Маховик с AliExpress

      — Грей, ты в порядке? — проводив Волан-де-Морта пристальным взглядом, Сириус шагнул ко мне. Его голос прозвучал ровно, тихо, но в нем слышался лед. Его серые глаза сверкнули, как холодный металл; казалось, они могут прожечь насквозь. Но в данной ситуации меня тревожило не это.       Все же, мой инстинкт самосохранения таки выключился, иначе как объяснить то, что я так жестко вляпалась? Только сейчас, когда Реддл растворился в массе гостей, я начала осознавать, что несла. А самое главное, зачем? Зачем я говорила это? Теперь я у него под мушкой.       В крови застучала паника: а что, если он решит, что я ему нужна? Что, если потребует доказательств — чтобы я пытала, убивала, приносила ему еще «полезные услуги»?       — Во что ты ввязалась, Грей? — строго спросил Сириус, взяв меня за плечи. Его руки были горячими и сильными; под пальцами я ощущала дрожь собственной кожи.       Уверена, что взгляд, который я на него перевела, был абсолютно разбитым. Я хотела ответить остро, как раньше, — но слова застряли в горле.       — Я не знаю… — мне пришлось признать это. Голос дрожал, а глаза медленно наполнялись влагой.       — Лекс, что ты натворила? — еще раз спросил Сириус, и в этом повторении прозвучала не только злость, но и опасение.       От его тона я дрогнула, но это немного меня отрезвило. Пару раз моргнув, я мотнула головой, отгоняя от себя навязчивые мысли. Я понимала: рассказать всё — значит породить еще большую бурю.       Нельзя было рассказывать Сириусу о нашем разговоре, не то он пришибет сначала меня, а потом и Володьку.       — Не здесь, Сириус… — шикнула я, придя в себя и, как по часовой стрелке, перевела разговор в практическое русло. — Как ситуация в зале? — вопрос был задан уже более твердым тоном и сопровождался кивком в сторону особняка.       Сириус на меня недоверчиво покосился. Он прекрасно понимал, что я всего лишь перевожу тему. Но также парень, адекватно расценивая обстановку, понимал, что здесь и правда не лучшее место для обсуждений.       — Что-то не так… — после тяжелой для меня паузы сказал брюнет, а я нахмурилась еще больше. — Я видел, как мать о чем-то шепталась с Друэллой, и при этом они непонятно улыбались и смотрели на меня…       В животе у меня снова заскребло: это не совпадение. Тонкая ниточка тревоги натянулась до предела. Через большое окно праздничный свет лился, крики и смех в зале слышались глухо, как из далекой комнаты — но я чувствовала, что кто-то плетет паутину прямо здесь, вокруг нас.       — Думаешь, твоя мать что-то задумала? — Эй, голубки, вас там все ждут! — из поместья вышел Регулус, весь в наэлектризованном веселье. Его насмешливый хихик только добавил мне холода по коже.       Что-то точно происходило.       И мне это не нравилось. Как не нравилось и то, что я не понимала что именно происходит.       — Мы идем, — сказал Сириус, и Регулус, хитро подмигнув, скрылась обратно.       — Сириус, что бы не случилось, держи себя в руках. Теперь нам вообще нельзя палиться, иначе сразу заавадят… — на всякий случай предупредила я, и пока Сириус не успел снова спросить что я натворила, взяла его за руку и повела внутрь.       После пустоты ночного полумрака сосредоточится на ком-то конкретном в ярко освещенном, полном людей и звенящих бокалов, оказалось довольно сложновато. Свет ослеплял, смех резал по ушам, и воздух был густ от запаха вина и духов.       Но именно в тот миг, когда мой взгляд случайно скользнул по Вальбурге, она встретила его хищным оскалом — таким холодным, что по спине пробежали мурашки, — и что-то шепнула племяннице. Нарцисса же с самым своим серьезным видом кивнула, как подчиненная на приеме у министра, и двинула к центру толпы, чтобы ее все слышали.       Прежде, чем девушка открыла рот, мне скрутило живот.       Инстинкт предупреждал: сейчас случится что-то очень, очень нехорошее.       Сириус все еще держал меня за руку, и потому, мне не оставалось ничего иного, как последовать за ним, когда он сделал несколько шагов в сторону матери.       Зря… Очень-очень зря.       — Прошу минуточку внимания, — мелодичным голосом сказала Нарцисса, постучав по бокалу кончиком серебряной ложечки.       Мы подошли чуть ли не к «первому ряду».       — Я хочу еще раз поздравить всех Вас с Рождеством, — к Сириусу подошла Вальбурга, и мне еще больше скрутило живот. Черт. Наверное, все очень-очень плохо. — А также хочу поделиться с вами радостью нашей семьи и сообщить о помолвке моего кузена Сириуса!       ЧТО?!       Они блефуют.       Это проверка.       Это, черт возьми, проверка!       Вот, о чем говорил Орион в карете…              На нас действительно уставились все — сотня глаз, холодных, внимательных, прожигающих насквозь. В груди поднялся дикий, животный ужас. Они ждали реакции, а я не могла ни дышать, ни думать.       Чисто ступор.       Мысли как-то вдруг все разом пропали, и в голове образовалась абсолютная пустота. Будто кто-то стёр сознание нажатием кнопки. Я даже не могла осознать, что конкретно со мной происходит.       В зале повисла мертвая тишина — вязкая, как патока. От нас ждали ответных действий. Мы действительно были в центре внимания. Возникло ощущение, что вокруг образовался круг. Причем не простой, а как кольцо огняшаг в сторону — и оно сожжет нас до тла.       — Мисс Алексис Грей…       Что?!       Что, черт возьми, делает Сириус?       — Вы были самой невыносимой занозой, которую мне доводилось встречать, — парень хищно оскалился, и меня пробила мелкая дрожь. Блэк, что ты несешь вообще? — А потому… согласитесь ли вы стать моей женой? — Чего? — кажется, я действительно сказала это вслух. Сириус явно ожидал не такой реакции, так как чуть не прыснул со смеха. На себе я чувствовала ледяной, уничтожающий взгляд Вальбурги.       Но в мгновение ситуация изменилась. Сириус до предела посерьезнел и поднялся с колен. Его лицо словно обескровило, а в голосе прорезалась тихая, хриплая сила.       — Алексис, — чуть хриплым серьезным голосом произнес гриффиндорец и взял меня за руку. — Я люблю тебя. Люблю со всеми заморочками и закидонами, люблю за то, что ты настоящая. Ты живая.Ты — единственная не вешалась на меня, но все это время искренне любила. Любила не внешность, статус или происхождение, а меня. Только ты видишь во мне не оболочку, а того, кто я есть. Никто, кроме тебя, не знает всех моих демонов. Но, несмотря на мою темную сторону, ты продолжаешь стоять рядом, держишь меня за руку. Продолжаешь поддерживать, когда я этого меньше всего заслуживаю.       Он замолчал на секунду, тяжело вдохнул.       — Поэтому я скажу сейчас одну из самых эгоистичный вещей в жизни: я не хочу никого, кроме тебя. Ты нужна мне. И, если я свяжу с кем-то свою жизнь, то только с тобой. А потому ответь: согласишься ли ты навсегда стать только моей? Согласишься ли быть рядом не смотря ни на что?       К горлу подступил ком, а на глазах выступили слезы.       — Ты выйдешь за меня?       Мир вокруг умер. Не замер — просто умер. Я видела только серые, почти черные, в данный момент, глаза, и все остальное казалось совершенно не важным.       И где-то глубоко внутри разрывалось что-то безумно хрупкое.       Черт, ну, почему так сильно хочется верить в эти слова? Я ведь знаю, что Сириус поступает и говорит все это только потому, что так нужно. Но, черт… Никогда прежде никто не говорил мне таких приятных слов.       — Лекс… — наверное, я зависла слишком надолго, поскольку Сириус позвал меня еще раз, возвращая с небес на землю.       — Я всегда буду рядом… — пообещала я, смотря в глаза парня и давая ему возможность надеть мне кольцо на палец. Так вот что Вальбурга сунула ему до всей этой комедии.       Маленькое золотое украшение на пальце сейчас казалось тяжелее свинца. И на сердце почему-то тоже было невероятно тяжело. Когда Сириус поцеловал меня, захотелось вовсе не трепетать в воздухе, а плакать.       — Браво, — где-то слева от меня раздался голос Люциуса, и мысленно я пожелала ему задохнуться прямо сейчас. Присутствующие начали хлопать, отовсюду слышалось одобрительное улюлюканье. Хотелось смыть их взгляды с кожи.       Какая мерзкая лесть.       Ненавижу…       Прежде, чем прервать поцелуй и отпустить Сириуса, я мысленно двинула себе по голове и напомнила, зачем нахожусь здесь.       — Поздравляем, — в голосе подошедшей с мужем Вальбурги не было ни капли искренности, и я всем сердцем возненавидела эту женщину. В ее взгляде были только любопытство и легкая насмешка.       Интересно, на что она надеется? Думает, я сдамся? Да хрен ей, пусть подавится.       — Спасибо, — улыбнулась я и, делая смущенный вид, хихикнула, как полагает счастливой невесте.       Вальбурга была готова «выплюнуть» очередную колкость, на которую я, несомненно, ответила бы, но она не успела.       — Потанцуем? — спросил Сириус, прерывая возможный поток «кто-кого».       — Конечно, — нежно ответила я и, мило кивнув Блэкам, пошла за Сириусом.       Мы вышли на середину зала. Кроме нас никто не танцевал, но кого это остановит? Сириус будто нарочно не замечал зрителей. Его ладонь легла мне на талию — горячая, уверенная. Вторая сжала мои пальцы.       По телу снова будто бы прошлись электрические разряды.       Черт подери, как же давно я не танцевала…       Даже не смотря на всю «паршивость» ситуации, я не могла не кайфовать.       — Когда поженимся, возьмем мою фамилию, — невесело хохотнула я.       Это было произнесено почти неслышно, но Сириус с его собачьим слухом услышал. — Согласен… — напротив весело, почти по-детски согласился Бродяга.       Я вот не понимала, чего он такой довольный. Играет так правдиво, что ли?       — Чего ты лыбишься? Рад, что не на самом деле совершил самую большую ошибку в своей жизни? — вроде как пошутила я, но Сириус все равно нахмурился.       — Я вообще-то серьезен, — сказал он, смотря прямо мне в глаза. В этом взгляде было столько стали, что меня бросило в дрожь. Снова…       — Да ладно тебе, Сириус… — нервно улыбнулась я, пытаясь свести все к шутке.       — Грей, тебе когда-нибудь говорили, что ты – идиотка? — буркнул он, и это прозвучало почти нежно.       Вот тебе и по-романтике.       Ну чего он опять начинает? Хотя признаться, сокрушенческое настроение прошло. На долю мгновения даже показалось, что не было этих трех ужасных недель притворства, и мы опять попали во времена, где могли подкалывать друг друга и веселиться. Хоть какая-то нормальность вернулась.       — Да, ты. Причем, на регулярной основе… — фыркнула я, но потом до меня дошел смысл его слов. — Стой, ты, что, реально меня замуж позвал?       — Я самоубийца по-твоему? — он приподнял бровь — мой любимый жест. — Но, вообще, все, кроме слов: «Ты выйдешь за меня?» было правдой. Вплоть до последнего слова.       На этом моменте я споткнулась о собственную же ногу, и Сириусу пришлось остановиться.       — Грей, я правда хочу только тебя. И делиться не стану... — прошептал он прямо у уха.       Голос низкий, твёрдый, решительный. У меня пересохло во рту. Всё тело будто перестало слушаться. Я вконец растеряла всю свою смелость и мужество.       Мгновение показалось вечностью. Я не ощущала ни ватных ног, ни руки, которую все еще держал Блэк, ни того, как цепко сжались собственнные пальцы на его плече.       — Сириус, ты… — начала я, но слова застряли. Его признание будто согрело изнутри, растопило лед.       Слова приняли еще более глубокий смысл, а от того и обрели еще большую ценность. Хотелось сказать Сириусу, что он действительно мне дорог, что я не уйду, что я правда не оставлю его до самого конца.       Но Сириус — это Сириус.       — Идиот, знаю, — ухмыльнулся парень. — Но ведь за это ты меня и любишь?       — Верно, — нежно улыбнулась я. Даже спорить в этот момент не хотелось.       Пальцы, что тисками сжимали плечо гриффиндорца, сейчас расслабились и потянулись к щеке парня. Кожа теплая, чуть шероховатая.       И в этот миг мне показалось, что вижу его впервые — без всех ролей, без тени семьи, без масок. Просто Сириуса. Того самого, которого я когда-то полюбила между строк.       Глупо, конечно, но…       — Поздравляем вас с помолвкой, — голос Люциуса Малфоя действовал мне на нервы сильнее, чем постная рожа Мальсибера. Кстати, тот куда-то запропастился. Чует моя душенька — учудит что-то. Да и Долохов с Ноттом пропали…       Прекрасно.       Просто идеально.       — Надеемся, этот первый шаг к семейной жизни станет новой романтической страницей для вас, — сладким, как патока, голосом произнесла Цисси. Она бесила не меньше чем ее муженек.       Вот только для кого она строит из себя святую невинность? Еще и этот лилейный тембр — фи.       На заднем фоне послышалось раздраженное фырчание. Но, разумеется, мне не дали утолить мое любопытство и испоганили всю интригу.       — Не обращайте на Беллатрису никакого внимания, — стальным голосом произнес Люциус.       Белла…       Точно…       Я ведь собиралась наладить с ней контакт. Ну, как наладить… хотя бы не сцепиться.       — Извините меня… — неловко выдохнула я и отпустила руку «нареченного».       — Алексис, ты… — в голосе Сириуса слышалось напряжение.       Я вот сейчас не поняла: это он насторожился из-за разговора с Беллой или тупо не хочет оставаться наедине с Малфоями?       Впрочем, исход в любом случае будет одним и тем же.       — Сириус, я должна, — мягко сказала я, глядя на него поверх плеча. И, не дожидаясь ответа, неспешно пошла в сторону леди Лестрейндж.       Кстати, мне всегда казалось, что ей безумно идет эта фамилия. Не знаю почему…       — Если пришла напрашиваться на поздравления, можешь валить обратно к своему щенку, — фыркнула брюнетка, едва я подошла.       Ее голос был пропитан ядом и презрением. Меня буквально раздирало от желания заехать ей по роже кулаком или, на худой конец, заколдовать туалетный ерш, чтобы тот вычистил ее поганый рот.       — Вообще-то я пришла извиниться… — скрепя сердце сказала я.       Беллатриса Лестрейндж была одним из моих любимых персонажей. Правда, ровно до того момента, как мы встретились. После встречи с этой особой воочию моя теория по поводу того, что до вступления в ряды Пожирателей она была адекватной, треснула, как лед под каблуком.       Но мне ведь нравятся немного сшибленные персонажи…       Не знаю, может я любила не ее, а Хелену Бонем Картер?       — Я повела себя достаточно резко в тот вечер и прошу прощения, — добавила я, стараясь говорить ровно. — Думаю, ты понимаешь, что такое честь семьи и долг крови? — хмыкнула я с самым серьезным видом, внутренне морщась «Что ты несешь, Лекс? Какая «честь семьи»? Какой, нафиг, «долг крови»?».       — Неужели есть идиоты, которые на это ведутся? — спросила Белла, обходя меня и пристально рассматривая. Это, почему-то, смахивало на то, как львы ходят вокруг соперника перед броском.       — О-о-о, ты удивишься… — не без ехидства ответила я. И пусть она мне вряд ли поверит, но постараться все равно стоит. Так что я поспешила убрать все ехидство с лица. Не хватало еще, чтобы она решила проверить, как быстро я бегаю.       — Да неужели? — прошипела волшебница. Ее пальцы сжали палочку так крепко, что костяшки побелели.       — Да. Но, как бы там ни было, я пришла извиниться. Воспитание и манеры не позволяют мне игнорировать неприятную ситуацию. А принимать мои извинения или нет – дело твое, — сказала я и хотела уйти, как Белла снова начала шипеть.       — Может этих идиотов вы и обвели вокруг пальца, но не меня, — прошипела она вслед. — Хреновые из вас актеры.       Я ничего не стала отвечать на это. Просто вздернула нос, демонстративно выпрямила спину и пошла обратно к Сириусу.       Плевать. Пусть считает, что выиграла — в конце концов, спектакль еще не окончен.       Ох, если бы я знала, что окажись я одна— и ко мне тут же начнут липнуть все эти снобы с поздравлениями и расспросами, — я бы за Сириуса держалась обеими руками. Видать, его репутация смутьяна все-таки еще некоторое время будет отворачивать от него этих нарциссов.       А вот я наоборот — привлекала их, как цветок бабочку. или говно муху...       Чувствовала себя «свежим мясом».       И самое гадкое, что, согласно плану, я должна подыгрывать. Причем максимально «по-снобски».       Но хуже всего были не пустые разговоры и не сладкие комплименты, а то, что меня заставили танцевать. И, как выяснилось, отказывать нельзя.       Первым, кто этим воспользовался, стал Абраксас Малфой – жуткий типчик, если честно. Такой же скользкий как и его сынок. Когда он взял меня за руку, я метнула в сторону Сириуса отчаянный взгляд — мол, спаси! — а эта сволочь лишь ухмыльнулась, мол: «Ты же меня бросила с Малфоями, теперь мучайся».       Гаденыш.       Я ему припомню это.       Точно я могу сказать только одно — после этого вечера мне еще не скоро захочется танцевать. Самым вменяемым из всех этих чистокровных снобов оказался мистер Блэк. Он хотя бы не крутил мною, как ему вздумается, и не насиловал взглядом. За это — огро-о-омное спасибо.       Но его: «Что ж, поздравляю, юная леди, Вы теперь в игре», — меня немного насторожило. Эти слова застряли в голове, будто колючка. Надо будет обсудить это с Сириусом.       — Потанцуем? — с той ночи, я везде и в любом состоянии узнаю этот мерзкий голос.       — Нет! — наверное, я сказала это слишком резко и громко. Несколько дам рядом тут же обернулись и смерили меня осуждающим взглядом.       — Брось. Я для вежливости спросил. У тебя все равно нет права на отказ, — Нотт до хруста сжал мою руку и потянул на себя.       Я не испугалась его — я испугалась, что это увидит Сириус.       Резко мотнула головой, ища глазами своего «жениха».       — Что? Не такая смелая, когда нет рядом твоего трахаря? — усмехнулся он, и у меня в голове вспыхнуло: «Господи, дай мне терпения не двинуть этому кретину».       Еще в начале приема, я поняла, что здесь будут не только папочки с мамочками змеенышей, но и сами чада. И подтверждение этих мыслей не заставило себя ждать. Самые «сливки слизеринского общества» начали «сползаться» спустя примерно час, после начала приема. Каждый из этих слизняков смотрел на нас Сириусом как на дерьмо на ботинке.       И это жутко выбешивало.       Но что еще больше бесило, так это то, что после выходки Вальбурги и Цисси, все в Хогвартсе будут знать о нашей с Сириусом «помолвке».       — А что, ты по нему соскучился? Так ты иди к своему трахарю, думаю он тоже сможет тебя ублажить… — язвительно выпалила я, сразу же об этом пожалев.       — Сука… — грудной рык, резкая боль полоснула по ребрам. Воздух вырвался из легких, но я не издала ни звука.       Я молчу.       Молчу, хотя хочется выть от боли.       — Неужели так и не поняла? Мы еще встретимся. И не раз… — Нот скалится, а я краем глаза замечаю Сириуса, двинувшего к нам.       Черт…       Он опять вляпается. Нужно… придумать что-то…       — Ты смеешь мне угрожать?! — сделать этому слизняку подножку не составило труда. Нотт рухнул на пол. В зале мгновенно воцарилась тишина. Все уставились на нас. Я возвышалась над раскинувшимся на полу Ноттом, который слегка подахуел. Я стояла над ним, дыша быстро и глядя сверху вниз.       — Если все, на что ты способен – нападать на девушку ночью вместе с дружком, то мне тебя искренне жаль, — голос мой не дрожал и я не отводила взгляда. — Ты просто жалок.       — Мразь… — прорычал он и поднялся, сжимая палочку.       — Долохов не всегда будет рядом, так что подумай, стоит ли нападать на меня снова… — аки змея прошипела я, слушая, как на заднем фоне начали в возмущении задыхаться дамы.       Реакция слизеринца не заставила себя ждать. Он быстро достал палочку и направил ее на меня. Живот снова скрутило, поскольку Сириус мгновенно оказался рядом и заслонил меня собой.       Я надеялась совсем на другой исход. Думала, что этот слизняк не посмеет продолжать при общественности. Сейчас я пожалела, что скомпрометировала его. Лучше бы молча перетерпела. Хотя, не факт, что Сириус бы все равно не вмешался.       — Мало было в прошлый раз? — даже меня рык Бродяги поверг в ужас.       — Сириус, не надо… — в ужасе прошипела я, ненавидя каждую чертову клеточку себя.       — Эверте Статум!       — Протего! — Сириус среагировал прежде, чем заклинание Нотта попало в цель, и оно срикошетило. Я испуганно вскрикнула, а слизеринец отлетел на добрых пару метров.       — Довольно… — ледяным тоном вмешался Люциус.       Я перевела на него немного испуганный взгляд.       — Катон, приведи себя в порядок.       Что? ЧТО?! Они его прогоняют? Из-за меня? Да ну ладно?       — Мисс Грей, просим Вас простить нашего сына, — стальным голосом произнес подошедший ко мне мистер Нотт. Тон вежливый, но глаза… те же холодные, змеиные.       Зуб даю, сынишка поведал родителю о своих геройствах в ту ночь. Может, разве что, какие-то моменты упустил или наоборот даже приукрасил.       Я не стала отвечать мужчине и лишь кивнула.       Чета Ноттов сразу удалилась с гордо поднятыми головами. Видать, им попадет позже от Малфоя, а может и от самого Володьки, да и от судьбы самой. Причем, попадет всем троим.       — Прошу Вас, продолжайте веселиться, — с любезной улыбкой обратился к гостям Люциус, делая вид, что ничего и не произошло.       К нам, тем временем, подошел мистер Блэк.       — Уведи его, — приказал мужчина, строго смотря на сына. — Я позабочусь о деталях.       Я не стала спорить, в кой-то веке, и молча повиновалась. Не став испытывать судьбу еще раз и взяв Сириуса за руку, я повела парня к выходу.       Он, кстати, довольно сильно сжимал мои пальцы. Было больно, но я молча шагала на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, когда мы вышли наружу.       Я чувствовала, как дрожит рука Сириуса, и понимала — он сейчас зол. Зол до тишины.       У ворот нас уже ждала карета.       И я, в который раз, поймала себя на мысли, что Орион будто бы заранее знал, что все именно так и произойдет.       Всю дорогу никто из нас не проронил ни слова. Я — из-за мыслей о причастности ко всему мистера Блэка, Сириус — потому что кипел от ярости.       А меня это пугало до дрожи. Хотя, если честно, последнее время я почти не прекращаю бояться.       — Си… — попыталась начать я, сразу, как только мы вошли в дом, но Сириус меня перебил.       — Кикимер! — его голос гулко отразился от стен. Эльф тот же час появился перед нами.       — Да, хозяин? — спросило согнутое в три погибели существо.       Мне стало откровенно жаль беднягу. Он был так предан Блэкам, что само это казалось проклятием.       — Не смей входить в дом до прибытия родителей! — приказ сорвался с губ Сириуса резким, почти звериным рыком.       Кикимер исчез. А у меня защемило сердце. Мне стало жаль домовика еще больше. Но я все равно не решилась оспорить решение Бродяги.       — За мной… — это уже грффиндорец рыкнул мне, и я чуть не подскочила от неожиданности.       Страх сняло как рукой.       На смену ему пришло возмущение. Какого это хрена, спрашивается, он позволяет себе мной командовать?       — Зачем ты это сделала?! — взревел он, как только дверь за нами закрылась.       Я знала, что на комнате стоит заглушка, но зачем же орать?       — Сделала что? — притворилась я невинной. Мол, дурочка я, что с меня взять.       — Алексис, блять, — он выдохнул это сквозь зубы, — я Мерлином клянусь, если ты сейчас же мне все не расскажешь, я сграбастаю тебя в охапку и сверну всю эту чертову операцию к херам собачьим!       — Во-первых, я не «блядь» ни разу, дома ночую, — парировала я, чувствуя, как закипает кровь. — А во-вторых, с хрена ли ты вообще орешь на меня?!       — Что ты, нахрен, полчаса назад устроила? — мое возмущение было для Сириуса пустым местом. Он его, кажется, даже и не заметил.       — Спасла твою распрекрасную задницу и тупую головушку от ненужных проблем! Герой, бля! — я не выдержала и шагнула к брюнету, яростно смотря тому в глаза.       — Что ты несешь? — возмутился Сириус, но я уже не могла остановиться.       — А то! Ты видел себя вообще, когда этот засранец потащил меня танцевать? Нет? А я вот видела. И если бы я все это не подстроила, ты его прям там на месте и убил бы.       — Считаешь меня невменяемым? — с вызовом спросил он, сложив руки на груди.       — Да, считаю. Ты не умеешь сдерживать себя вообще. — отрезала я. — Если бы ты что-то выкинул, тебя бы снова заклеймили, и это повлекло бы цепочку — подозрения, допросы, Азкабан. Меня же оправдают, потому что я им интересна, свеженькое пушечное мясо, скажем так. И плана это не коснется.       — Да к черту план! — взорвался Сириус.       — Нет, не к черту! — перекрыла я его, делая еще один шаг в сторону Бродяги.       Сердце стучало так, что я чувствовала удары в висках.       Все происходящее сейчас очень сильно напоминало игру «Кто громче».       — Если уж я тут, то я не собираюсь смотреть на то, как убивают Джеймса и Лили. И уж тем более не собираюсь смотреть, как ты гниешь двенадцать лет в Азкабане, ясно? Если понадобиться, то я Империус на тебя наложу! Но не дам разрушить ту маленькую надежду, что у нас есть, понял?! Так что засунь свои амбиции куда подальше и делай дело!       Еще шаг, и я стою вплотную, злобно смотря в никелевые глаза. Мои слова отзывались эхом от стен.       Сириус в бешенстве — это видно по его глазам. Он — смотрел на меня, тяжело, как зверь, прижатый к стене.       — Так для тебя это всего лишь дело? — то, как он произнес это сейчас, было больше похоже на рык разъяренного раненного пса, чем на человеческую речь. В голосе было столько боли, что у меня подогнулись колени.       — Сириус, ты… ты что, совсем идиот?! — мое терпение начало иссякать с каждым мгновением все больше и больше. — Неужели действительно не понимаешь, насколько все это важно?       — Для тебя… это… всего лишь… дело? — спросил брюнет, разъяренно выделяя каждое слово, будто плетью.       — ДА! Потому что я люблю тебя, кретина! И потому что иначе я тебя не спасу!       Та тонкая ниточка, что удерживала мое самообладание треснула, и эмоции хлынули наружу.       С Сириусом, скорее всего, происходило то же самое. Потому как, то, что происходило дальше, тупо не поддавалось другому объяснению…       Эмоции захлебнули настолько, что я вообще перестала дышать. Но даже это опустошающее безвоздушье не помешало мне чувствовать жадно прижимающие меня к себе руки Сириуса. Не мешало так же отвечать на его требовательный, порывистый поцелуй.       Это снова не было похоже ни на что, что было ранее. Сейчас, то звериное, что было в Блэке, преобладало в нем.       Сириус по-собственнически сжал мои бедра, заставляя испуганно пискнуть. И такая реакция ни коим образом не умерила его пыл. Только еще больше разожгла в парне желание. Да и во мне, собственно, тоже. Потому, когда Блэк впился в мои губы новым обжигающим поцелуем и приподнял за ягодицы, все еще прижимая к себе, я, обвив ногами его торс, отвечала. Также жадно, также неистово.       То, что происходило, можно назвать продолжением нашего спора, потому как противостояние не закончилось: его рука прошлась по спине – моя обвила его шею; другая рука сжала ягодицы – моя запуталась в шелковистых волосах; он прикусил мою нижнюю губу – дернула за волосы; рык – шипение. Поцелуй. Шаг. Поцелуй.       Снова…       И снова…       Стена…       Я тихо шикнула от столкновения с ней. Стена за спиной была ледяной, и этот холод врезался в кожу, не давая окончательно утонуть в жаре.       Сириус тут же воспользовался моментом: его слишком горячие губы дразняще обдали таким же горячим дыханием кожу возле уха.       — Извини, — влажный язык прошелся по щеке к уху, и зубы не сильно сжались на моей мочке.       Я не выдержала — тихо выдохнула его имя. Сириус. В этом звуке было все — и страх, и желание, и бессилие перед тем, что происходило.       Я прогибалась в спине и подставлялась под новые, умелые манипуляции гриффиндорца. Он знал, какие точки тронуть, чтобы заставить замолчать, чтобы вытеснить мысли. Его пальцы, его голос, его близость — все сливалось в единый, горячий, опасный вихрь. И я тонула в нем, не в силах остановиться, не в силах дышать.       Я никому и ни при каких обстоятельствах не разрешаю касаться шеи и ушей ибо после этого завожусь до предела. И Сириус это понял. Понял и воспользовался этим. Причем умело и точно продумывая следующее движение.       Когда он меня вжал в стену, то исчезла надобность держать меня. Это было полной свободой действий для брюнета, и его руки совершенно точно знали, что нужно задеть, чтобы каждый раз я вздрагивала, сильно жмурясь и закусывая губы.       Мы больше не были на равных. Мне нечем было крыть. Я не могла ничего, кроме как сдерживать стоны, которые так и норовил сорвать с моих губ Сириус. Ему нравилось это. Нравилось видеть, как сильно он на меня влияет.       Влажный язык прошелся вдоль от надплечья по шее к уху. Он снова это сделал! Снова добился моего стона.       — Черт… Блэк… — взвыла я и почувствовала, что спина больше не соприкасается со стеной, но это было абсолютно не важным в сравнении с тем, какие манипуляции проводились Блэком. Не важным был даже звук расстегивающегося платья.       — М-м-м-м? — протянул он на пару мгновений отрываясь от меня и с упоением смотря на разочарование на моем лице. — Мне прекратить?       — Какой же ты все-таки изверг… — прошипела я, сузив глаза.       — Лисенок, ты повторяешься, — оскалился он, гаденько, почти по-звериному, и снова втянул меня в поцелуй — жадный, горячий, такой, что в голове стало белым шумом.       С каждым его движением мы все дальше отходили от стены, от двери, от того остатка рассудка, что ещё цеплялся за реальность.       И вот в какой-то момент я ощутила под собой мягкость — Сириус аккуратно, почти бережно, уложил меня на кровать. Воздух между нами дрожал, напоенный его дыханием и ароматом дорогих парфюмов, алкоголяа и чего-то неуловимо его.       — Я говорил какое у тебя шикарное платье? — спросил он, и голос звучал хрипло, как будто царапал горло. Его губы скользнули по коже между ключиц, оставляя за собой горячую, пульсирующую дорожку.       — Нет, — выдохнула я, почти не узнавая свой голос. Голова сама откинулась назад, волосы рассыпались по подушке, и в воздухе будто заискрило от напряжения. — Так хотелось сорвать его с тебя… — прошептал он, и пальцы Сириуса чуть коснулись ткани. Материя поддалась, медленно сползая вниз по коже — и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь, вовсе не от холода.       Но не это напугало меня больше всего. Отрезвительной «пощечиной» стало физическое ощущение напряжения Сириуса. Поскольку парень прижимал меня к кровати, я бедром чувствовала всю степень его возбуждения.       — Сириус, подожди… — дернулась я, смотря на него большими испуганными глазами. Нет, хочу его, и я готова к тому, что произойдет, но он должен знать… — Сириус, я… — о-о-о, надо было видеть это вселенское непонимание и разочарование на действительно прекрасном лице брюнета.       — Что не так, Грей? — полурыком спросил онно уже без злости, скорее — с растерянностью. А потом словно понял. — Стой, ты раньше никогда не…       — Ты у меня первый, — быстро выпалила я, стыдливо отводя глаза. Щеки обожгло жаром, дыхание сбилось.       Учитывая сложившуюсь ситуацию, Сириус, довольно быстро справился с собой. Но, когда его хватка ослабла, парень выдохнул, словно стряхивая с себя что-то лишнее, и, к моему удивлению, отстранился.       — Всегда такая смелая в высказываниях, дерзкая, пошлящая… А на деле, — насмешливо произнес Блэк, еще больше все испортив.       — Да пошел ты, Блэк! — вспыхнула я, резко садясь и пытаясь оттолкнуть парня, но не тут-то было.       — Грей, ты же понимаешь, как сейчас скомпрометировала себя? — с собачим оскалом спросил Сириус и снова прижал меня кровати, только теперь еще рукой зажал мне над головой запястья.       Увидев мой обиженный взгляд, в котором с минуты на минуту могли появиться слезы, он посерьезнел.       — Алексис, я люблю тебя. И то, что я у тебя первый – честь для меня, — вот не думала я, что Сириус может быть таким… В груди закололо, но прежде, чем я успела расчувствоваться, гриффиндорец добавил. — Но это ни коим образом не спасет тебя от стеба в дальнейшем...       Прежде, чем я успела возмутиться, Блэк заткнул меня поцелуем. Конечно, для приличия я подергалась немного, но все же ответила. Бродяга – такой Бродяга… Он умеет быть довольно требовательным, но во мне вновь взыграла прежняя страсть, и я решила снова сравнять наши положения.       Сначала я провела языком по верхней губе парня, а потом захватила нижнюю, чуть посасывая ее. Сириус опешил от моих действий и расслабил руку, что удерживала мои запястья, я сразу же воспользовалась шансом и вырвала свои руки из его «плена».       Не скрою, мне было до чертиков страшно, но я слишком сильно хотела этого человека, плюс меня целиком и полностью поглотил азарт. Потому, слегка потрясывающимись от волнения холодными пальцами я коснулась шеи парня, и почувствовала, как он еле ощутимо вздрогнул. Также я почувствовала, как с меня одним рывком сдернули платье. Я не осталась в долгу. Но, поскольку с моими дрожащими пальцами расстегнуть его рубашку было бы чем-то нереальным, я просто дернула ее отрывая пуговицы.       Я совсем не стеснялась своей наготы перед парнем и, когда щелкнула застежка бюстгальтера, охотно помогла гриффиндорцу его снять с меня. Обняв Сириуса за шею, я повела бедром вверх. Сириус рыкнул, поскольку он плотно прижимал меня бедрами к кровати. Я же на это действие лишь гаденько оскалилась.       — Грей, ты ведь доиграешься… — рыкнул Блэк оставляя на моей шее багровый след от укуса и засоса вместе взятых. Завтра мне не понравится эта отметина на теле, но сегодня я концентрируюсь лишь на том, чтобы с губ не сорвался такой желанный для Сириуса стон.       — Правда? — с придыханием спросила я, ибо дышать было нереально тяжело. И мой невинный при этом голос сыграл свою роль. Сириус начал проводить влажную дорожку поцелуев от груди вниз к животу. Мои руки блуждали по его телу, я чуть ли не оргазмировала уже только от этого.       Такой горячий, такой сексуальный и весь мой. У Сириуса, видать, были похожие мысли, поскольку на моем теле появился еще один красочный засос — на боку.       — Сириус! — недовольно прошипела я, машинально царапнув его грудь.       — Ты моя, Грей, я могу делать с тобой все, что захочу… — и в подтверждение своих слов Блэк оставил еще один засос чуть ниже и правее пупка. Меня не устраивал такой расклад. Поэтому я ногой повела вверх, достаточно больно нажимая в области паха парня. Сириус зарычал и прижал мою ногу к кровати. Затем в его глазах появился опасный блеск, и он дернул меня ближе к себе.       Я не успела ничего понять, как Блэк развел мои ноги в стороны и поставил очередную отметину на внутренней стороне бедра.       — Черт… — пискнула я, откидываясь на кровати и слегка прогибаясь в спине, когда язык Сириуса стал вырисовывать узоры на внутренней стороне моего левого бедра. Но, в то же время, он нежно и аккуратно поглаживал правое бедро, и это помогало сохранить хоть какую-то часть сознания и не перевозбудиться.       Когда ткань трусиков начала медленно сползать вниз, я напряглась и приподнялась на локтях, но рука Сириуса легла мне на живот призывая лечь.       — Расслабься, Лисенок, — посоветовал Сириус, улыбнувшись. Я нехотя послушалась и легла. Признаюсь, подобное положение я принимаю не первый раз, и за это, как раз-таки, мне, почему-то, было стыдно.       Черт… Слишком большое напряжение. Слишком большое желание. Настолько сильное, что переживаниям или страхам не остается места. Сириус слишком умело орудует пальцами, чтобы думать о чем-то. Мои руки так сильно сжимают простыню, что я чувствую как ногти втыкаются в ладонь сквозь ткань. Это немного тормозит ответную реакцию на действия Блэка, давая силы не издавать желанных Сириусом стонов.       В какой-то момент в голове всплывает картина из одного нц-шного драблика, где Сириус действовал в облике собаки. Стоило только подумать, как Блэк пускает в ход язык. Неужели мысли все-таки материальны?       — Черт, Блэк… — взвыла я дернувшись в его руках. Все-таки несколько громких рваных вздохов из меня вырвалось. И Сириуса это раззадоривало, потому что он ужесточал свои действия и я буквально задыхалась от невозможности сделать вдох. По телу пробегали электрические разряды и оно то и дело вздрагивало. Я не в силах была сопротивляться этому. Суставы сводило и я понимала, что не продержусь долго.       Но Сириус не дал мне желанной рязрядки, совершенно неожиданно прекратив все свои манипуляции. Никогда прежде я не испытывала еще такого разочарования. Но следом за разочарованием вернулся страх. И Сириус понял это, смотря в мои глаза.       — Грей, я не… — Сириус был серьезен и, видать, пытался меня успокоить. Но я прервала его на полуслове. Смотря сейчас в никелевые глаза, было как никогда ясное понимание того, что Сириус не причинит мне вреда. Я полностью ему доверяю.       — Я знаю… Я люблю тебя, и я готова, — сказала я и чуть приподнявшись, поцеловала его. Прижав меня за поясницу к себе, Сириус развел мои ноги удобно строившись между них. Я как могла концентрировалась на поцелуе, на ощущении его губ, но…       В книгах и фанфиках постоянно пишут, что во время любовного акта, возлюбленные ощущают себя одним целым, так вот это не правда. Ощущенние того как в тебя проникают было до жути не правильным и неуютным. Но Сириус был аккуратен, потому действовал сдержанно и давал мне время привыкнуть.       Так же ложью является адская боль. Нет, когда граница отделяющая девственность, была разрушена, было действительно больно, но не на столько, как это описывают. Это можно было стерпеть. Особенно, когда тебя целуют такие желанные губы.       Если честно, я совсем не понимала что делать и почему люди так восхваляют этот процесс. Было очень неуютно и некомфортно. Боль от проникновения была мимолетной, но уверенности это не добавило. Сириус не спешил, давая мне время привыкнуть, но было заметно, как он заведен. Я машинально двинула бедрами навстречу парню.       По мере того, как двигался Сириус, приходили новые ощущения. Во-первых пропало это мешающее чувство дискомфорта. Но все же «взрыва феерверков» я не испытывала. Во-вторых, я чувствовала, как тело движется инстинктивно. Было ам… интересно, что ли, улавливать ритм Сириуса.       В какой-то момент я услышала рваный выдох Сириуса и это вызвало в моем сознании ответную реакцию. Ощущение было таким необычным и таким классным… Каждое новое движение, каждый вздох, каждый звук отдавались новыми довольно яркими ощущениями. В какой-то момент, я поняла, что начинаю задыхаться от происходящего и слегка запрокинув голову жадно хапнула воздуха.       Рука Бродяги сжала мой бок и с губ сорвался сдавленный стон. Ему видать снесло от этого крышу, потому что дальше движения на столько набрали оборотов, что я начала "отъезжать" вверх. И дабы хоть как-то зафиксировать свое положение я ухватилась за плечи парня. Дыхание захлебывало горло и я буквально не успевала делать вдохи.       После очередного сдавленного рваного выдоха я почувствовала, что Сириус из меня вышел. Что я испытала? Сожаление... Дичайшее сожаление... Но такое состояние длилось не долго, потому как Блэк закинул себе на плечо мою ногу и вошел с новой силой, при это поцеловав голень.       — Черт подери! — в очередной раз захлебнулась и воздухом, и ощущениями я, а Сириус лишь оскалился. Рука гриффиндорца сжала мою грудь и я громко застонала прогибаясь в спине.       Толчек. Толчек.. Еще... Еще.. мне было мало... мне хотелось еще.. Глубже, сильнее...       Я больше не сдерживала стоны, потому что это было сильнее меня... Его руки, его дыхание, его запах, его движения, его тело.. все это срывало крышу.       — Господи... Сириус... — у меня было такое ощущение, что я просто взорвусь. И тихое порыкивание Блэка, ни коим образом не успокаивало.       Ощущение не подвело и после очередного поцелуя в плечо я "взорвалась". Руки сжались на крепких руках Блэка, оставляя следы от ногтей, а перед глазами просто звездочки забегали. Никогда прежде я не испытывала такого очевидного счастья.       Спустя несколько движений рука Сириуса сжала мое бедро на столько, что завтра точно будет след, и он вошел до основания, прижимая меня к себе на столько сильно, что казалось, будто бы я врастусь в него. Почувствовав как внутри растекается непонятное тепло, в голове пронеслась мысль: "Твою же мать..." .       Мы оба тяжело дышали и мы оба молчали. Рука Сириуса по-собственически лежала на моем животе и это, немно-о-ожечко успокаивало. Но вообще в голове была тысяча и одна мысль. И почему-то все они были не радужными.       Чтобы осознать произошедшее, мне надо было свалить и побыть одной.       — Я в душ...