертельные существа? Только не говори, что ты решила поохотиться на кого-то.       — Скажем так, в скором времени я собираюсь сделать одну глупость, которая, возможно, станет причиной моей смерти впоследствии встречи с одной жуткой тварью… — было видно, как Ремус занервничал. У него даже мышцы напряглись.       — Тебе помочь?       — Не нужно. Но если просто посидишь рядом — буду благодарна.       Мы уселись в дальнем углу. Книга оказалась древней, потрёпанной, с пожелтевшими страницами и запахом старой пыли. Когда я дошла до главы про оборотней, то специально взглянула на Рема — его плечи мгновенно напряглись. Эти страницы явно листали чаще других. Я перевернула дальше, делая вид, что ничего не заметила, и почувствовала, как его дыхание выровнялось.       — Что это? — Лунатик попытался посмотреть, кого я искала, но я помешала ему.       — Это… мерзость… — я реально скривилась. Нет, не то чтобы я не любила змей, даже наоборот, но этот и на змею-то не был похож. Н-да… тут он нарисован еще уродливее, чем в фильме. — Ты узнаешь о чем я читаю чуть позже, ладно?       Рем кивнул, но взгляд остался настороженным. Я вернулась в исходную позицию иосталась разочарованной. В книге не было нужной информации в полной мере. Именно в такие моменты я чертовски скучала по телефону и интернету.       Распрощавшись с Ремом, я пошла на поиски зеркала и… петуха.       Да, черт возьми. Именно так. Мне нужен петух.       С первым проблем не было. А вот со вторым… трындец.       Я даже рассматривала вариант трансфигурации. Но, кто знает, вдруг на василиска действует ТОЛЬКО настоящий петух.       В итоге, я не придумала ничего лучше, чем пойти на кухню и попросить о помощи эльфов. Думаю, описывать их недоумение надобности нет. Домовые эльфы смотрели на меня, как на умалишённую, но попытались помочь. Живого петуха, увы, не нашли.       Так что придется надеяться только на зеркало, что не воодушевляет никоим образом.       Мифическое, ненадёжное зеркало.       Великолепно. Просто план уровня «самоубийца года».       Было странно наблюдать за пустеющей гостиной. Меня, кстати, порадовало, что Мародёры ушли в спальню, а не на выход — значит, Сириус всё-таки провёл «профилактическую беседу», и Джеймс пересмотрел свое решение подвижевать этой ночью. Хотя, движ им сегодня все-таки обеспечен.       — Грей… Эй, Грей, ты, что, уснула? — это было сказано совсем шепотом, но мне хватило, чтобы испугаться… и дать нарушителю по морде.       — Срань Господня! — подскочила я.       — Ай… Блядь, у тебя фетиш, на то, чтобы врезать мне по носу? — спросил Сириус, держась за поврежденную часть фейса.       — Извини, я не случайно… тьфу ты… не специально… — всполошилась я.       — Конечно, не случайно, — обиженно фыркнул тот, но Джеймс его перебил.       — Так чего звала? — спросил тот сразу в лоб.       — Бля, таки не купился… — скорее утверждала, чем спрашивала я. И кстати было обидно… очень-очень обидно.       — Конечно, не купился. Ты ж меня убить при каждой встрече пытаешься, — улыбнулся Сириус, сволочь очаровательная такая.       — Правда, Лекс, что ты задумала? Это связано как-то с тем, кого ты искала в книге? — сразу смекнул Люпин.       Голос у него был такой… теплый, что ли… Блин, хочу, чтобы он был моим братом. А еще губозакаточную машинку…       — В общем-то да… — я замялась, думая, как бы им выложить все.       — Ну, не томи! — Джеймс развалился на полу напротив, готовясь слушать.       — Что вам известно о Тайной Комнате?       Их реакция стоила золота.       — Это комната, в которой Салазар Слизерин запечатал свое чудовище, которое убивало гряз… — Люпин замялся.       — Мы знаем о ней, что это миф, — вмешался Поттер скучающим тоном. — И что с того?       — А то, что ты меня бесишь, — фыркнула я и перевела взгляд на Ремуса. — Верно, грязнокровок. Так вот это не миф и… в комнате действительно запечатан Василиск…       — Этого не может быть, — раздраженно фыркнул Джеймс, закатив глаза, за что получил толчок локтем от Блэка. Видимо, тот заинтересовался.       — Все. Бесишь… Можете валить в Хогсмид… — отозвалась я и, встав, подошла к зеркалу, которое оставила возле портрета Полной Дамы. — Вот идиотка, понадеялась на помощь кучки позеров…       Этот прием всегда в фильмах срабатывает.       — Редуцио! — зеркало уменьшилось. — Куда таким детям с Василиском сразиться, они от сказки об этом окаменеют, — с таким бормотанием я взяла уменьшенное зеркало и вышла из гостиной.       Размышления ребят не продлились слишком долго, ибо они догнали меня по пути в туалет Миртл.       — Так каков план? — спросил Сириус.       — Убить Василиска, — просто ответила я, скрывая волосами победоносную ухмылку.       — И как ты собралась это сделать? — поинтересовался Поттер.       Я достала зеркало.       — Есть мнение, что, увидев себя в зеркале, Вася окаменеет, — пожала я плечами.       — Вася? — переспросил Поттер, которому прозвище чудовища пришлось явно по душе.       — Но ведь это всего лишь предание… миф… Что, если он не сработает? — спросил Люпин.       — Я не заставляю вас идти, — пожала я плечами.       — Ты сумасшедшая, — улыбнулся Блэк.       — Щито поделать…