Картины встречи с Блэками не покидали меня всю ночь. Они будто крутились где-то на краю сознания — между сном и реальностью. Я уже и не понимала, то ли мозг надо мной издевается, то ли мне действительно удалось задремать, и все это было просто сном. Как бы там ни было, все прекратилось лишь утром, когда у Марлин с противным щелчком сработал будильник.
Ей дольше всех было добираться домой, потому мы с девочками пошли ее провожать, когда большинство Хогвартских учеников еще спали.
Хогвартс, обычно живой и шумный, теперь казался странно безмолвным. Воздух стоял тяжёлый, будто пропитанный чужими шёпотами и затхлостью старого камня. Даже магия в стенах казалась сонной. В этой тишине я ловила себя на том, что каждый звук — шаг, вздох, щелчок подошв — отдаётся внутри гулким эхом.
Атмосфера, несмотря на все свое волшебство, была довольно мрачной и неприятной. Лично у меня было ощущение того, что «фон» «общей картины» какой-то липкий… В общем, сложно объяснить, но ощущение не из приятных. Еще и каждый раз, случайно видя свое отражение, я выпадала из реальности, терзаясь душевными муками.
Рем с Питом уезжали в обед, а Джеймс с Лили и вовсе вечером, поскольку у них только один поезд. Поэтому, когда Мародеры наконец-то проснулись, мы пошли завтракать. За столом царила какая-то странная, натянутая тишина — без привычных подколов и словесных баталий. Все были задумчивыми и серьезными.
Многие учащиесь уже разъехались и было как-то непривычно тихо для Хогвартса. Столовая напоминала скорее библиотеку: гул шагов, редкие звяканья ложек, и даже призраки двигались бесшумнее обычного.
— Вот знаете, — первым заговорил Джеймс, когда мы вернулись в гостиную, — я сейчас в полной мере понимаю, насколько все это… хреновая идея. Кто вообще это предложил?
— Я, — не признаться было бы как-то некрасиво, поэтому я подняла руку, смотря на свои кеды.
— Ну, оно и понятно, — фыркнул Поттер, но, к моему удивлению, без яда. Просто констатация факта. У меня же не было настроения чтобы язвить, хотя он этого явно ожидал.
— Сидим, как на поминках, честное слово, — вообще-то, Лунатик был прав.
— Так скорей всего, так оно и есть. Кто знает, как нас семейка примет, — хохотнул Сириус. Он в своем репертуаре.
— Пошли тогда Филчу подарок напоследок оставим, что ли? — поддержал его Джеймс, и эта идея заметно приободрила парней.
Вот скажите, почему доставить кому-то проблемы приносит столько удовольствия? Странно, но разрушение и пакости у них всегда работали лучше любого кофе.
Мы с Лили остались. Она — из доброты душевной, а я — по суровой необходимости: теперь мой «имидж» не позволял участвовать в мальчишеских безумствах. Так что решили заняться более мирным делом — собрать вещи.
И тут меня ждал сюрприз — ни рюкзака, ни одежды не было. Я обыскала всю комнату, но нашла только одинокий чемодан, забытый Алисой. От того, чтобы обматерить домовиков, меня отделяла одна секунда, в которую меня позвала Эванс.
Как оказалось, чемодан вовсе не Алисы. Бирка-письмо красноречиво доказывала обратное.
Мисс Алексис Грей
Дорогая Алексис, или теперь лучше звать тебя «Любимая»? В общем, пишу я тебе это письмо, и сердце мое разрывается, ведь поступок, что я совершил, столь ужасен…
Вещи свои можешь не искать. Мне было трудно решиться на это, но я сумел и все их сжег. Но можешь не волноваться, горели они очень красиво, ну просто не передать словами.
Видишь ли, ЛЮБОВЬ МОЯ, я взял на себя смелость обновить твой гардероб, ибо если моя матушка увидит тебя в твоих лохмотьях, нам обоим несдобровать. И, скорее всего, нас даже за ворота не пустят. Не пойми меня превратно, мне тоже совершенно не хочется менять твой стиль, но ради столь высокой цели надо смириться.
Перед поездкой, советую тебе переодеться. Желательно сделать это самостоятельно. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы я переодел тебя насильно.
Надеюсь с размером угадал (выбирал на глаз).
Всегда твой неповторимо-прекрасный, горячо любимый возлюбленный
(почти жених),
Сириус Блэк
— Блэк, — взбешенно прошипела я, дочитав письмо. От попытки убийства меня остановила Лили.
— Лекс, спокойно, — успокаивающе сказала Эванс, погладив меня по плечу. — Я думаю, он пошутил на счет поджога
— Правда? — спросила я, злобно глядя на девушку.
— Нет, — мотнула головой Эванс, и рыжие волосы волной упали на веснущатое лицо. — Но давай хоть посмотрим? Вдруг тебе понравится?
Между жаждой убийства и интересом, победило второе, и я все же открыла чемодан, обещая себе убить Блэка позже.
Когда мы с Лили начали разбирать содержимое, я просто охренела. У меня столько одежды даже дома не было, не то что тут. Здесь было все: от пальто из настоящей кожи, до гипюрового белья. Все — идеально сложено, пахло свежестью, каким-то легким древесным ароматом и дорогими духами.
— Он, что, меня там пять лет держать собрался? — спросила я, охреневая от всего этого и зарываясь руками в ворох тканей. Чемодан был намного вместительней, чем казалось с первого взгляда. Скорее всего, на нем заклинание незримого расширения.
— Ничего себе… — даже Лили как-то прихуела. — Да уж, Блэк денег не пожалел и к делу со всей серьезностью подошел. Все ткани натуральные, причем не из дешевых.
— Он что, больной? — я держала в руках шёлковое платье, которое на ощупь было как вода.
— Ну, у волшебников вроде Блэков принято выглядеть дорого…
— Но на эти деньги можно пол жизни прожить! — возмутилась я, а Лили лишь пожала плечами.
— В любом случае, что сделано, то сделано, — отрезала Эванс, снова возвращая одежду в чемодан. — А сейчас переодевайся. Вам скоро уезжать.
Выбор мой пал на кожаные брюки, черную шифоновую блузку, ботильоны на широком каблуке и длинный плащ с каким-то мехом на воротнике. Вот я больше, чем уверенна, что это натуральная шерсть какой-то диковинной волшебной зверушки, чьё имя я даже знать не хочу.
— Не слишком ли мрачно? — спросила Лили, смотря на меня с сомнением.
— Не слишком, — хмыкнула я. — Если бы было что-то темнее и мрачнее черного, поверь, я бы надела это. Кстати, о черном… Как тебе новый образ Северуса?
Я вдруг вспомнила, что давно хотела поговорить с Лили о Снейпе. Но Лили, наверное, не особо этого хотела, что ж…
— Нормально, — пожала она плечами, напуская на себя равнодушный вид.
Я решила пока не лезть и дать ей время до начала учебы. А там, думаю, я их помирю.
— Ли-и-и-илс, тут это… — я замялась.
Напялить-то каблуки я напялила, вот теперь пройтись в них — сложно. Нет, не то, чтобы я носила исключительно кеды.
Нет.
Но с каблуком у меня были некоторые проблемы. А Блэк, кроме этого вида пытки не оставил мне больше никакой обуви.
— Если что, лови меня, — сказала я и встала с кровати. Пока не упала — уже хорошо.
Первые шаги были мучением. Балансировать приходилось как акробатке на канате. Лили прыснула от смеха, смотря на мой неловкий вид.
— Ты что на каблуках никогда не ходила? — спросила девушка, все еще хихикая.
— Ходила. На выпуске и на свадьбе сестры… — призналась я с гордостью выжившей.
Данное мое положение было, настолько не практичным, что даже, если бы я сейчас и увидела Блэка, то пришибить бы его не смогла уже чисто потому, что не добежала бы до него. А обидно…
Чуть-чуть «потренировавшись», я уже могла двигаться почти грациозно. Почти.
Отвлек нас эльф, что явился за моим чемоданом. Все веселье и радость вдруг разом куда-то пропали, и мною завладела паника.
— Что ж… пора… — сказала Лили тихо, уже без улыбки.
Я лишь кивнула и, взяв плащ, жалобно посмотрела на девушку.
— Проводишь меня? — как-то излишне жалостливо спросила я, на что Лили мило улыбнулась.
— Конечно, — кивнула ведьма, и мы вместе вышли в гостиную, где уже стояли ребята.
— Да, Бродяга, с размером ты определенно угадал, — ухмыльнулся Поттер, оценивающе проведя взглядом по мне сверху вниз. Было даже как-то неловко — словно впервые оказалась под прожектором. Но виду я, конечно же, не подавала.
— Практика, Сохатый, практика, — невозмутимо отозвался Сириус, и в уголках его губ мелькнула знакомая усмешка. Но стоило мне взглянуть на него внимательнее — что-то изменилось.
Слишком сдержанный… будто натянут до предела.
Может, дело в брюках и белой рубашке, которые делали его старше, строже? Сейчас передо мной стоял не беззаботный Мародер, а мужчина — взрослый, собранный, и, на мгновение, даже чужой.
Даже бить его расхотелось — жизнь, кажется, уже постаралась сама.
— Грей, будешь так хмуриться — брови срастутся, — сказал он, с легкой усмешкой, но взгляд у него стал серьезнее. — Ну что, готова?
— Готова, — я сама себе не верила, но кивнула, пытаясь сделать решительный вид. Сделав глубокий вдох, взялась за предложенный им локоть. Его рука была тёплой, уверенной — контрастом к моим холодным пальцам.
Мы с ребятами направились к выходу, где уже ждала повозка. Внутри сидел Регулус, молчаливый, напряжённый, как сжатая пружина.
Не думала, что эти прохвосты и зайка Лили смогут так глубоко проникнуть в мою душу. Прощаться с ребятами не было абсолютно никакого желания. Каждый раз, когда я обнимала кого-то из них, к горлу подступал ком, и сердце неприятно сжималось.
Единственный с кем такого не произошло — Джим, его хотелось придушить. Он так меня сжал, что я чуть не задохнулась. Но желание тут же пропало, когда он шепнул тихо, почти неслышно:
— Будь аккуратна, Лекс.
Я кивнула, чувствуя, как что-то обжигающе тёплое скользнуло по груди.
— Бродяга, на связи, — добавил он уже громче, и это было адресовано Сириусу.
Тот ответил ему коротким, серьёзным кивком, потом открыл передо мной дверь повозки. Мы уехали.
— Здравствуй, — от тревожных мыслей я отвлекла себя беседой с младшим Блэком. Хотя это сложно беседой-то назвать. — Ты ведь Регулус? Сириус рассказывал о тебе.
— Правда? — хмыкнул парень. — Странно, что он вообще упоминал обо мне.
— Брось, Рег, не будь букой. Я ведь извинился уже.
Я не поверила собственным ушам. Сириус извинился? Кажется, вселенная треснула где-то по шву.
Регулус ничего не ответил. Его глаза — темные, внимательные, изучающие — буквально впивались в меня.
— И давно вы вместе? — спросил он наконец, прищурившись.
Сквозь этот пристальный взгляд хотелось не отпрянуть, а наоборот — поставить нахала на место, присадить мальчишку, чтобы не смотрел так свысока.
— Пару недель, — спокойно ответила за Сириуса я.
— Не очень-то похоже, что у вас любовь, — хмыкнул Регулус, и угол его губ чуть дрогнул.
Ах вот оно что — проверка. Маленький засранец решил нас испытать.
Желание защищать его от ПС моментально испарилось.
— Вот видишь, Сириус, даже ребенок понимает, что ты невыносим, — наигранно хохотнула я.
Лицо младшего Блэка недовольно вытянулось. Старшего, впрочем, тоже.
— Эй! — возмутился Сириус и неожиданно взял меня за подбородок, чуть повернув к себе. Его пальцы были теплыми, уверенными. — То есть, ты лгала мне всё это время и не любишь меня? — спросил он нарочито серьезно.
За последние две недели я уже научилась не замирать с трепетом в груди, когда Сириус делает что-то подобное. Раньше от таких маленьких выходок у меня перехватывало дыхание. Малейшее касание, мимолётный взгляд — и сердце сбивалось с ритма.
А сейчас…
Сейчас я просто спокойно смотрела ему в глаза. Это больше не сводило с ума. Это стало естественным, частью роли, частью нас.
— Ну конечно, — нежно улыбнулась я и, подавшись вперед, легко чмокнула друга, коим Сириус действительно стал мне в последнее время.
— Давайте без этого, — фыркнул Регулус, отворачиваясь к окну.
Я осталась довольна его реакцией — именно та, что нужно.
Потом все стихло. Разговор не клеился, и мы ехали молча. Повозка мягко покачивалась, за окном проплывали серые пейзажи — каменные ограды, редкие деревья, вялое солнце, стылый воздух. Только иногда братья обменивались короткими фразами, которые я уже не слушала, — слишком была увлечена дорогой.
Она оказалась долгой. Все мышцы ныли от неподвижности, а пятки— от дьявола, точнее каблуков. Ужасно хотелось уже приехать и хоть немного пройтись, невзирая на неудобную обувь.
Когда Сириус вдруг крепче сжал мою руку, я даже вздрогнула. Его ладонь была холодной и чуть влажной. Он весь будто напрягся, как зверь перед броском.
Не нужно было спрашивать — я поняла. Мы подъезжали.
— Сириус, — мой голос был тихим, но ласковым, и это было искренне, — все в порядке. Я уверена, мама простит тебя, — сказала я, чуть сжав его руку, и тепло улыбнулась парню, хотя мне самой было до чертиков страшно. Я не знаю, понял ли он, что я хотела сказать, что все будет в порядке, и у нас все получится, но, во всяком случае, парень мне улыбнулся и чуть расслабился.
Он взглянул на меня — коротко, с благодарностью — и чуть расслабился.
Вопреки всем моим ожиданиям, Блэки не жили в большом особняке, как Малфои. Они жили в доме на Площади Гриммо 12.
Это невероятно…
Во дворе нас ждали, и я не сразу смекнула, что это сами хозяева. Наверное, в случай чего, они и правда бы нас даже на порог не пустили. Теперь я понимаю, что Бродяга был прав, когда настаивал на смене имиджа.
Сириус галантно подал мне руку, помогая выйти.
— Не отпускай меня, — прошептал он, почти не размыкая губ.
Я переплела наши пальцы — и просто сжала крепче. Ответа не требовалось.
Ни за что не отпущу...
Уже только от одного вида Блэков мне начало сводить живот. Если честно, я ожидала увидеть кого-то вроде супругов Эверглотов из мультфильма Тима Бёртона
«Труп невесты» — холодных, мертвенно-бледных и отталкивающе чопорных. Но действительность оказалась полной противоположностью.
Во-первых, они были по-настоящему красивыми. В их холоде и высокомерии было что-то… изысканное, будто ледяная корона на голове монарха. А ещё — что-то пугающее. Особенно в Вальбурге.
Женщина была невысокого роста, в отличие от мужа. Но безупречная осанка и гордо вздернутый подбородок делали ее визуально выше. Тонкий стан, идеально выверенные движения, безупречные черты лица — все в ней говорило об аристократии. Наверное, в молодости она стала причиной не одного разбитого сердца. Сейчас же ее руки, сложенные на груди, выглядели как стальные тиски. В этих руках, казалось, не дрогнет ни один палец даже при виде крови.
Мистер Блэк же, напротив, походил на Дон Жуана, пережившего лучшие годы, но не утратившего ни грана обаяния. Высокий, статный, с благородными чертами лица и хищным прищуром. Даже в свои почти пятьдесят он был до чертиков привлекателен. Если Регулус своей смазливостью пошел в мать, то Сириус— вылитый отец. Было в них что-то такое, чисто мужское, что заставляло женские сердца трепетать.
И если выражение лица у мужчины было таким же непроницаемым, как у жены, то в глазах плясали дьяволята. И, странным образом, именно его я опасалась куда больше, чем ледяную Вальбургу.
— Отец, мама… — учтиво, но сухо произнес Сириус, подойдя к родителям. Его голос звучал ровно, но в нем чувствовалось напряжение, словно каждое слово давалось усилием. Вежливость — отточенная, холодная, будто натянутая маска.
Я этого понять не могла, ведь он, по легенде, вроде как извиняться приехал. Но, видимо, ему слишком сложно сдерживаться.
— Сириус, — а нет, теперь я поняла – у них это просто семейное. Взгляд у женщины был настолько холодным, что захотелось поежиться. В нем не было ни капли материнского тепла, только ледяное презрение.
Представляю, как в тот момент было Сириусу.
Чтобы хоть как-то поддержать парня, я незаметно провела большим пальцем по его руке.
— Мы с отцом рады, что ты, наконец-то, вразумился… Добро пожаловать домой, сын, — ее слова звучали фальшиво, как плохо сыгранная сцена. Я ей не верила. Точно так же как она не верила Сириусу.
Черт, стало очень за него обидно. Даже представить не могу как ему больно, а единственное, что я могла — стоять здесь, улыбаться и делать невозмутимый вид.
— А это, я полагаю, и есть та юная особа, что сумела вправить мозги нашему непутевому сыну? — своим вопросом-утверждением Орион отвлек Сириуса и Вальбургу от ледяного поединка взглядов и обратил все взоры ко мне.
От его внимательного, оценивающего взгляда мне стало не по себе, но я упрямо удержала невозмутимое выражение лица.
— Именно так, отец, — кивнул Сириус. — Разрешите представить вам мою возлюбленную — Алексис Грей.
— Рада встречи с Вами, мистер и миссис Блэк, — я улыбнулась с самой вежливой из своих «учтивых» улыбок, придавая голосу безупречно благовоспитанный тон.
— Взаимно, мисс Грей, — вот не ожидала я, что старший Блэк полезет руку мне целовать.
Н-да, надо сказать, Сириус весь в отца – как говорится: «яблоко от яблони…»
— Вы, верно, устали с дороги? — спросила Вальбурга, все-таки впуская нас в дом.
— Вовсе нет. Здешние места довольно любопытно изучать, — ответила я как можно спокойнее, хотя запах старого дерева, магии и чего-то затхлого обволакивал так густо, что хотелось кашлянуть.
Сириус помог мне снять плащ, и я уловила, как у миссис Блэк поджались губы. Видимо, она не одобряла ни брюки, ни мех на воротнике.
Ну уж извините, мадам — мода двигается вперёд. Придется потерпеть.
— Что ж, я рада, — произнесла она с безупречным лицом, на котором радости не было и близко. Было неубедительно. — Кикимер покажет Вам Вашу комнату и сделает Ваше пребывание здесь более комфортным. А теперь прошу нас простить, нам надо поговорить с сыном.
— Конечно, — кивнула я, бросив взгляд на Сириуса. Он был излишне бледным, но продолжал делать весьма безразличный вид.
Мне ничего не оставалось, кроме как уйти вслед за эльфом.
По пути я отметила, что стены украшены десятками трофеев — голов домовиков, аккуратно высушенных и подвешенных как награды. Даже подготовленному человеку от этого становилось не по себе. Кикимер, с его кривыми ушами и злобно-гордой походкой, явно был тем, кто запомнит каждое мое слово и доложит хозяевам.
Больше всего мне, конечно же, хотелось сейчас быть рядом с Сириусом, чтобы поддержать его. Но, к сожалению, это было невозможно, потому я послушно шествовала за эльфом.
Дабы отвлечься от мрачных мыслей, я начала осматривать комнату, куда меня привел эльф. Она оказалась просторной и выхолощенно-стерильной. Светлой, но холодной. Здесь всё выглядело безупречно — и оттого мертво. Как в музее.
Мне не нравилось, но, что поделать, придется потерпеть.
Через несколько минут эльф появился снова с подносом.
— Ужин будет готов через полчаса. Есть ли у леди какие-то пожелания до того времени? — спросил он с подчеркнутым уважением, от которого веяло выдрессированной покорностью.
— Нет. Это все, — небрежно махнула я, взяв чашку с чаем.
Кикимер молча поклонился и исчез.
Я осталась одна — с чашкой горячего чая и неприятным чувством, что стены этого дома умеют слушать.
Первым делом я решила переодеться— не хотелось дальше испытывать терпение хозяйки дома, которой мои кожаные брюки явно пришлись не по душе. Свой выбор я остановила на теплом бордовом платье с рукавом три четверти и открытой линией плеч, напомнившей мне стиль кармен. Я не привыкла к платьям, и ощущение «себя» было дурацким— будто натянула чужую кожу. Хотя практичность данного наряда, конечно на высоте: мягкая ткань, лёгкое движение, тепло.
Я не знала, чем занять себя дальше. Чай в чашке уже остыл, а мысли о том, что Сириус сейчас один с родителями, не давали покоя. Чтобы отвлечься, я стала осматривать комнату на предмет хоть какого-то «развлечения». Наткнувшись взглядом на книгу, лежащую на прикроватной тумбе, решила — это не худший вариант. Но стоило лишь прочесть пролог, как в дверь постучали.
— Войдите, — сказала я, отвлекаясь от чтения.
Персона гостя меня немного удивила, ведь по ту сторону двери стоял Регулус. Видать, мальчонке тоже нечем было заняться... или он все же пришел меня «дожать».
Разговор с ним сразу оказался провокационным, и с обеих сторон. Первый же вопрос, брошенный с ледяной вежливостью, звучал как вызов:
— Как тебе мои родители?
Я понимала — отвечать прямо нельзя. Каждое слово должно быть взвешено, каждое выражение — под контролем. Раньше я считала себя актрисой от Бога, но вот в этом спектакле поняла: играть, когда на кону больше, чем просто впечатление, — адски трудно. Ответ нужно продумать, и времени на это — считанные секунды.
Я, впрочем, не оставалась в долгу, осторожно переводя разговор в другую сторону — к слухам о покушениях на маглорожденных в Хогвартсе. Регулус хмурился и замолкал, когда тема касалась чего-то слишком острого. Парень оказался умен — за весь разговор не выдал ни эмоций, ни мнений. Только сдержанная любезность и холодный интерес.
— Сириус? — дверь отворилась в тот момент, когда я уже почти решилась спросить Регулуса напрямую, связан ли он с теми покушениями.
Вид у Сириуса был тучным, но я не могла наверняка сказать, расстроен он или взбешен.
— Оставь нас, — голос звучал тихо, но сталь в нем звенела отчетливо. Меня слегка пугал тон Бродяги, от чего я поежилась. На месте Регулуса, я бы, пожалуй, и правда молча убежала, но...
— Но… — попытался возмутиться младший Блэк.
— Я сказал, вышел! — рявкнул Сириус. Гул его голоса будто ударил о стены, и я сама невольно сжалась. Регулус же, испуганно вытаращив глаза и побелев, поспешил ретироваться, тихо прикрыв за собой дверь.
Когда паренек скрылся, Сириус выдохнул и попытался натянуть на лицо привычную маску безразличия, но глаза выдавали — в них металось бешенство. Теперь я это поняла — он кипел.
— Мой братец тебя не доставал? — спросил парень, подходя ко мне.
Я растерянно мотнула головой, стараясь не выдавать тревогу. Я была почти уверенна, что за нами следят, потому не рискнула спрашивать что-либо напрямую.
— Как все прошло? — мой голос слегка подрагивал.
Я фактически не понимала, что мы сейчас делаем: играем для Блэков, или Сириус играет в пофигиста для меня. И сбивал меня именно Бродяга, потому как при Реге он был весь такой взбешенный, а тут…
— Хм, весьма неплохо… Я ожидал худшего, — ответил тот, обнимая меня.
Все ясно: спектакль продолжается, значит, комната под надзором. Что ж, чудно…
— Ты в порядке? — спросила я уже спокойнее, с холодной ноткой, чтобы не вызвать подозрений.
— В полном, — солгал он и чуть заметно глазами указал на дверь. Верно, нас слушают, и, возможно, видят. Хреново…
— Видишь, я же говорила, что родители тебя простят, — улыбнулась я и обвила шею гриффиндорца руками.
— И, как всегда, ты оказалась права. Не представляешь, как это раздражает, — ухмыльнулся парень.
Блин, когда я говорила, что притворство в Хогвартсе противно, это ничто в сравнении с притворством сейчас. Смотреть, как человек идет через себя — пытка.
— Зна-а-аю, — протянула я и, встав на носочки, невесомо чмокнула парня.
— Ты не представляешь как мне хотелось бы продолжить, — его руки сжали меня сильнее, и мне этот жест показался вовсе не тем, чем его хотел выдать Сириус. В этом движении не было страсти — только отчаянная потребность удержаться. Как будто последний глоток воздуха перед тем, как акула утаскивает на дно. — Но нас ждут к ужину.
— Тогда идем, — сказала я, отпуская его и стараясь не выдать дрожи в пальцах. — Не стоит заставлять твоих родителей ждать.
Противнее всего было осознавать, что я никак не могла поддержать друга. Пусть он и пытается делать вид, что ему все равно, но это не так. Его выдают глаза. Сириус был слишком живой, слишком импульсивный для холодного расчета. Именно поэтому, когда мы с ребятами разрабатывали план, мы решили, что хладнокровную сволочь буду играть я и выступать перед Блэками как сдерживающий фактор для Сириуса.
Наверное, будучи на месте четы Блэков, я бы и сама не поверила, что сын, который предал их идею и даже сбежал из дома, вдруг резко стал ярым блюстителем семейных идеалов. А вот любовь… подавление своих убеждений ради женщины — это выглядело уже вполне рационально. Не раз в истории человечества великие противостояния начинались и заканчивались из-за любви, так что…
— О чем с Регом болтали? — спросил Сириус, когда мы спускались в столовую.
— Да так… твой братец решил испытать меня на прочность, — ухмыльнулась я. — Устроил допрос с пристрастием.
Сириус оскалился, но ответить не успел.
— Зачем вам головы эльфов? — спросила я, стараясь не смотреть на эти зловещие «украшения» вдоль стены.
— Старинная традиция, — вместо Сириуса ответ мне дала миссис Блэк, появившись словно из воздуха.. — Вас это пугает? — вздернув нос, резко спросила женщина.
— Ни сколько. Данное дизайнерское решение довольно любопытное, — расслабленно пожала плечами я.
Вот никогда бы не подумала, что я такая трусиха. Эта женщина умела давить одним только взглядом. Главное — не дрогнуть, не дать инстинкту самосохранения отключиться, как это бывает обычно, когда я волнуюсь.
— Рада, что вам нравится, — вот так как она это сказала, лучше бы вообще молчала.
— Я не сказала, что мне это нравиться, — с брезгливостью истинной аристократки ответила я, вступая с мадам в короткий зрительный "батл".
— Ужин готов, прошу к столу.
Она направилась в столовую с той самой грацией, что бывает у змей.
Мы с Сириусом переглянулись, и я крепче сжала его локоть — моля Мерлина о терпении и молчании.
Как и полагает джентльмену, Сириус помог мне со стулом— и только после сел сам. Спинка стула чуть скрипнула, звук этот будто подчеркнул тишину. Вальбурга, заметив жест сына, только сильнее сжала и без того тонкие губы, словно боялась, что из них вырвется что-то нелицеприятное. Мистер Блэк, напротив, едва заметно оскалился. Его взгляд был холодным, оценивающим, и в нём скользнуло что-то хищное. От этого взгляда захотелось поежиться.
— Мы ожидаем кого-то еще? — спросил Сириус, заметив один лишний прибор.
— Белла обещала заехать, — лениво отозвался Регулус, крутя бокал в пальцах. Сириус напрягся — я почувствовала это почти физически.
— Что ей надо? — хмуро бросил он.
— Сириус, не будь грубым. Она же твоя сестра, — одернула парня я, и тот аж глаза выкатил.
— Кузина, вообще-то, — поправил гриффиндорец и недовольно откинулся на спинку стула, сцепив руки на груди.
— Это не важно. Она – твоя семья, — продолжила мысль я, чувствуя на себе взгляд Вальбурги.
— Хм… Неплохая осведомленность, — хмыкнула Вальбурга, недоверчиво прищурившись. Я же лишь спокойно улыбнулась, чуть наклонив голову.
— Мне кажется нормальным желание узнать как можно больше о человеке, которого люблю, — сказала я ровным тоном, при этом наблюдая за реакцией миссис Блэк. И я ей, очевидно, не нравилась.
— А вот и я!!! — прозвенел в дверях знакомый голос, и у меня внутри все сжалось. Беллатриса Лестрейндж вошла в комнату, словно вихрь. Даже ее смех звенел, как битое стекло.
Белла была одним из моих любимых персонажей несмотря ни на что. Мне бы очень не хотелось разочароваться в ней.
— А это отродье здесь что делает? — взвизгнула брюнетка, уставившись на Сириуса.
— И я тебе рад, Беллс, — закатил глаза он.
— Мне кто-нибудь объяснит, что за вашим столом делает предатель крови?! — Белла требовательно уставилась на мистера Блэка. Тот лишь чуть приподнял уголок губ. Ни раздражения, ни удивления — только холодная снисходительность.
Козел…
Позволять так оскорблять собственного сына…
— Ну же, Беллатриса, сядь. Сириус осознал, что был не прав и принес свои извинения, — ровным безэмоциональным тоном произнесла Вальбурга.
— Что? Щенок извинился? — прифигела брюнетка, которая начинала действовать мне на нервы.
— Отвратные манеры, — шепнула я Сириусу, не слишком стараясь, чтобы меня не услышали.
— А ты еще кто? — неужели Белла только сейчас заметила меня?
— Алексис Грей – моя невеста, — Сириус избавил меня от нужды представляться. Но мой новый «статус» немного удивил меня. Быстро же я до «невесты» добралась.
— Очередная пустышка-магла? — небрежно хохотнула Белла.
Моя палочка взметнулась прежде, чем Пожирательница смерти продолжила мысль. Воздух вокруг дрогнул, и в следующую секунду Беллатриса, хватаясь за горло, судорожно втянула воздух.
— Я не позволю очернять честь своей фамилии! — прорычала я, наблюдая за тем, как Беллатриса схватилась за горло пытаясь противится удушению.
Адреналин буквально стучал в висках.
— Довольно, — громогласно сказал глава семейства. Его интонация — спокойная, но обжигающе властная. Я опустила палочку, будто по команде.
— Ты… Да как ты посмела?! Мелкая пр… — жадно хватая ртом воздух и выпячивая глаза, психовала девушка.
— Я сказал — довольно, Белла, — улыбка сошла с лица Ориона и невольно даже Беллатриса дернулась, послушно замолчав. — Ты получила по заслугам, Беллатриса, — строго произнес мужчина, но потом он улыбнулся и повернулся ко мне. — Хотелось бы верить, что вы будете так же рьяно защищать честь семьи, когда станете миссис Блэк… — голос мужчины хоть и был тихим, но его все услышали.
Лично я чуть воздухом не подавилась. А вот Вальбурга, отпивашая вино в этот момент, таки закашлялась.
— При всем уважении, мистер Блэк… думаю, об этом еще рано говорить… — сказала ошалевшая я, даже не пытаясь скрыть растерянность.
— Почему? — тут же нашелся Сириус.
— Что? — я еще больше удивилась.
— Ну, почему рано? Ты бы мне отказала? — его взгляд был слишком прямым. Какого черта он делал, мне было непонятно.
— Сириус, не думаю, что сейчас уместно… — мой мозг скудно соображал, потому говорила я медленно.
Сириус меня перебил.
— Так отказала бы? — еще раз повторил он очень настойчиво. Блэки смотрели на нас заинтересованно и жаждали услышать мой ответ.
— Мы не так давно знакомы, но… Нет. Не отказала бы, — ответила все еще шокированная я, и гриффиндорец, довольный, откинулся на стул. Нет, ну ребенок, честное слово.
В столовой воцарилась тишина. Воздух будто замер.
— Раз уж зашел разговор… как так вышло, что у вас завязались отношения? — первой, после мистера Блэка, с чьего лица не сходила хитрая ухмылка, отошла Вальбурга. Она недоверчиво смотрела на меня.
— Не уверенна, что понимаю суть вопроса, — я чуть сузила глаза.
— Насколько мне известно, вы не ладили друг с другом в начале знакомства? — спокойно уточнила женщина, медленно вращая бокал в пальцах.
А еще что-то о моей осведомленности там вякала.
— Да, — вмешался Сириус. — Мы действительно много ссорились.
Миссис Блэк кинула на сына недовольный взгляд. Видимо, она ожидала услышать ответ именно от меня.
— Это правда, — подтвердила я. — Мы начали с не слишком приятной ноты. Но я никогда не ненавидела вашего сына. Хотя, признаюсь, наблюдать за тем, как он злится, — райское наслаждение, — улыбнулась я, чуть склонив на бок голову.
— Жаль, что вы друг друга не поубивали, — подала голос Белла, до этого, как не странно, молчавшая.
— Беллатриса, — одернула племянницу Вальбурга и та что-то недовольно фыркнула.
Миссис Блэк сделала глоток вина и снова устремила свой взор на меня.
— Если вы так плохо ладили, как так случилось, что вы теперь вместе? — совершенно спокойно спросила женщина все тем же холодным, безупречно вежливым голосом.
Я опустила взгляд, собираясь с мыслями. Воздух между нами словно стал гуще.
— Просто… однажды вечером Ваш сын спас меня, — дрогнувшим голосом сказала я.
— Лекс, не надо… — вмешался Сириус.
— Все в порядке, — я подняла голову и нервно улыбнулась. — Это не лучшее из моих воспоминаний, но если бы не Сириус, я не знаю, что со мной было бы…
— Простите, мисс Грей. Но думаю, родительские переживания Вам понятны, — вмешался Орион. Его тон был вежлив, но глаза оставались холодными. Он не выглядел, как человек, которому действительно жаль за принесенные неудобства.
— Конечно, мистер Блэк, — ответила я. — И как родителей, могу Вас заверить, — я повернула голову к гриффиндорцу, — что Сириус самый верный, надежный и достойный человек, которого я встречала. Каждое мгновение, проведенное в его компании дороже любых драгоценностей, — я улыбнулась и снова посмотрела на чету Блэков. — Вы можете гордится своим сыном.
Все мои слова были искренны.
— Меня сейчас стошнит, — простонала Белла, откинув вилку так, что она едва не попала в миску Регулуса. — На приеме встретимся, — фыркнула она и поспешила покинуть дом.
— На приеме? — переспросил Сириус, чуть сузив глаза, и посмотрел на отца, но ответила мать.
— Да, через неделю у Малфоев состоится прием, — кивнула Вальбурга, как будто ничего не случилось.
— Не пугай детей, — усмехнулся Орион, снова взяв бокал. — Это скорее не прием, а предрождественская вечеринка.
