Маховик с AliExpress

      Честно говоря, мне хотелось так и простоять всю вечность под прохладными струями воды. Вода стекала по коже, обжигая и одновременно охлаждая, смешивая физическое ощущение с внутренним хаосом. Казалось, каждая капля будто пыталась сбить с меня напряжение, но вместо этого лишь заставляла дрожать сильнее.       Так хреново я себя еще никогда не чувствовала. С одной стороны — в груди кипело какое-то дикое, необъяснимое, почти болезненное, но абсолютное и неоспоримое счастье. А с другой — страх, тяжелый, вязкий, сжимающий мышцы так, будто меня затягивало внутрь самой себя.       Мысли о разговоре с Володей, о ссоре с Сириусом, о «вступлении» в ряды ПС, о произошедшем между мной и Сириусом, о помолвке…       Все это металось в голове, спутываясь, царапая изнутри, не давая ухватиться ни за одну мысль полностью.       — Да блять! — мысли настолько сильно смешались, что дабы, хоть немного, усмирить их, пришлось двинуть рукой по плитке на стене ванной. Резкая, короткая боль пробежала по пальцам, как электричество, и на секунду вернула хоть какое-то чувство контроля. Я провела рукой по мокрым волосам, приглаживая их назад, сделала глубокий, тяжелый вдох и наконец открыла глаза.       Во-первых, надо рассказать Сириусу о разговоре с Реддлом. Только вопрос в том, как это сделать? Он будет вне себя. Но это не самое ужасное. А вот то, что теперь начнется полный пиздец — действительно плохо.       Мое «типа-вступление» в ряды Пожирателей обязывает меня теперь все время играть на публику.       И чертова помолвка все только усугубляет и делает из нас вывеску, на которую будут таращиться все.       И Дамблдор…       Как я вообще могла забыть о Дамблдоре? Он же мгновенно поймет, что что-то не так. Может, стоит ему рассказать о произошедшем, чтобы… А что бы «что», собственно? Стать еще одной пешкой? Я уверена, он сможет использовать все в своих целях. Еще и Сириуса вмешает.       Но, даже если я ничего не стану рассказывать, уверена, еще до нашего возвращения в Хоге все будут знать о помолвке. И старик уж точно не пройдет мимо.       А еще… я совсем не уверена в том, что происходит между мной и Сириусом.       Это кажется абсурдным. Совершенно.       Прекрасным— но абсурдным.       У Малфоев он говорил искренне. Во всяком случае, я всем своим существом ему верила. Но… его репутация… Его прошлое. Мои собственные страхи. Я не могу не переживать.       И ещё… Господи.       Я не заметила, чтобы Блэк пользовался презервативом.       Прохладная вода не спасла — от этой мысли меня будто опрокинуло в ледяную прорубь. Я далеко не ребенок. Я знаю последствия. И именно это сейчас давило на меня сильнее всего остального.        Мысли снова начали путаться, болезненно, будто разрывая голову изнутри. Я зажмурилась, стиснула зубы, пальцами впиваясь в виски, пытаясь хоть немного успокоиться. Без толку.       Отвлечь меня смог только стук в дверь.       Наверное, я слишком долго просидела в ванной.       — Лекс, ты в порядке? — голос Сириуса звучал приглушенно, но в нем проскальзывало беспокойство.       Я не была в порядке. Ни на грамм. Но не отвечала.       Продолжать сидеть в ванной и доводить себя смысла не было вообще никакого.       Выключив воду, обмотавшись полотенцем, я открыла дверь. Передо мной стоял хмурый Сириус: плечи напряжены, взгляд внимательный, по-хорошему настороженный.       — Нам надо поговорить… — слова буквально застревали в горле. Говорить было тяжело. Больно. Но необходимо.       Я совершенно не знала как начать разговор. Сев на кровать, я прижимала полотенце к груди, будто оно могло защитить.       Сириус сел напротив, молча, не торопя, не давя. И его спокойствие — поверх внутреннего напряжения — только сильнее подталкивало к панике: он, похоже, догадывался, что я собираюсь сказать.       — Алексис, — серьезно начал Сириус. Было видно, что разговор и ему дается с огромным трудом. — То, что между нами…       — Просто скажи, — перебила я, пока не сорвалась — ты использовал хоть что-то для предохранения?       Я настолько волновалась, что дрожащими руками стала теребить край полотенца. Руки дрожали, дыхание сбивалось.       Ответа не последовало, хотя его и не требовалось. Я знаю, что парень не обязан обо всем думать, и девушка тоже должна как-то подготавливаться к… подобному. Но… черт возьми, как?! Как, блять, мне было подготовиться?! Да я даже саму возможность подобного исхода исключала, не то, чтобы…       — Злишься? — осторожно спросил Сириус.       — Нет… — мотнула я головой.       Я понимала, что не имела вообще никакого права злиться на Сириуса. Своей головой подумать могла бы, так что…       — Просто переживаю. Я, как бы, не планировала становиться матерью в восемнадцать…       Че-е-ерт, ну почему это так неловко?       — Не думаю, что ты залетишь после первого раза… — тихо сказал он. Я слышала, что он пытается смягчить, оправдаться. Но внутри все только сжалось сильнее. Но я, право, хотела услышать совсем не это. — Да и если так, то это не конец света.       — Издеваешься? — я вскинула бровь, чувствуя, как внутри все вспыхивает.       — А что такого? — Сириус такой Сириус.       — «Что такого?» — я чуть не задохнулась возмущением. — Да камон, я в совершенно чужом мире. У меня нет ни дома, куда бы я пришла с ребенком, ни денег, чтобы его содержать, ни родственников, которые помогут!       — Но у тебя же есть я? — он хмурится, и в груди будто что-то ломается. — Или ты правда думаешь, что я настолько сволочь, что оставил бы тебя?       — Нет, конечно… Просто…       — Просто что? — в голосе появляются искры злости, знакомые, резкие. — Неужели после всего ты до сих пор ничего не поняла?! Я не настолько мразь, чтобы бросить девушку одну с МОИМ ребенком на руках!       Сириус всегда был вспыльчивым, так что я и не ждала, что он поймёт, почему я переживаю.       Его вспышка ударила прямо по оголенным нервам.       — Успокойся, — тихо сказала я, будучи на грани того, чтобы расплакаться. — Я не говорила, что считаю тебя мразью. Просто… Да, бля, поставь себя на мое место! Да, ты верный друг, но… сколько баб побывало у тебя в постели?!       Это была отнюдь не ревность — страх. Чистый, голый страх.       — Прости, но ты сам понимаешь, что у меня есть поводы для беспокойства. И не надо начинать сейчас говорить мне «Это было до тебя»…       — Если я такой кобель, с хуя ли ты тогда легла под меня? — а вот это он зря.       По комнате хлестнул звук моей пощечины.       Его глаза расширились.       Мои — наполнились.       — Какой же ты все-таки придурок, Блэк… — выдохнула я, чувствуя, как по щеке скатывается горячая слеза.        Мне хотелось как можно скорее уйти, что я и намеревалась сделать. А потому поднялась, схватила платье, сделала шаг к двери.       Просто уйти, вдохнуть, спрятаться.       — Извини.       Когда Сириус меня обнял, я все еще пыталась сдерживать слезы.       Его руки оказались на моих плечах быстрее, чем я смогла отвернуться. Он притянул меня к себе, и я почувствовала, как меня накрывает — тепло его груди, тяжелое, сбившееся дыхание, его собственное напряжение.       — Я действительно идиот. Я совсем не это хотел сказать. Просто разозлился от того, что ты видишь во мне тоже что и все остальные…       Я резко развернулась, всмотрелась в него.       — Знаешь почему я «легла под тебя»? — спросила тихо, но жестко. Его взгляд дрогнул, он выглядел разбито. — Потому что люблю тебя. И доверяю. Ты был у меня первым — разве этого мало, чтобы понять?       — Но ты сомневаешься, — возразил брюнет.       — Сириус, сомневаться – нормально. К тому же я не говорила, что сомневаюсь в тебе. Я просто… переживаю. У девушек, знаешь ли, бывают такие заебы.       Он уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но…       Где-то в тумбочке раздался приглушенный голос Поттера. Разумеется. Идеальное, блин, время.       Сириус задержал на мне взгляд.       Тихий, почти выдох:       — Саш, я правда люблю тебя и ни за что не оставлю.       Я вздрогнула.       Он запомнил мое имя. Настоящее. То, которое прозвучало лишь однажды.       Ответить я бы сейчас не смогла.       Слова распадались в горле.       Поэтому я просто обняла его.       — Надо ответить, не то Джеймс поднимет кипишь, — сглотнув подступивший к горлу ком, я взяла себя в руки.       — Псина ты плешивая, если ты сейчас же не ответишь мне, я тебя… — бушевал из зеркала Джеймс; его голос резал тишину, будто кто-то кричал прямо в ухо.       — И тебе привет, Сохатый, — лениво отозвался Сириус, взяв зеркало и плюхнувшись на кровать так, что матрас тихо скрипнул.       — Ты какого хера игноришь меня?! — свирепствовал Поттер; на стекле плясали блики от его бешеных движений.       — А ты какого хрена орешь? И вообще, а если бы мы все еще были на приеме или чего хуже — где-нибудь в гостиной? — раздраженно бросил Сириус. Я же продолжала бесшумно стоять поодаль, не двигаясь, чтобы не палиться, а то потом не оберусь. В горле першило — настолько боялась выдать себя даже вздохом.       — Кстати, о приеме? Как все прошло? Почему не отзвонился, когда вернулись?       — Да занят был… — хищно оскалился Сириус и бросил на меня гаденький взгляд, от которого у меня внутри все похолодело. Я активно замотала головой, мол: «Молчи. Не смей ничего обо мне говорить».       — Это чем же еще? — хмыкнул Джеймс и тут его от внешнего вида Сириуса «осенило». — Ты что там с бабой?! — взревел бешеный Поттер так, что я аж подпрыгнула. — Бродяга, вот обещаю, увижу – глаз на жопу натяну! Как ты мог вообще?! Лекс тебя никогда в жизни не простит, если узнает. И вообще ГДЕ она? Как это все произошло?       По мере того, как повышался голос Джеймса, хмурился Блэк.       — Лисенок, иди сюда, а то этот олень сейчас себе все рога от стресса пообломает, — — устало выдохнул Сириус, посмотрев на меня.       — Сука… — процедила я одними губами, нацепив на лицо максимально миролюбивую улыбку и подойдя ближе. — Привет, Джеймс, — мило улыбнулась я в зеркало.       Такой степени охуения я еще ни на одном живом существе не наблюдала. У Поттера челюсть отвисла так сильно, что увидь он сейчас, как Волан-де-Морт в розовых стразах танцует стриптиз на единороге в гостиной — он бы удивился меньше.       — Так ты… Это была ты? Вы что ж, получается… — бедный Поттер так растерялся, что не смог вообще никаких слов подобрать. — ЭВАНС, ТЫ ПРОИГРАЛА! НАДЕВАЙ БИКИНИ! — завопил он, переходя от ужаса к восторгу со скоростью света.       И, если Сириусу это показалось смешным, ибо он хохотнул, то я его веселья не разделяла, а потому пнула в бок.       Легонько. Ну, относительно.       Но Джеймсу досталось больше. Не знаю, что там с ним сделала Эванс, но судя по звуку удара и тому, как зеркало дрогнуло, она не ограничилась словами.       — Привет, ребят, — теперь на связи была Лили. — Извините этого придурка. И, Лекси, крутой макияж.       — Ам… спасибо… — промямлила я, чувствуя, как щеки непрошено нагреваются.       — Лилс, детка, я уже говорил, как тебе идет румянец? — издевательски продолжил эстафету друга Блэк.       — Ага… неоднократно, — злобно фыркнула девушка, но снова приняла серьезный вид. — Как все прошло? Без эксцессов?       Было видно, что ведьма действительно за нас переживает.       — Ну… почти, — ровным, почти нейтральным тоном сказал Сириус.       — В смысле? — тут же встрял вернувшийся в «кадр» Джеймс.       — Мы обручены… — сложно было сказать, что именно испытывает при этом Сириус.       — Ну, это мы видим… — Джеймс подмигнул мне, отчего я вспыхнула еще сильнее.       — Сохатый, я серьезно, — Сириус нахмурил брови. — Наверное, мать спланировала это еще в тот момент, когда я ей написал первый раз. Этот прием был устроен для того, чтобы организовать нашу помолвку. Она знала, что мы блефуем. И сделала ход.       — Нихуя себе… — прифигел Поттер.       — Джеймс! — возмущенно воскликнула Эванс.       — Нет, Лили, он прав. У меня была почти такая же реакция, когда до меня дошло что происходит, — вступилась за друга я.       — Ну, и что было? — спросил Джеймс, жаждая подробностей.       — Что было… А ничего. Матушка подошла и сунула мне кольцо. И, прежде, чем я успел что-то понять, Цисси сказала, что они собрали всех в честь нашей помолвки.       — Да, нас сразу же окружили и стали ожидать ответных действий, — продолжила рассказ Сириуса я.       — Ну, а вы что? — спросил Джеймс, словно боялся пропустить что-то важное.       — Сохатый, не тупи, — рыкнул Блэк. — Я, как и полагается, встал на одно колено и толкнул речь. А когда она сказала «да», нацепил кольцо ей на палец…       В подтверждение слов Сириуса, я подняла левую руку, где на безымянном пальце красовалось старинное кольцо.       — Ни хрена себе… — тут уже Лили не сдержалась, и Джеймс не упустил возможности подъебнуть ее, но она шикнула. — И что дальше делать будете?       — Изображать влюбленных помолвленных, — неуверенно пожала плечами я.       — Почему изображать? — возмутился Блэк. — Меня вот вполне устраивает твоя роль моей невесты.       — Ты реально хочешь сейчас об этом поговорить? — я просто выпала от этого.       — А почему нет?       — Бля, Сириус, ты серьезно? — возмутилась я. — По-моему, сейчас есть вещи поважней…       — Н-да… — протянул Джеймс, и повисло тягостное молчание.       Мы просидели так несколько минут, прежде, чем Бродяга совершенно спокойным, тихим голосом задал ужасающий меня вопрос.       Однако я совсем не ожидала такого самообладания от Блэка. — О чем вы с Ним говорили?       Сердце ушло в пятки. Воздух стал резким, как ледяная вода.       Я же ясно понимала, что этот вопрос всплывет. Да что там, я сама хотела поговорить с ребятами именно об этом, но…       Вот, как им рассказать о том, что я, кажется, добровольно записалась в Пожиратели Смерти?       — С ним? — спросил Джеймс, насторожившись. — О чем вы? О ком речь идет?       — У Лекс была приватная беседа со змееносым, — совсем не радужно отозвался Блэк.       — ЧТО?! — в один голос воскликнули разъяренный Джеймс и испуганная Лили.       Но волновали меня сейчас не эта парочка, ибо они далеко, а Сириус и стукнуть может.       — Сириус… я… — пришлось запрокинуть голову, потому что воздуха катастрофически не хватало. — Я не понимаю, как так вышло, но…       Ну, вот не могла я сказать им. Я не могла сказать ЕМУ.       — Ну же, Грей! — подгонял по ту сторону зеркала Джеймс, сверля меня взглядом.       — Я… Началось все с того, что он расспрашивал меня о семье. Я рассказала о моем «семейном древе», как мы и репетировали. Он постоянно что-то спрашивал, и я… — взгляд начал метаться с такой скоростью, что я различала лишь силуэты. Честно признаться, я сейчас до чертиков боялась реакции гриффиндорца, сидящего рядом. Рука Сириуса легла на моё колено — сильно, горячо. Я вздрогнула. — Сириус, я правда ничего такого не сказала. Всего лишь поддерживала образ и не более…       — Лекс! — рыкнул он, и нервы сдали окончательно.       — Я, похоже, подписалась на роль Пожирательницы Смерти…       Тишина.       Мёртвая.       Холодная.       Пугающая.       Было настолько сильно страшно, что, казалось, все эмоции попросту исчезли. Единственное, что я чувствовала – дикий холод. Было ощущение, что мои пальцы превратились в ледышки и сейчас просто полопаются от холода, будто кровь ушла из них навсегда.       Сириус был зол.       Ужасно зол на меня, за тупость.       Да что там зол – парень буквально кипел. Ярость висела в воздухе, будто грохот приближающейся грозы.       — Сохатый, я потом с тобой свяжусь, — процедил Блэк, злобно смотря на меня.       — Бродяга, держи себя в руках и не нат…       Но Сириус уже не слышал друга и просто откинул зеркало на кровать.       Я же, в целях собственной безопасности, руководствуясь чистым инстинктом самосохранения, поспешила спрыгнуть с матраса и отойти на пару шагов.       Если честно, то я не испытывала такого дикого ужаса даже при Володе.       — Грей, ты совсем ебанутая?! — голос ударил, как плеть. — Какого хуя ты творишь?!       Я пятилось — он шагал за мной, тень от него была тяжелее самого тела. Глаза у парня были абсолютно черными, как нефть.       Я молила всех известных мне богов о том, чтобы сейчас произошло чудо.       — Сириус, — пискнула я, крепче прижимая полотенце дрожащими пальцами. — Ты понимаешь своей тупой головой что натворила?! Ты понимаешь, что теперь…       Наверное все-таки Бог есть, ибо мои мольбы были услышаны: с коридора раздался хлопок закрываемой двери. Не могу сказать, что Сириуса это успокоило, но, во всяком случае, парень перестал орать, что уже радовало.       — Марш в кровать, — рыкнул он.       И я, не рискуя спорить, повиновалась.       Кстати, не зря — через пару минут в дверь спальни постучались.       — Чего надо? — рыкнул Сириус, резко распахнув дверь.       Н-да, наверное, сейчас его ничего не успокоит.       — Поговорить… — голос Ориона был внешне спокойным, но в нем проскальзывала жесткость. — Алексис нет в комнате. Она у тебя? — спросил он, и меня мгновенно бросило в озноб, будто холодная вода пролилась по позвоночнику.       — У меня. Спит, — коротко отрезал Сириус, рычание все еще слышалось в каждом звуке.       — Разбуди и ко мне в кабинет, — приказал мистер Блэк. Сомнения в его голосе не было — и веры в маленькую ложь сына тоже.       — С какой… — у Сириуса сейчас явно было настроение на скандал. Он был готов сцепиться хоть с кем угодно, но Орион его перебил и возражений он не терпел. — Живо! — не хуже сына рявкнул мистер Блэк, затем развернулся и ушел. йБлэк-младший хлопнул дверью так, что стекла дрогнули. Видать, он был не в восторге от сложившейся ситуации. Совсем не в восторге.       Я встала и начала одеваться. Блэк же ходил взад-вперед по комнате, как зверь, загнанный в угол. Казалось, он был на грани того, чтобы разрушить эту комнату к чертям собачьим, а то и не только комнату, но и весь дом.       Я быстро натянула платье, подошла к нему и осторожно положила ладони на напряженные плечи. Постаралась говорить тихо, гладко, как будто могла сгладить его ярость контурами собственного голоса.       — Сириус, пожалуйста, успокойся, — тихо и проникновенно попросила я. — Мы обязательно со всем этим разберемся и справимся. Я обещаю.        Я даже улыбнулась, тепло, мягко… но это не подействовало. Его рука легла мне на талию, пальцы горячие, тяжелые — но в глазах по-прежнему бушевала тьма.       — Мы завтра же уезжаем к Поттерам… — процедил он сквозь стиснутые зубы.       — Но Сириус, мы не можем во… — я испуганно пискнула, потому что он сжал мне бок так сильно, что кожа под пальцами ныла. — Я сказал, мы уезжаем, — голос был низким, опасным. Спорить сейчас было бесполезно и опасно для жизни.       Мне не оставалось ничего иного, как послушно кивнуть и поспешить ретироваться.       Стоя перед дверью кабинета мистера Блэка, я не решалась пошевелиться. Руки дрожали, дыхание сбилось — я боялась настолько, что казалось, воздух сам отступает от меня.       Все, что сейчас происходило, вводило меня в дичайший ужас, и как со всем разобраться, я не знала. И головной боли только прибавилось, ведь совсем неизвестно, чего от меня хочет Орион.       — Долго еще стоять там будешь?       Дверь в кабинет отворилась, и я увидела тусклый силуэт мужчины, сидящего в кресле за большим столом. Свет был приглушенным, но это вовсе не мешало мне рассмотреть данное помещение.        Это была просторная комната с большими окнами и высоким потолком. На карнизах висели тяжёлые бархатные зеленые портьеры. Между окон стояли напольные часы. У них был позолоченный циферблат и стеклянная дверца, за которой качался помутневший маятник. Тихий тик-так часов пробивался сквозь тишину и звучал как приговор.       Стены были окрашены в цвет молочного шоколада и, если присмотреться, при хорошем освещении можно заметить золотистый оттенок в виде разнообразных вензелей. Также их украшали старинные бра.       На полу лежал паркет цвета вишневого дерева. Напротив двери стоял массивный, двухтумбовый лакированный стол вишневого цвета с окрашенными под золото краями. На столе стояла закрытая чернильница и лежала бумага с набросками текста, на которых красовались фамильные печати и подписи.       Около противоположной окнам стены горел камин с кованой решеткой, который давал сейчас тридцать процентов освещения. На поленьях лежал пепельный лист бумаги с уже плохо просматривающимся текстом.       В углу, возле двери, был диван, обтянутый темно-зеленым шениллом.       В общем, атмосфера была довольно уютной. Но это, к сожалению, никоим образом не поспособствовало моему спокойствию.       — Проходи, садись — что-то сейчас явно изменилось в голосе мистера Блэка. Он больше не был играючим. Сейчас он был строгим и властным.       Я не стала испытывать терпение хозяина дома и молча села в кресло напротив него, чувствуя, как пальцы сами цепляются за подлокотник.       — Не будем ходить вокруг да около. Ты испоганила все мои планы… — его голос был ледяным. Я сглотнула, пытаясь выдавить из себя хоть слово.       — Боюсь, что не понимаю о чем вы, мистер Блэк, — голос сорвался, стал хриплым.       Но мужчина так на меня посмотрел, что я немедленно заткнулась и твердо решила, что рот буду открывать только тогда, когда меня спросят.       — Алексис, я склонен говорить совершенно откровенно, так что советую делать также. Больше можешь не «включать дурочку», — сказал он и протянул мне стакан, наполненный чем-то янтарным. И, скорее всего, это был коньяк.       Если честно, то выпить бы мне сейчас совсем не помешало, а то такими темпами и до нервного срыва не далеко. Потому я не стала церемониться и сделала глоток. Когда алкоголь обжег горло, я поняла, как ошиблась, ибо это был никакой не коньяк, а бурбон. Отвратительная штука, если честно…       — Я осведомлен о сути твоего разговора с Сама-Знаешь-Кем, — произнес мужчина делая глоток и даже не скривившись. Но убило меня вовсе не это…       Как? Откуда он мог узнать?       Внутри будто всё оборвалось. Холод прошелся от шеи к пяткам.       — Как ты понимаешь, Он не станет доверять, кому попало, так что попросил проверить тебя на прочность. И я это сделаю.       Сделав еще один глоток, он щелкнул пальцами, и в комнате появился какой-то связанный парень, подвешенный Левикорпусом. Связанный. Бьющийся. Мычащий от ужаса.       Я в край ошалела, испуганно выпучив глаза на незнакомца. Сердце билось так сильно, что стук отдавался в висках. Руки и ноги начали мелко подрагивать в преддверии чего-то плохого.       — Эта грязнокровка решила, что может сравниться с нами… Твоя задача весьма и весьма проста…       — Что?! — в ужасе воскликнула я, дернувшись в кресле.       — Ну же… это ведь будет не первое твое убийство… В противном случае… — сказал он, даже не пытаясь скрыть любопытства в своих глазах.       Каждое слово резало слух, как нож.       Меня накрыла волна неописуемого ужаса. Я понимала, что поплачусь за свою глупость, но чтобы так быстро… А еще понимала, что медлить нельзя и надо уже хоть что-нибудь сделать, но я малейшего понятия не имела, что.       Впервые в жизни у меня в голове была абсолютная пустота. Ни единой мысли по поводу дальнейших действий. Да что там… мне казалось, что мозг вообще решил атрофироваться, тело двигалось само по себе.       Рука сама сжала палочку, а ноги напрягаясь, подняли мое тело со стула. Как во сне.       Как не я.       Дыхание было настолько слабым, что грудь еле вздымалась. Глаза не моргали и смотрели на ни в чем не повинного человека, который пытался извиваться и мычать.       Жалкие попытки жертвы вырваться разрывали меня изнутри.       «Я должна это сделать. Ради Сириуса… ради него… иначе нам конец…»        Палочка дрожала в руке. На душе было пусто — настолько пусто, что нечем было дышать.       «Это же легко. Нужно всего лишь произнести заклинание. Два слова, и мы будем свободны. Сириус не должен пострадать из-за меня! Но…»       — Я не могу… — выдох сорвался сам собой, а рука «упала» вниз. Хорошо хоть палочку не выронила.       На глаза навернулись слезы, и я опустила голову, пытаясь усмирить панику и мысли о том, что я натворила.       — Ну, так я и думал, — сказал Орион неожиданно спокойно. Почти даже удовлетворенно, что ли?       Он налил еще и протянул мне стакан. Я, не церемонясь, выпила залпом — и обожглась. Дерьмовый бурбон царапал горло, но, кажется, мне сейчас подошёл бы любой яд.       — И что дальше?       — Признаюсь честно, было довольно трудно рассмотреть вашу с Сириусом великолепную игру, — сказал Орион, приглашающим жестом указывая мне на кресло.       Я слушала. И понимала — я ничего не понимаю, но села ибо была вероятность, что вообще на пол свалюсь.       — Понимаете-ли, мисс Грей, я был глубоко впечатлен вашими актерскими способностями. Вам даже мою жену провести удалось, а она, уж поверьте мне на слово, знает толк в коварстве… — мужчина замолчал и задумался, снова обновляя напиток в стаканах. — Хотя, наверное, в этом-то и разница и именно в этом причина, по которой вы так правдиво играли – вы не коварная. Я долгое время не мог понять, в чем же суть загадки, в чем причина всего, что вы провернули. Я перебрал множество вариантов: и деньги, и титул, и возможность власти, но я упускал самое главное.       Весь его монолого я сидела неподвижно и молча слушала, что говорит Орион. И я абсолютно ничего не понимала. Вот от слова "совсем".       — Скажу честно, цели у нас с вами совпадают целиком и полностью, — на этом моменте мое сознание просто взорвалось. И воспринимать что-либо дальше я бы попросту уже не смогла.       — Мистер Блэк, у меня был чертовски долгий день и ужасно тяжелая ночь, так что приступите уже к сути, — сломано сказала я и откинулась на спинку стула, ибо держаться не было совсем никаких сил.       — Я тоже хочу защитить дорогих людей. Но ваше появление существенно подпортило мне планы, — преспокойно продолжил мужчина делая глоток.       — И чего вы от меня хотите? — устало спросила я, смотря в черные глаза.       — Сотрудничества, — выдал Блэк, испытывающе на меня смотря.       — Что? — сказать, что я была удивлена — ничего не сказать.       — Знаешь, Алексис, несмотря на мои взгляды по поводу чистоты крови, я не собираюсь терять из-за них детей, — мужчина встал и вышел из-за стола. — Темный Лорд не пощадит никого. А мои оболтусы вовсе не годятся на роль Пожирателей Смерти. А поскольку ты влезла в мои планы, то у тебя попросту нет права на отказ. — Я согласна, — выдала я, даже не дослушав. — Но я не собираюсь скрывать это от Сириуса. Он не дурак и очень скоро все поймет       А что, захотел содействия – пусть принимает условия.       Высказавшись, я тоже встала. Собеседник был со мною явно не согласен.       — А о том, во что вы ввязались, мой сын знает? — с намеком на шантаж спросил мужчина, на что я лишь вызывающе дернула головой.       — Знает, — заверила я, выжидающе смотря на хозяина дома.       Несколько секунд длились напряженные гляделки, и я, кажется, победила.       — Что ж, ладно. С Сириусом я поговорю сам.       Эта мысль показалась мне очень рациональной. Ибо если Сириус от меня узнает, что я еще и в игры с его отцом впуталась, он меня точно убьет.       — Как вы и сказали, у вас был долгий и сложный день, так что советую пойти спать, — сказал мужчина, снова возвращаясь за рабочее место.       Сил у меня не осталось. Я вышла, еле удерживая равновесие.       Поднимаясь по лестнице, я осознала, что если останусь одна, еще чего доброго, вышибу себе мозги. Так что я пошла к Сириусу, который, видимо, ожидал моего прихода и объяснений.       — Зачем он тебя звал? — спросил брюнет, как только я закрыла дверь.       Мне не хотелось абсолютно ничего рассказывать и ни перед кем объясняться.       Я просто подошла к Сириусу и, положив руки ему на плечи, посмотрела в никелевые глаза. Сердце колотилось, дыхание было рваным.       — Бродяга, — нежно, но утомленно произнесла я, прикрывая глаза на секунду. — Я не хочу… и, если честно, не могу ничего объяснять сейчас. У нас сегодня был очень сложный день. Дай мне во что-то переодеться, и давай просто ляжем спать. Отец тебе все объяснит завтра. А если он не расскажет, расскажу я. Но не сегодня.       Сириусу совсем не хотелось поступать так, как я просила. Он хотел спорить. Очень. Но я посмотрела так, как могла только сейчас — совершенно опустошенно, без сил.       — Пожалуйста…       Все-таки Сириус сдался под напором моих ужасно уставших глаз и молча дал мне футболку. Я быстро переоделась и, взяв недоумевающего Блэка за руку, просто потащила его за собой в кровать.       — Я знаю, что натворила хуйни, но обещаю, все будет хорошо, — дрожащим от накопленных эмоций голосом сказала я, обнимая парня и утыкаясь носом ему в ложбинку между ключиц.