Маховик с AliExpress

      — Ты, блять, что сделала? — нет, ну вот я так и знала, что Блэк будет в бешенстве. Когда он не в бешенстве?       — А что, по-твоему, мне надо было сделать? Заложить вас, чтобы вы опять стали пушечным мясом? Ну извини, сейчас исправлюсь… — нет, и ведь реально двинула к выходу, но, разумеется, его рука мгновенно легла мне на запястье. За последние месяцы он выработал отвратительную привычку хватать меня именно так — резко, властно. Ненавижу, когда он это делает. Словно я какая-то вещь, которую можно удержать силой.       — Грей, не строй дуру, ты прекрасно все поняла, — холодно сказал он.       Ирония судьбы: признал, что я не дура, но при этом снова разговаривает как с ней.       — Да ты достал истерить! — я вырвала свою руку. — Мало ли, что за время каникул могло бы случиться. Может, я бы поняла, что ты кретин полнейший и бросила бы тебя. И вообще, я как бы на роль твоей девушки не напрашивалась.       — Ну, знаешь… Я тоже перед тобой на колено не падал, — фыркнул он.       — Есть какие-то проблемы? Флаг тебе в руки, транспорант на шею. Думаю, тут туева хуча лохушек, что будут счастливы перспективе провести с тобой уикенд. В конце-то концов, ты всегда можешь признаться в чувствах Поттеру, — ехидно парировала я.       Удовольствие видеть, как у него на скулах играют жилки, было почти преступным.       — Так, заткнулись оба! — не выдержал бедный Джеймс и орнул слегка, — Устроили цирк! Ты, прекрати вредничать, — Поттер ткнул в меня, а затем повернулся к Блэку. — А ты, остынь и выключи уже в себе долбаную Королеву драмы.       — Я не вредничаю, — праведно возмутилась я и плюхнулась на лавку. — Но я не собираюсь выслушивать упреки за то, что прикрываю ваши же задницы.       — Да кто тебя просит? — раздраженно спросил Блэк.       — Отлично, — легко ответила я и принялась все-таки пить чай. — Значит, если моя помощь не нужна, я никуда не еду,       — Мэрлин… Сохатый, я так не могу, я ж ее придушу сейчас, — страдальчески взвыл Блэк.       — Мечтай, блохастый, — ответила я невозмутимо.       Нет, ну вот нравилось мне бесить Блэка. Это прям мое хобби.       — Да что ж вы придурки-то такие? Вам, блять, поручено настолько важное дело, а вы выебываетесь как Пикси! — походу я довела не только Сириуса, но и Джеймса. Но у того хотя бы Лили есть, которая, вместо того, чтобы завтракать, сидела и успокаивающе гладила парня по плечу. — Вам же не переспать надо.       — Хотя, наверное, не помешало бы… — вот я не знаю, где Хвост столько храбрости украл, но не стоило ему говорить нечто подобное, сидя при этом возле меня.       Столкнуть его с лавки не было проблемой. А поднявшись, парень больше не рисковал что-то вякать. И молодец, ибо я могла и пришибить.       После этого воцарилось молчание. Рем сидел с каменным лицом, демонстративно нас игнорируя. Хвост тихо на меня обижался. Поттер пытался успокоиться, нервно постукивая пальцами по столу. А Блэк, скорее всего, дулся, потому что его серьезный вид и сдвинутые к переносице брови прямо «кричали»: «Грей — тупая овца!»       — Я все еще считаю Блэка идиотом, но Сохатый прав, — эта их привычка обращаться по кличкам и мне передалась. Я опустила голову и собралась с мыслями. Я знала, что и Джеймс, и Сириус на меня смотрят. — Это слишком важно… И я сделаю все возможное, чтобы…       — Алексис Грей? — меня на полуслове перебил рыжий мальчишка, чье лицо было мило усыпано веснушками.       — Ам… да-а… — неуверенно протянула я, нахмурив брови.       — Профессор Дамблдор сказал найти тебя и передать, чтобы ты зашла к нему, — сказал паренек и умчался прежде, чем я успела поблагодарить его.       — Что ему опять от тебя нужно? — спросил Сириус, смотря на меня.       — Не знаю… — растерянно произнесла я, чувствуя, как сердце неприятно сжалось.       — Если что, мы следим за тобой на карте, — сказал Джим       Кивнув ребятам, я направилась в кабинет директора.       Коридоры были пусты. Каждый шаг отдавался в голове тяжёлым эхом. Я пыталась понять, зачем на этот раз я понадобилась Дамблдору: воспоминания? помощь? что?       Честно признаться, я была несказанно удивлена, когда вошла в кабинет директора. Во-первых, кроме Дамблдора там была еще МакГонагалл. Во-вторых, что директор, что декан Гриффиндора были настолько измученными, что мне даже представить было страшно, чем они занимались. И, в-третьих, на его столе лежал Слизериновский медальон.       Увидев последний, я потеряла дар речи. Теперь я все поняла. Дамблдор не стал терять времени и в кой-то веки не перекладывал судьбу человечества на плечи подростка.       — Профессор МакГонагалл, профессор Дамблдор, вы в порядке? — нет, я действительно переживала, особенно за МакГонагалл.       Директор кивнул.       Сегодня на его лице не играла обычная улыбка, он был серьезен.       — Не скажу, что это было легко, — начал он, — но все обошлось. Мы столкнулись с проблемой — не знаем, как уничтожить крестраж.       Я понимала, к чему он ведет, потому дальнейших объяснений не требовала и достала из сумки импровизированный нож из клыка василиска. Клинок блеснул тускло, но угрожающе.       — Я знаю только три способа уничтожить крестражи: адское пламя, яд василиска и уничтожение самим создателем, — пояснила я.       Надо было видеть, как вытянулось лицо МакГонагалл, но удивление сменилось яростью, и у меня почему-то появилось ощущение, что нам еще влетит за Тайную комнату.       В отличие от идиотов Поттера и Уизли, я медальон открывать не стала и сразу засадила по нему клыком. Взметнулся черный дым, и я ничего не увидела. Могу поклясться своими ушами, что медальон издал «предсмертное» шипение.       Мне, конечно, с трудом верилось, что я причастна к уничтожению двух крестражей, но все равно это было несказанно круто.       — Мисс Грей, вы ничего не хотите нам рассказать? — спросил Дамблдор.       Я кивнула.       Раз ему удалось найти один из пяти крестражей, пусть найдет и еще один. Все равно нам будет очень сложно добраться до дома Мраксов.       Я поведала ему все, что знала об этом крестраже, а знала я крайне мало. Но я не забыла упомянуть, что воскресающий камень в нем проклят. Дамби, конечно, мне не нравился, но не до такой степени, чтобы заарканить его раньше положеного. Тьфу, блин, я уже как он мыслю.       Также, чтобы мне поверили, еще рассказала про диадему Ровены Рейвенкло. Я упустила лишь участие в этом Мародеров. Я не хотела их впутывать, потому на вопрос о том, помогал ли мне кто-то я лишь мотнула головой и заверила, что боюсь рассказывать кому-то подобные вещи.       Что-то мне подсказывало, что Дамблдор мне не верит, но пусть лучше так, хоть какой-то шанс, что ребят не впутают…       Я думала, что от меня еще что-то будет нужно, но, вопреки моим ожиданиям, меня отпустили, и я сразу же пошла на уроки. Само собой я рассказала все парням и, на удивление, они сказали, что я поступила правильно «спихнув» два крестража на Дамблдора. В итоге, нам осталось достать только чашу и дневник.       После занятий, уже по привычке, я пошла в Выручай-комнату. Сегодня я работала над окклюменцией — не нравится мне перспектива, что в моем мозгу копается Дамблдор. А как будет у Блэков — вообще туман. Так что, пока это мне нужнее всего.       Я так сильно увлеклась, что совсем не следила за временем. Когда вышла, часы уже перевалили за одиннадцать и сразу направилась в гриффиндорскую гостиную. Коридоры Хогвартса были глухи и тихи: только ветер где-то за окнами выл, и шаги отдавались по каменным плитам глухим эхом.       Не дойдя до лестниц одного поворота, я услышала голоса, и мое тело покрылось мурашками. Зная всю богатую историю данного учебного заведения, на неприятности тут нарваться очень легко.       Рука машинально потянулась к палочке. Узнав голоса, я похолодела.        Нотт. И Долохов.       Я понимала, что палочка не поможет мне против Пожирателей смерти. Вся моя смелость куда-то подевалась, и я осталась один на один со страхом, который подкидывал мне бредовые идеи. Поскольку голоса становились все ближе, я метнулась к одной из статуй в надежде, что меня не заметят, и успела как раз вовремя, потому что в следующий момент коридор осветили две палочки.       Камень отозвался под ладонями ледяным холодом, и я затаила дыхание. Сердце билось в горле, гулко, будто сейчас выскочит наружу.       Шаги приближались. Два луча света скользнули по полу. Потом голоса стихли. И тишина. Только вдалеке потрескивал факел.       То, что голоса стихли меня напугало еще больше. Я закрыла глаза, моля Мерлина, чтобы меня не заметили. Секунды тянулись, как вязкая смола. Но, кажется, мои мольбы были услышаны, потому что шаги стихли, а света больше не было.       Постояв еще секунд пять, я выдохнула и рванула к лестницам. Но не успела сделать и десятка шагов — как пол внезапно ударил навстречу. Я упала. Причем не как кошка на четыре лапы, а мордой вниз.       Раздался характерный хруст, и я почувствовала как по губам потекло что-то теплое, а затем пришла и боль в районе носа. Металлический привкус крови обжёг язык.       — Ку-ку, — услышала я тихий, липкий, как змея, но вкрадчивый голос, и поняла причину моего падения.       — Эй, Катон, птичка попалась, — раздался мерзкий голос Долохова. От одного тембра его голоса захотелось вжаться в пол.       О, Мерлин, как же я его ненавижу!       Попытка встать не увенчалась успехом — пол подо мной будто отвернулся. Я поняла, что меня околдовали, и что я споткнулась не случайно: заклинание Окаменей держало меня в карауле.       — Надо же, такая наивность, — где-то сверху засветила палочка слепя глаза.       Поскольку думать о том, что дальше будет я не могла и не хотела, пока слизни переговаривались, я думала о том, где прокололась, и как они меня заметили. Статуя ведь большая и полностью закрывала меня.       — Ну, это тебе не понадобится…       Из руки выдернули палочку. Заклинание начинало слабеть. Я чувствовала, как постепенно возвращается ощущение пальцев, как будто кровь снова начала течь по венам. Еще пару секунд, и смогу нормально двигаться. И я отсчитывала эти секунды.       — Ты опять что-то вынюхивала? Разве ребята не объяснили тебе в прошлый раз, что много знать — вредно? — а раньше мне голос Долохова даже нравился. Но сейчас… черт.       — Хреново объясняли, — промычала я, язык едва ворочался.       Когда страх берёт верх, инстинкт самосохранения словно ускользает. Этот раз не был исключением — вместо рассудка лезла дичь.       — У-у-у, тогда мы сейчас объясним получше, — я прямо чувствовала как Нотт ухмыляется.       — Как-нибудь в другой раз, — прошипела я и сбила с ног Нотта, выхватив свою палочку. Мне, правда, это не шибко помогло, так как Долохов не дремал в это время. Но я, во всяком случае, попыталась.       Удар пришелся на заднюю часть тела и пострадал больше всего затылок. Но беспокоило меня не это. Поскольку к стенке меня прижимали за горло, то доступ кислорода был ограничен, и я начала задыхаться.       Пальцы Долохова впились в кожу, как железо. Мир стал узким, звуки — далекими, будто под водой.       — Смотри, Кат, — прошипел он, — правду Блэк говорил, она как лиса. Маленькая, хитрая, рыжая, бешеная лиса…       Антонину нравилась моя беспомощность, он упивался ею.       — Скорее лисенок, — сказал Нотт, который успел подняться, — жалкий обсмоктыш, которому никто не поможет, — его дыхание пахло дешёвым зельем и и прелой тканью. — Кстати говоря о Блэке… скажи честно, как они тебя имеют, все вместе или по-отдельности?       — Я думаю, у них график, — хватка Долохова слегка ослабла.       — Не судите по себе, это вы привыкли, что вас каждый день имеют, — я сразу же пожалела о том, что ляпнула.       Пальцы на горле сжались сильнее. Мир потемнел по краям. В ушах зазвенело, голова гудела. Меня накрыла паника. Я уже раз чуть не задохнулась, и сейчас это повторялось.       — Ну-ну, Тони, мы же не хотим испортить это юное тельце, — злобно оскалился Нотт. Долохов меня отпустил, но не успела я упасть и схватиться за горло, как меня пригвоздил к стене Нотт. И, честное слово, лучше бы меня снова начали душить, чем чувствовать его противную рожу возле своего лица.       — Силенцио, — произнес парень, зажимая мои руки над головой.       Я с ужасом осознала, что на меня наложили заклинание немоты. Теперь я даже не смогу закричать. А ведь я могла. Могла, но не стала.       Идиотка…       И все же, будучи не полной дурой, я прекрасно понимала, к чему все идет, поэтому попыталась заехать коленкой брюнету в пах.       К сожалению, не вышло.       — Как предсказуемо… — ухмыльнулся он и своим коленом отвел мою ногу в бок.       Ну, все, мне конец…       — Ты вкусно пахнешь… — прохрипел слизеринец, и меня затошнило.       От него пахло кровью и дымом.       Когда горячее дыхание начало обжигать щеку, меня пробила дрожь. Я искренне пыталась закричать, когда твердые губы коснулись моей шеи. А когда я почувствовала, как мою кожу всасывают, а потом и прикусывают, при этом рукой сжимая грудь, боль прошла волной.       Я задергалась как при судорогах, сбивая что-то рядом — звук стекла, звон, как будто что-то разбилось.       — Тихо, — зло шикнул Нотт и его пальцы вонзились в талию.       Боль пронзила до крика — но крика не было. Только хрип. Было очень больно. И страшно. На глаза выступили слезы, и я их крепко зажмурила.       Не позволю каким-то соплякам видеть как я плачу.       — Чем больше ты будешь сопротивляться, тем больнее тебе будет… Я обещаю, буду нежен, если ты будешь хорошо себя вести, — прохрипел брюнет, проводя грубой, горячей, липкой ладонью вверх по внутренней стороне моего бедра, при этом все еще прижимая мою ногу своим коленом.       Слизеринец попытался меня поцеловать, но я резко дернула головой, ударяя его в переносицу. Наверное, недостаточно сильно, так как фонтана крови не обнаружилось.       — Ах ты маленькая дрянь! — прошипел брюнет и заехал мне звонкую пощечину, рассекая губу. — Сама виновата, я тебя предупредил, — хмыкнул тот и брезгливо отошел, — Тони, она твоя…       Все, что я раньше испытывала, можно назвать легким испугом в сравнении с тем, какой ужас накатил на меня сейчас. Он встал комом в горле. Воздух стал вязким. Тело — чужим.       Про Долохова давно ходила нелестная слава в Хогвартсе. Крепкий, почти два метра ростом, с кровожадным взглядом. Он церемониться не станет. Я понимала, что этот амбал оставит от меня только клочья. Поэтому я замычала и начала дергаться что есть мочи, жаль мне это никаким образом не помогло.       Когда его рука дернула мою рубашку, одним махом обрывая все пуговицы, звук ткани, рвущейся в тишине, прозвучал громче крика. Слезы таки хлынули из глаз. И чтобы не доставлять этим уродам еще большего удовольствия, я сильно зажмурилась, ожидая самого худшего.       Но ничего не происходило.       В следующий момент, когда я открыла глаза, моему взору предстало то, как Сириус избивает Долохова.       Свет палочки метнулся по коридору, а Долохов летел на пол. Глухой звук удара, треск костей, потом ещё один.       Нотт дернулся, выхватывая палочку, но я — быстрее. Удар ногой в пах — и он скрутился пополам, подвывая от боли.       Это отвлекло Сириуса, и он пропустил удар от Долохова.       Я завизжала, ну, на сколько это было возможно в моем положении.       Но Блэк не промах — он без проблем отразил следующую атаку и ударом локтя в лоб просто вырубил Долохова, и тут же приступил к избиению Нотта, который оказался в борьбе полным нулем.       В ярости Сириус действительно страшен. И сейчас он был именно в ярости, иначе как еще он смог бы чуть ли не до полусмерти избить двоих противников.       Я боялась, что он не остановится. Слезы уже лились ручьем, но не от боли, а от страха, что Сириус может натворить неисправимого. Поэтому я завизжала что есть мочи, и это помогло — Сириус отвлекся на меня.       Я все еще не могла говорить, но я смотрела на Блэка таким умоляющими глазами, как никогда ни на кого раньше.       — Еще раз увижу возле нее — убью — прошипел парень и еще раз двинул харкающему кровью Ноту по морде.       — Фините, — рыкнул парень, и сила оцепенения спала. Я обмякла, наконец-то имея возможность издавать звуки. Блэк тут же подхватил меня, но сказать я пока ничего не могла. Плечи дрожали, воздух резал лёгкие, руки не слушались. Я просто плакала и обнимала Сириуса.       Черт, сегодня я реально испугалась.       — Я рядом, все уже хорошо… Все позади, Лекс. Я рядом, и я не отпущу тебя, — голос его слегка дрожал от яростино в нём было что-то живое. — Идем отсюда.       Но двигаться я пока не могла. Все, что я могла — это цепляться за его рубашку и всхлипывать. Сириус хотел взять меня на руки, но я отстранилась и чуть не упала. Он снова вовремя поймал меня.       — Если ты будешь сопротивляться, я закину тебя на спину, — предупредил гриффиндорец, но понял, что сглупил, потому что мои и так непомерно большие глаза расширились еще больше. — Лекс, нам надо уходить, — уже мягко сказал Сириус, аккуратно обнимая меня.       Дальше я просто вылетела из реальности — будто кто-то выключил меня. «Очнулась » уже в гостиной Гриффиндора. Тишина. Только потрескивал камин, пахло дымом и металлом — моей кровью. Я сидела на диване, закутанная в плед, а Сириус осторожно обрабатывал рану на губе. Он не говорил, даже не дышал громко. Движения точные, почти механические. Я смотрела мимо него, в огонь, не моргая.       — Вот сука! — рыкнул вдруг парень и сжав кулаки подорвался. — Нет, я таки убью их! — голос сорвался, стал грубее.       Гриффиндорец перевел взгляд с моей шеи на дверь. И я испугалась, что он реально пойдет добивать их.       Я потянулась и ухватилась за край его рубашки, забыв держать свою. Сила в пальцах почти отсутствовала, но он остановился, как будто я дернула его всем телом.       Он посмотрел на меня — сначала растерянно, потом мрачно.       — Твари, — прохрипел Сириус и медленно сел рядом. Его руки дрожали, но он не касался меня. Только сидел.       Я всё ещё не отпускала его рубашку. Материя была влажной — не то от пота, не то от крови.       Сириус, чуть помедлив, аккуратно разжал мои пальцы. Снял с себя рубашку и протянул:       — Переоденься, тебя могут увидеть… — сказал Сириус.       Это было разумно.       Я, конечно, не стеснялась его, но после того, что только что произошло, не особо хотелось перед кем-то раздеваться. Блэк это понял, потому отвернулся к окну. Я быстро сняла свою разорванную рубашку. Кожа всё ещё ныла, камень под ногами был холодный, и от этого пробирало дрожь. Я натянула его рубашку — она была тёплая, пахла им: дымом, кожей, чем-то тёплым, живым.       Скрутив свои тряпки я попросту кинула их в огонь. Ткань загорелась с тихим шипением. От огня стало теплее, но руки всё ещё дрожали. Я не смогла справиться с пуговицами — пальцы будто не мои.       Сириус подошёл и молча помог. Его пальцы касались кожи едва-едва, но даже от этого по спине пробежали мурашки.       — Тебе нужно поспать, — тихо сказал он, когда застегнул последнюю пуговицу. — Я посижу с тобой.       Несмотря на аккуратность и нежность, с какой парень говорил, он все еще был в ярости. Но я не могла ничего сказать. У меня просто не было сил.       Он уложил меня на диван, аккуратно, будто я могла разбиться и я моментально уснула.       Последняя мысль перед тем, как меня смыло сном:       "Я жива. Потому что он пришёл."       — Опа-опа-бум, бейби! — со стороны спальни Мародёров хлопнула дверь, и голос Джеймса разорвал утреннюю тишину. Я уже не спала, но спал, видимо, Сириус, потому что после восклицания Джеймса он содрогнулся. — А я смотрю, тут у кого-то была бурная ночка, — хитро сказал Поттер, плюхнувшись на диван возле меня и сразу офигел, увидев мое лицо.       — Сохатый… — тихо произнес Сириус с самым своим серьезным видом и мотнул головой, мол «не трогай».       Джеймс — не дурак, сразу понял что что-то не так, поэтому насторожился, но расспрашивать не стал.       — Мне стоит волноваться из-за этого? — лишь спросил Поттер, кивнув на сбитые костяшки Сириуса.       Тот снова лишь мотнул головой.       И только теперь я заметила кровь на его руке.       Черт.        Я ведь даже не подумала вчера, что он тоже мог пострадать.       — Всем доб… — Ремус замер, смотря на меня, — …рое утро… — парень офигел.       — Что с вами произошло? — из-за спины Ремуса «вынырнул» Хвост. Его глаза метнулись от моего лица к окровавленым рукам Сириуса и обратно. И, судя по выражению, догадка у всех родилась одна и та же.       Я усмехнулась уголком губ — и сразу поморщилась: губа снова треснула.       — Мы друг друга не избивали, если вы об этом, — с улыбкой сказала я. Голос был сиплый от слез, будто в горле наждак. Отлично. Представляю, как шикарно я сейчас выглядела: опухшая от ран и слез. Ммммм… просто мечта любого прЫнца.       — Что произошло? — снова задал интересующий всех вопрос Рем, но я лишь опустила в пол глаза.       — Ребят, — коротко одернул их Джеймс.       — Нет, все в порядке, — выдохнула я и подняла глаза.       — Лекс, ты не обязана говорить, если не хочешь… — сказал на полном серьезе Сириус и так проникновенно на меня посмотрел. Его взгляд был тёплым, но под ним чувствовалась буря.       Я попыталась улыбнуться.       — Сириус, по взгляду Питера я делаю вывод, что они думают будто бы это ты меня так разукрасил, — попыталась шуткануть я, но как-то не очень получилось. Я перевела взгляд на ребят.       Молчание. Только потрескивание дров в камине.       — Это связано с тем, что мы не могли тебя найти? — наконец спросил Лунатик. Как всегда, чертовски проницателен.       Я кивнула.       — Я практиковалась в окклюменции… и потеряла счет времени. А когда возвращалась, меня подкараулили Нотт и Долохов, — голос дрогнул, и я сжала кулаки, чтобы удержаться.       В подробности я вдаваться не стала. Хотя, думаю, ребята и сами все поняли.       — И это они тебя так? — задал очень тупой вопрос Питер, но я все равно кивнула подтверждая его слова. — Вот сволочи! А за что это они тебя так?       — Скажем…       — Пит… — мы с Сириусом вместе начали говорить. Он умолк, давая мне договорить.       — Скажем, они мне пытались сделать второе китайское предупреждение.       Ошиблась. Сразу поняла, что ляпнула глупость.       — Стой, предупреждение? — мгновенно вскинулся Сириус. — Второе? О чем речь, Лекс?       — А я все думал, что мне кажется… — тихо сказал Рем. И я, если честно, не удивлена, что именно он тогда заметил мою рассеченную бровь.       — Алексис, отвечай мне, — рыкнул Сириус, уже не обращая внимание на парней. Его голос стал хриплым, глухим, почти рычанием. — Эти уроды уже лезли к тебе?       Я выдохнула.       — Пару недель назад. Мальсибер и его дружки подстерегли после Зелий и дали понять, чтобы я не «рыла» ничего на Волан-де-Морта.       — Грей, блять, какого хрена ты нам ничего не рассказала? — ну, все, Блэк в бешенстве.       — Не истери, — устало сказала я. — Я думала, что они отвалят. Не хотела вас втягивать. Знаю ведь, что не сдержитесь и какую-то херню сотворите.       — Ну, молодец, чего… Теперь мы хуйни не сотворим. Я просто перебью этих уродов.       — Успокойся, мститель, — я нахмурилась, ведь этот и правда мог.       Но он не слышал.       — Алексис, Сириус прав, — вмешался Джеймс, теперь уже без тени шутки. — Ты должна была рассказатьнам.       Почему-то сейчас он воспринимался мне как старший брат.       — Зачем? Чтобы вражда только усилилась? Все и так слишком сложно. Я не хотела усугублять.       — Ты понимаешь, что они с тобой сделали бы, если бы я не пришел? Лекс, эти сволочи не оставили бы от тебя ничего, и этим бы не обошлось, — он указал на фиолетовое пятно на моей шее.       По охуевшим взглядам ребят, я поняла что они все-таки не поняли всей ситуации, но благодаря Сириусу…       Я нахмурилась и инстинктивно закрыла след вчерашней стычки рукой.       — Вот суки! — воскликнул Джеймс. — Нет, ну я их точно убью.       — Вот поэтому я и не рассказывала, — тихо ответила я. Руки задрожали, и к горлу подступил ком. Спесь Джеймса немного спала.       — Лекс, они заслуживают этого, — тихо, но злым тоном сказал Сириус       — Может и заслуживают. Но вы — нет. — Я встретилась с ним взглядом. — Ты вчера чуть не убил Нотта. Мне плевать, что эта тварь подохла бы, мне не плевать на то, что будет с тобой! Со всеми вами, понятно? Потому я и молчала. Так что пообещайте ничего не предпринимать! Ты и так вчера достаточно «объяснил» им… Пожалуйста, ребят… — на последнем предложении мой голос дрогнул.       — Ладно, — первым сдался Джеймс. Сириус же был с ним явно не согласен. Он смотрел на меня так, будто готов был спорить до смерти.       Тишина в гостиной стала тяжёлой, как придавивший шкаф.       — Думаю, надо отменить все, — сказал Сохатый через некоторое время.       — Нет, это единственный шанс получить чашу и дневник. А это, — я показала на свое лицо, — скоро заживет. Может, Мадам Помфри что-то придумает. Мы сделаем все, что нужно.       — Я вот о чем подумал. Если вы приедете и просто заявите, мол: «Так и так, у нас любовь», хрен вам кто поверит. Даже тот же Регулус сможет подтвердить, что вы все время собачились как подорванные. Если все же будем идти по плану, вам придется оставшееся время играть на публику, — сказал тучный до ужаса Лунатик.       Вообще, он был прав, но…       — Сделаем… — коротко сказал Сириус.       До каникул у нас оставалось полторы недели. И, вопреки тому, что мы договаривались отдохнуть от всего этого, они были ужасными.       Нам с Сириусом пришлось эти дни играть безумно влюбленных. На людях — улыбки, взгляды, касания. Когда оставались одни — только тишина. Густая, вязкая, нервная. И ни я, ни Мародеры эту тишину не нарушали. Каждый думал о своем.       С одной стороны, это было забавно, с другой — противно. Ненавижу фальшь… Да и к тому же трудно было все время действовать на публику. Если честно, иногда Сириус играл слишком реалистично, и мне становилось не по себе.       Но были и хорошие моменты. Например, Бродяга помирился с Регулусом.       Ну… относительно.       Не знаю, почему, но я и правда была этому рада. В нём будто что-то отпустило, и даже воздух рядом с ним стал легче.       Вальбурга, кстати, ответила Сириусу только в четверг. Письмо, написанное её аккуратным почерком, гласило: «Приедешь, поговорим». От одной этой строчки у меня аж мурашки по коже пошли.       Уже представляю, что это будет за неделя.       Уроки в пятницу были короткими, поэтому сразу после них ребята потащили меня в Хогсмид— мол, «последний день учёбы, нужно отметить».       На улице было сыро, воздух пах дымом и свежим хлебом из лавки. Мы шли по булыжной дороге, и Сириус время от времени кидал в Джеймса комья снега, словно не мог стоять спокойно ни секунды. Хвост по пути вспомнил, что у него порвалась мантия, поэтому мы свернули в «Шляпу-невидимку».       Спустя три минуты, пока Пит разговаривал с хозяйкой, Джеймсу, естественно, стало скучно, и он предложил устроить показ мод.       Это было чертовски весело. Я давно уже так не хохотала. Иногда смех доходил до истерики — до слёз, до боли в животе, до того самого момента, когда невозможно остановиться. Магазин гудел от нашего хохота, и я удивляюсь, как нас вообще не выгнали.       Но финальный «лук» заставил всех просто рты поразевать. Джеймс взялся приодеть Пита, и когда тот вышел из примерочной, мы просто онемели. Серьёзно. Это уже был не наш Хвост, а какой-то ухоженный чистокровный наследник. Надо было видеть, как у него загорелись глаза, когда он глянул на себя в зеркало. Он даже осанку выпрямил — и на секунду поверил в себя.       Так что в «Три метлы» мы уже шли с хорошим настроением. Внутри пахло маслом, пивом и гвоздикой, в углу кто-то бренчал на лютне, а окна были запотевшие от тепла.       Как ни странно, но это хорошее настроение никто не испортил. Я даже задумалась раз о подвохе, но его не было, пока мы не вернулись в замок. Там начался ад…       Короче, как оказалось, эти… кхм, заразы, сговорились за моей спиной. Решили, что для миссии я должна выглядеть «достовернее». То есть — как чистокровная засранка. И не поверите, к кому эти придурки решили обратиться за помощью.       К Забини.       К БЛЕЙК, МАТЬ ЕЕ, ЗАБИНИ!       Видит Мерлин, я сопротивлялась, как могла, но, думаю, не стоит говорить, на чьей стороне было численное преимущество? Я не думала, что слизеринка вообще согласится, но, видать, её бурное прошлое с Блэком сделало своё дело.       Когда она закончила, я смотрела в зеркало, но не видела себя. Нет, безусловно, было очень даже красиво, я бы даже сказала шикарно: гладкие волосы, тонкие стрелки, губы чуть блестят — безупречно. Но это была не я.       А Блэк еще додумался пошутить мол: «А ты без боевого расскраса на человека похожа».       Хотелось швырнуть в него расческой. Настроение рухнуло ниже Пожирателей.       Поэтому в финальном обсуждении планов я просто сидела в стороне и молчала. Разговаривала только с Лили — она, кстати, с самого начала считала эту идею бредом.       В какой-то момент я просто перестала злиться и ушла в себя. Слишком устала. Ребята тоже стихли. Тишина в комнате звенела.       — Лекс, ты не обязана… — голос Сириуса почему-то заставил меня вздрогнуть. Он говорил слишком серьезно. Я посмотрела на него, затем на ребят.       — Я знаю, — ответила я.       Лили вздохнула, и этот вздох, долгий, усталый, будто подвёл черту под всем этим днём.       — Думаю, пора ложиться. Завтра рано вставать… — сказала Эванс, и мы с ней ушли.