Маховик с AliExpress

      — Саша, подъем. У нас два часа до отъезда…       «Ну епрст, ну хоть один чертов день мне можно… Так, стоп… «Саша»? Како… ой-ё-о-о-о…»       Произошедшее вчера вломилось в мое несчастное сонное сознание, и от приятного небытия не осталось ничего, кроме желания снова уснуть. Но, по тону будившего меня Сириуса, я понимала, что делать этого не стоит.       — Отъезда? Какого отъезда? — ничего не понимая, я открыла глаза и приняла сидячее положение. Тело слегка ныло, но боль была терпимой. А вот вид Сириуса, который остервенело скидывал в чемодан вещи, слегка пугал. — Что ты делаешь? — нахмурилась я на сие «олимпийское метание».       — Собираюсь, а что не заметно? — подтверждая свое дурное настроение, съязвил брюнет. В такие моменты мне его просто убить хотелось.       Ну ладно, убить, не убить, но стукнуть хорошенько точно хотелось, но нельзя ибо: а) — может и ответочка прилететь; б) — говорят: «Не трожь говно, вонять не будет».       — Представь, не заметно, — все же не удержавшись от едкости, фыркнула я, слезая с постели. А что, какой «привет», такой и ответ.       — Если бы мне так сильно не хотелось тебя убить, я бы сказал, что тебе идет… — даже будучи как белка зараженная бешенством, Сириус оставался Сириусом и не упускал возможности подъебнуть, пусть и делал он это с кислой миной. Но, я, откровенно говоря, все-равно не поняла о чем он толкует. Суть его фразы прояснил случайный взгляд в зеркало, который поверг в бешенство уже меня.       — Ты, блять, издеваешься?! — в моем восклике слышался неподдельный ужас и ярость. Сет — Бог ярости — сейчас бы мне позавидовал. А вот на лице брюнета появился гаденький оскал.       Да, я согласна, мне правда шла его футболка. Она очень контрастно подчеркивала ноги… Угу, а еще засосы на них, на левом бедре, на шее и на ключице. И это только из тех, что были видны. А ведь я его по-человечески просила.       — И как ты мне предлагаешь показаться на глаза твоим родителям да и вообще хоть кому-либо? — оскал с лица Бродяги пропал, и оно снова приняло суровое выражение. А до меня дошло, что, как минимум одному родителю, я уже в таком состоянии вчера показалась.       — Я знаю о твоем разговоре с отцом… — сказал парень и спесь-то у меня подупала. Ярость уступила место интересу и некой настороженности.       — И что ты обо всем этом думаешь? — тихим, но ровным голосом спросила я, смотря в никелевые глаза.       — Что ты самая долбанутая из всех, кого я знаю, — ответил Сириус, но это не было для меня новостью. — И что выбора у тебя особо не было. Как и в случае со змеемордым, — а вот это заявление ввергло меня в некий ступор. Не ожидала от Сириуса такой… адекватности?       — А зачем чемодан? — кое-как переварив услышанное, я поймала себя на мысли, что недоуменно пялюсь на чемодан.       — Я же вчера, по-моему, ясно выразился о том, что мы едем к Сохатому…       — Но мы же… — так и претило лишний раз напомнить Блэку о цели нашего здесь пребывания, но по его взгляду я поняла, что не стоит, ибо он и так не забыл. Хотя, забудешь тут…       — Отец разберется с Беллой, а про этого нарцисса мы подумаем позже. Так что иди собираться. На все про все у тебя полчаса.       — И как ты предлагаешь мне это сделать? Ставлю сотку, что твоя матушка уже просекла, что меня нет в комнате и ждет-не дождется, как бы отчитать меня по этому поводу, — поза «недовольно скрещенные на груди руки» явно не произвела на гриффиндорца должного эффекта, ибо тот лишь язвительно скривился.       — А это уже твои проблемы, — ненавижу, когда он ехидничает. — Или ты теперь навсегда останешься в этой комнате? — еще и бровь, зараза такая, вздернул.       — Сучка, — недовольно шикнула я и, взяв со стула свое платье, пошла в ванную.       — Не сучка, а кобель, — вдогонку кинул мне Сириус, на что я решила ответить ему тихим скромным факом. Эх… любовь она такая…       Как и ожидалось, мне не удалось избежать нотаций. И, если честно, в этот раз я даже «отгавкиваться» не стала. Просто слушала, кивала, делала ужасно виноватый вид. Да и смысл? Все равно сваливаем. Нет, можно было бы конечно любимую «свекровушку» на хуй послать напоследок, но…       Короче, садясь в повозку, я испытывала какое-то совершенно несоразмерное обстоятельствам счастье. Настолько легкое, что казалось — вот еще вздох, и оно вспорхнет из груди, как птица. Но стоило мне поймать взгляд Блэка, все внутри стукнулось о реальность и осело. Увидев его хмурую моську, я словно заново вспомнила о всём том дерьме, что случилось, — и настроение тут же просело, как пробитое колесо.       Молчание в дороге уже начинало превращаться в странную традицию.       Но… стабильность — это ведь хорошо?       Иногда.       А если серьезно, то всю дорогу голову занимали мысли о том, что мне жаль, что я сюда попала. Что я вроде как должна была что-то исправить, а в итоге...       Испиравить ни шиша не иправила, а вот испортить, видать, уже многое успела. И из-за этого жаль еще больше.       — Выпрыгивай… — голос Сириуса резко прервал поток моих мыслей, что унеслись немного не туда.       — А? О чем ты? — я моргнула и подняла глаза на брюнета.       — Приехали, говорю. Выходи, — парень уже тянулся к чемоданам.       — В смысле? Так быстро? — удивилась я и вышла вслед за Сириусом. И теперь я была удивлена еще больше. — Так, стоп… Это вокзал?       — А ты что, думала, мы к Поттерам заявимся на этом корыте? — насмешливо фыркнул брюнет, отдавая багаж грузчику.       — Логично...        Странно, но до меня только сейчас дошел смысл того, КУДА мы едем. И вместе с этим осознанием пришло неприятное покалывание под ребрами.       — Постой, Сириус… мы же… мы едем в дом родителей Джеймса?       Вот к знакомству с родителями Поттера я явно готова не была.       — Да. А тебя что-то смущает? — удивленный подъем брови, и я ощутила себя полной идиоткой.       — Ам… вообще-то да… — сказала слегка потерянная я. — Что? — по глазам Сириуса было видно: он реально не понимает. А я не понимала, как он может не понимать. Впрочем…       — В чем проблема, Грей?       — Нет, проблемы нет, просто мне… — я вдохнула, пытаясь собрать слова в кучу и понимая, что не смогу сейчас адекватно объяснить весь спектр своих ощущений.— Не, ну, ладно ты — лучший друг Джеймса, довольно долго жил у Поттеров, ты им как второй сын. Лили тоже понятно — девушка Сохатого. Но я-то там каким боком?       — Ну ты же сама сказала: я им как второй сын, а ты моя девушка. Вообще никаких проблем не вижу.       «Моя девушка».       Эти два слова ударили в меня, как колокол — звонкий, полный, от которого в груди что-то трепетно сорвалось и затрепетало. И я, кажется, улыбнулась… очень глупо.       Сириус это заметил.       — Тоже все еще перевариваешь, что ты моя девушка? — нервно дернув бровью спросил брюнет.       — Угу, — кивнула я, удивляясь этому его «Тоже».       — Ладно, погнали, а то на подсолнухах добираться, блять, будем, — хохотнул гриффиндорец, взяв меня за руку, и со счастливым видом повел в вагон. — Мерлин, как же все-таки ахуенно снова матерится… — воодушевленно выдал Сириус, заходя в купе.       Вообще, было забавно наблюдать за тем, как напряжение медленно стекает с плеч Бродяги, как лицо постепенно перестает быть каменным. Стоило нам отъехать от Гриммо 12 — и он будто дышать начал свободнее. И, зуб даю, сейчас ему даже проблемы с Володей и Пожирателями казались чуть менее апокалиптичными.       — Слушай, Блэк, а ведь технически ты не вносил предложения быть твоей девушкой. Речи в принципе об отношениях не шло… — неожиданно выдала я.       — Грей, молю, только не говори, что эти пол часа витания в облаках ты обдумывала эту мысль … — Сириус уставился на меня почти с ужасом, хоть говорил с привычной насмешкой.       — Ам… ладно, не буду, — рассеянно пожала плечами я, а парень хлопнул себя по лбу. — Но все же…       — Ну, так-то мы помолвлены, — сказала парень, кивая на кольцо.       Я задумчиво покрутила украшение на пальце. Непривычно было его чувствовать. Особенно, учитывая, что я украшений в принципе не ношу.       — Ну, так-то это фиктивная помолвка.       — Ну, так-то мы переспали.       — Ну, так-то секс — не отношения. И тебе ли это не знать…       — Ой блять, все… Мертвого заебешь, — фыркнул брюнет. — Грей, будешь моей девушкой?       — Ам… Да… — ответила я слишком удивленно. Это было как-то неожиданно, ведь я не с целью получить предложение начала разговор. Просто мысль под руку подвернулась и я ляпнула то, о чем подумала. И все...       — Хорошо. Теперь, когда всё-таки сказал это, полегчало? — Сириус был далек от романтики, как Моцарт — от репа.       — Да не особо…       Ситуация да и разговор в целом был до чертиков глупым, но в этом что-то было. Что-то… приятное… уютное…       — Ну и нахрена тогда доебалась? — спросил Сириус, дернув бровью. На что в ответ получил лишь неопределенное пожимание плечами.       Нет, ну надо же мне подоставать кого-то переодически.       — Знаешь, все стало как-то легче, как мы свалили… — выдала я еще одну свою «гениальную» мысль и задумалась о том, как же круто вот так вот просто толкать совершенно неважные вещи.       У меня не было уже такого с…       Да в общем-то никогда — всегда приходится обдумывать мысли, как их преподнести и стоит ли это делать. С Сириусом я просто могу поделится тем, о чем думаю, пусть это глупо, пусть это совершенно не важно, пусть лишено смысла, но я могу это сделать. С ним рядом я могу просто думать вслух. Не фильтровать себя. Я могу быть собой. И это классно…       — Согласен. Но, Грей, ты можешь перестать грузится, а? — он посмотрел на меня мягче, чем обычно. — Мы выжили, остались целы и у нас, черт возьми, каникулы. Давай хотя бы ту малую часть, что от них осталась повеселимся?       Я полностью понимала желание Сириуса и была с ним абсолютно согласна. Прошедшие несколько недель были очень сложными, даже, можно сказать, адскими. И в первую очередь измучился Сириус. Я бы на его месте давно уже кукухой поехала, хотя, сомневаюсь, что она у меня вообще есть. Но не о том речь…       Сириус заслужил отдых!       Мы заслужили отдых!       — Слушай, Сириус, я тут подумала, а ведь я тебя знаю только по книгам. Давай сыграем в десять вопросов? — предложила я. Хотелось узнать Сириуса не как персонажа чьих-то фантазий, а как человека. Ведь даже если он фантазия там, то тут он реален, у него есть прошлое, о котором я очень много чего не знаю. Да и он меня не знает.       Правда, признаться, я и сама себя, кажется, узнавать начала только здесь. То есть, настоящую себя… Думаю, у каждого бывало чувство, что он сейчас не настоящий, и еще обязательно раскроется. Так вот, у меня это чувство пропало примерно в те моменты, когда мы с Мародерами обдумывали ликвидацию угрозы Василиска.       Сначала вопросы были до ужаса банальными: про любимое, неловкое, странное, смешное. Единственная тема которую мы обходили стороной — семья. Нам обоим не хотелось об этом говорить.       Постепенно вопросы перешли в «А слабо…?»       И вот, смотря сейчас, как Сириус пытается закинуть ногу за голову, я давилась от смеха. Гриффиндорца спас оглушительный свист, оповещающий о прибытии в место назначения.       — Грей, последний вопрос… — сказал Сириус, застегивая куртку. Я удивлённо дернула бровью, ведь выражение его лица стало серьезным. — Когда станет выбор: остаться здесь или вернуться домой... что ты выберешь? — Я стараюсь не думать об этом, — честно сказала я, нахмурив брови и на мгновение опустив взгляд в пол, но затем снова подняв его на собеседника. Я всегда так делаю, когда тема для меня… не то, чтобы неприятна, скорее тяжкая. — И тебе не стоит. Сам сказал, надо перестать грузиться.       Я бодро улыбнулась и открыла дверь купе. Хотелось подольше сохранить атмосферу комфорта, легкости и непринужденного веселья.       Когда мы вышли и забрали вещи, Сириус взял меня за руку. Просто так, без пафоса, будто это было чем-то само собой разумеющимся. От этого жеста внутри стало тепло и удивительно спокойно, и я даже не попыталась скрыть улыбку — она сама расползлась по лицу.       — Хочешь мини-экскурсию? — спросил брюнет, выводя меня со станции в городок.       Я вдохнула морозный воздух и осмотрелась. В нем было что-то невероятно уютное — будто место заранее решило, что здесь хорошо быть.       — Спрашиваешь еще? — хмыкнула я, осматриваясь горящими интересом глазами.       Сириус не рассказывал об истории самого города. Он повествовал о переключениях, которые они с Джеймсом умудрялись находить на свои жопы в этом, казалось бы, тихом месте. Он жестикулировал, сбивался, смеялся сам над собой — и это было не просто весело, а по-настоящему смешно.       Атмосфере спокойствия способствовало все вокруг: узкие улочки, почти одинаковые домики, теплый свет в окнах.       А еще снег…       Чеееерт, как же его здесь много. Он лежал повсюду — мягкий, хрустящий, словно город утонул в белом молчании. Из-за этого Годрикова впадина казалась еще более нереальной, почти сказачной.       Я ужасно завидовала маглам, живущим здесь. Хотя, признаться, дома больше отдавала предпочтение мегаполисам, нежели маленьким городкам.        Но весело и смешно было ровно до того момента, как я увидела дом Поттеров.       Не узнать его было бы нереально…       Картинки ворвались в сознание резко, без предупреждения: разрушенный дом; убитый на лестнице Джеймс; осколки детских игрушек; Лили закрывающая собой Гарри; Волан-де-Морт, ненавистным предвкушением смотрящий на Гарри; и маленький ребенок, который был напуган и громко плакал, смотря на бездыханное тело матери и не обращая никакого внимания на волшебника, направляющего на него самое страшное из непростительных заклятий.       По телу пробежала мелкая, почти незаметная дрожь. Я нахмурилась, пальцы сами собой сжались — так сильно, что ногти впились в ладонь.       — Лекс? — взгляд, как и голос, у Сириуса был настороженным.       — В ночь Хэллоуина 1981 года в Годриковой впадине произошло убийство семьи Поттеров… — я начала говорить, и слова полились сами, холодные, ровные, заученные.       Я смотрела в одну точку и даже не моргала. — …Темный лорд Волан-де-Морт проник в дом Поттеров благодаря предателю Питеру Петтигрю. На пороге он убил Джеймса, а в детской комнате — Лили. Попытка убить Гарри Поттера оказалась самой большой ошибкой темного мага. Убивающее заклятие отразилось от мальчика благодаря древнему заклинанию жертвы, в последний момент наложенному Лили Поттер, и угодило в самого Волан-де-Морта. Развоплотившись, он надолго исчез.       Текст из Вики.       Идеально отточенный.       Мертвый.       Я перевела взгляд на Сириуса.       — Я видела это… — добавила я тише, опуская глаза всего на секунду.       — Это всего лишь выдумка… Наша история будет совсем другой.       Я видела: Сириус действительно верил. Или отчаянно хотел верить в эти слова.       — Надеюсь… — уголок губ дернулся в нервной попытке улыбки.       Тишину прервал глухой стук— что-то ударилось о дерево. Я резко мотнула головой, взглядом ища источник шума, а Бродяга вдруг широко, почти по-детски заулыбался.       — Соха-атый, — счастливо протянул он и, снова взяв меня за руку, повел к воротам.       Нервоз по поводу моей здесь неуместности снова подкатил. Вернулось это мерзкое чувство — будто я здесь лишняя.       — Лекс, Бродяга, соплохвоста вам в мантию, где вас носит?! — недовольно рявкнул Джеймс, как только мы вошли во двор. — Я уже собирался искать вас лететь.       — И, я так понимаю, решил начать с деревьев? — вот, наверное, сарказм у меня в крови.       — Очень смешно, блин, — рыкнул Джеймс держа в руках свое средство передвижения. — Метла просто замерзла и дала мне отворот поворот. Впрочем, откуда тебе о метлах знать… — не остался в долгу Поттер.       — Один-один, очкастый, — усмехнулась я, смотря на обнимашки парней.       — И что, даже не обнимешь, не поцелуешь друга? — с преувеличенной напускной обидой спросил брюнет.       — Сохатый, давай лучше я тебя поцелую? — тут же предложил Сириус и, обняв друга за шею, прыгнул на руки. Тот его по инерции подхватил.       — Вот я всегда знала, что вы голубки… — хмыкнула я и посмотрела на дом. — Где мой цветочек?       — Лили с Ремом на стол накрывают, — ответил Джеймс, скинув-таки с себя Сириуса.       Я все же подошла и обняла брюнета. Да что там, я даже его в щеку чмокнула.       — Знаешь, рогатик, я скучала, — улыбнулась я.       — Ты сказал „с Ремом“? Луни здесь? — удивился Сириус.       — Ты думал только у вас там интересно было? — усмехнулся Джеймс, но было заметно, что он напряжен.       — Что произошло? — я не стала растрачивать время на формальности и задала вопрос в лоб.       — Потом, — ответил Сохатый, — идемте в дом.       Как оказалось, я зря нервничала по поводу неловкости с родителями Джеймса, ибо те уехали к тете Сохатого на несколько дней. Осознание этого пришло вместе с легким, почти физическим облегчением: будто плечи сами собой опустились, а дыхание стало свободнее.       — Алексис! — едва мы вошли в дом, как на меня налетел маленький огонек в лице Лили Эванс и крепко сжал в объятиях.       Я оторопела. Тело напряглось раньше, чем разум успел среагировать — я совсем не привыкла к таким внезапным проявлениям нежности. Но уже через секунду ступор отступил: я вдохнула знакомый запах — что-то теплое, травяное — и тепло улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Я обняла рыжулю в ответ, крепче, чем собиралась.       — Я тоже скучала, цветочек, — дрогнувшим голосом шепнула я.       — Боже, ты аж просвечиваешь… — сказала Лили, отпуская меня и внимательно, почти профессионально осматривая.       — Она и до этого дрищем была, — Поттер не мог не вставить свои пять копеек.       Я машинально показала ему фак, даже не глядя, — жест вышел отточенным. Джеймса это, разумеется, не расстроило. Он перевел взгляд к лестнице.       — Лунатик, Алиса, спускайтесь ужинать!       Мы с Сириусом не сговариваясь синхронно вопросительно на него уставились.       — Эти каникулы были о-очень насыщенными, — пожал плечами Джеймс.       — Поедим и все расскажем, — пообещала Лили и, взяв меня под руку, повела в гостиную. Признаться, она чувствовала себя здесь довольно свободно— как дома. Я же шла рядом, подмечая детали, впитывая атмосферу, словно проверяя: можно ли здесь расслабиться.       Только Джеймс достал бутылку чего-то смутно напоминающего вино, как в гостиную вошел Лунатик. Он остановился за спиной курносой темноволосой девчонки. Рядом с высоким Люпином она казалась совсем маленькой, хотя ростом была немногим ниже меня.       — О! А я тебя знаю! — совершенно забыв о всяких приличиях, воскликнула я, смотря на девчонку.       Я поймала себя на том, что подалась вперёд, с интересом разглядывая её.       — Ты учишься на 5 курсе, Рейвенкло… Дюран, верно?       Сириус ощутимо пнул меня ногой. Сначала я хотела возмутится, а потом дошло, что не стоило так бурно реагировать.       Девчонка, впрочем, не смутилась — наоборот, дернула головой с какой-то дерзкой небрежностью, что ли.       — Верно… Я о тебе тоже наслышана, — сказала она, окидывая меня испытывающим взглядом.       И либо я сейчас что-то не поняла, либо я ей писос как не нравлюсь. Ну, подумаешь, отреагировала немного бурновато, но это же не повод смотреть на меня свысока.        — ... подружка Мародеров… — не то, чтобы это было оскорблением, но прозвучало довольно неприятно.       — Верно, — мой голос больше не звучал приветливо. Я выпрямилась, встречая её взгляд. — Имеешь что-то против?       Мой голос был воплощение вызова. Воздух ощутимо сгустился. И если бы не вовремя вмешавшаясь Лили, сейчас бы было «мясо».       — Ребят, садитесь, все остынет, — сказала Эванс, и я на нее отвлеклась.       Дюран хмыкнула и с подчеркнуто-важным видом пошла к столу, не обращая ни на кого внимания.       Я, откровенно охуевая, дернула бровью и посмотрела на Лунатика. Тот лишь тяжело вздохнул — и это почему-то показалось даже забавным.       Я расслабилась, выдохнула и, тепло улыбнувшись, раскинула руки.       — Иди сюда, волчонок, — улыбнувшись, сказала я и обняла шатена. Он все так же пах полынью и горьким шоколадом. Ни с чем не сравнимый запах, если честно.       Сириус, что довольно странно, поздоровался с другом по-тихому: обменявшись лишь взглядами и объятьями. Интересно, он тоже ничего не знает и охуевает так же, как и я, или все же ему ребята что-то рассказали?       Когда все расселись по местам, Джеймс стал разливать по бокалам кроваво-красную жидкость.       — После этой бодяги меня опять разнесет так, что буду фыркать? — спросила я, с сомнением смотря на чарующе прекрасную, но неизвестную мне жидкость.       — Шутишь? Это же эльфийское вино! — восторженно воскликнул Джеймс.       Кажется, он все еще не воспринимает, что я как бы немного из другого мира и с их алкашкой знакома только заочно…       Почти…       — Мне это мало о чем сказало, но «вино» звучит безобиднее чем «огневиски», — хохотнула я, а Джеймс подхватил свой кубок и решил толкнуть тост.       — Ну что, предлагаю выпить за встречу. Мы все-таки пережили большую часть каникул! — широко улыбаясь, сказал он, вытягивая руку. Я усмехнулась и тоже взяла бокал. А вот Алисе тост явно был не по душе, ибо она лишь хмыкнула.        Все подняли бокалы и по комнате разнесся звон стекла, ударяющегося друг от друга. Ужин затянулся — никто никуда не спешил, все скучали друг по другу. Вспомнились вечера в Хогвартсе, как мы подолгу сидели за столами в Большом Зале или в гостиной на диване и что-то обсуждали или просто наслаждались концом дня.        Алиса почти не участвовала в разговоре и ни на кого не обращала внимания. Она просто поела и, поблагодарив Лили, ушла к себе. Когда девушка вставала, Лунатик дернулся. Зуб даю, она заметила этот жест, но никак не отреагировала.       — Итак… я жду объяснений, — я первой нарушила тишину, ибо и так слишком долго ждала.       — Если в двух словах, то я ее обратил… — сказал измученный больше, нежели обычно Лунатик и откинулся на спинку стула.       — Что?! — излишне громко воскликнула я. Нет, я ни в коем случае не критиковала Ремуса, просто была очень сильно удивлена.       — Лекс, — одернул меня Сириус и посмотрел на Лунатика. — Как это произошло? — спокойно спросил парень. А я прекрасно знала, если Сириус спокоен, то все — пиздарики.       — Довольно глупо, — фыркнул Ремус. — Алисе захотелось погулять по лесу в полнолуние. Вас не было, помочь было некому. Я вообще благодарю Бога, что не убил ее, — признался Лунатик, потупивши взгляд в пол.       — А как ей удалось уйти? — тут же возник в моей голове вопрос.       — Виртус Виолатио, — вместо Лунатика нам ответила брюнетка, стоящая на лестнице.       — Недурно, — охренела я.       — И да, если есть, что сказать, говорите мне в лицо, а не за спиной. Задолбали ваши перешептывания сразу, как только я уйду, — сказала девушка и начала спускаться.       — Алиса, никто не шепчется, просто тебе и так не просто, мы не хотим тебя обременять еще больше, — устало сказал Рем, смотря на девчонку.       — Ремус, я ценю твою заботу, но…       — Ну, так если ценишь, не делай вид эгоцентричной стервы, — сорвалось у меня.       Я замечала ее несколько раз в Хогвартсе, и она совсем не казалась мне тогда стервой. Я понимаю, что ей тяжело приходится, но Лунатику не легче.       — Кто бы говорил, — фыркнула девушка, остановившись у кресла Ремуса.       — Лекс, — успокаивающе, но с напором произнес Сириус зная, что сейчас будет «мясо». И он не ошибся.       Меня не задело ее отношения ко мне, но меня задевало состояния Лунатика. Зная его характер, его совесть такие мукиады парню устраивает…       — Нет, — отмахнулась я от Сириуса и снова посмотрела на брюнетку. — Ремус не виноват, что твою задницу потянуло на приключения в лес в полнолуние. Ни он, ни Джеймс с Лили, ни мы с Сириусом не виноваты в этом, чтобы смотреть на твои «фуки», понятно? Тебе больно, это понятно, но Ремусу с его завышенным чувством вины в разы хуже, хотя он и не виноват в произошедшем. Так что, повторюсь, вырубай стерву и будь хоть немножко благодарна Люпину, за то, что он возится с тобой!       Я говорила резко, жестко, не щадя. Потому что видела, как Люпина буквально разрывает изнутри. Не спорю, все можно было сделать мягче, но какого, блять, хрена?       Алиса вспыхнула.       — Я никого не просила возится со мной, понятно? Не равняй всех по себе! — в сердцах воскликнула девушка и стремительно пошла на верх.       — Че-е-ерт, — простонал Люпин и, встав, последовал за подопечной.       — Это было слишком, Лекс, — строго сказала Лили, смотря на меня.       Возможно, в другой ситуации я бы офигела от такого тона подруги и почувствовала вину, но сейчас я была слишком взъерошена для этого. И почему, спрашивается?       — Нет, не слишком, — возразил Джеймс. — Она задолбала ходить с видом богини. Даже у Малфоя самодовольства поменьше было… — сказал парень, скрестив руки на груди и откинувшись на мягкую спинку дивана.       — Не важно, правы мы или нет. Это дело Лунатика, не нам решать, — сказал Сириус, прекращая спор. — А ты, — он обратился ко мне, — сиди и не рыпайся. Сама шибко ахуенно нарешала?       Я чуть воздухом не поперхнулась.       — А не пошел бы ты на хуй, дорогой мой?! — охуела я, заводясь еще больше.       — Вот, блять, не начинайте, — закатил глаза Джеймс.       Атмосфера уюта пропала на столько, что казалось будто ее и не было никогда.       — Что будем делать с пожирателями и крестражем? — спросил, спустя некоторое время, Джеймс. — Да и в общем, какой у нас план действий?       — Плыть по течению… — выдала я, обняв себя руками и потупив взгляд в пол. Было обидно, что Сириус меня осадил.       — Все равно наши планы никогда не срабатывают, — поддержал меня Блэк.       — И нахер вы только ездили туда? Все равно ни чаши, ни дневника не добыли, — сказал Джеймс.       — А ты, что, хотел уничтожать по крестражу в день? — спросила я и мысленно провела аналогию со словами Гарри в первых Дарах Смерти.       — Нет, конечно, но...       — Отец сказал, что поможет с чашей. Так что надо думать, как дневник достать… — сказал тучный Сириус.       — Отец? Твой отец?! — охуел Джеймс.       — Да, Сохатый, мой отец и не надо так орать, — Сириус начал массировать виски.       — И он знает о крестражах? Он знает о нас? — спросил парень, которому тишина была ответом. — Полагаю, виной тому ты? — спросил Джеймс, посмотрев на меня.       — По большей мере… — сказала я.       — Это скорее заслуга, чем вина, — заступился Сириус. — Теперь нам не надо будет ломать голову над чашей.       — Ты веришь ему? — спросила Лили, голос у нее был настороженным.       — Верю. Какими бы не были его предубеждения, но он Блэк, если дал слово, сдержит его любой ценой…       — Отлично, — Джеймс сцепил на животе руки в замок и окинул нас всех взглядом. — Нам осталось заполучить дневник, — сделал вывод Поттер.       — Мне, — поправила его я, смотря в одну точку. Я не видела, но чувствовала, что на меня вопросительно уставились. — Малфой никого из вас не подпустит к себе…       — А тебя что ли подпустит? — с насмешкой спросил Джеймс.       — Подпустит, — ответил другу Сириус. — Она им интересна. Особенно после приватного разговора со змееносым.       — Кстати, об этом… Что-то мне подсказывает, что как только мы вернемся в школу, мне придется принять черную метку…       — Нет, это слишком, — заявил Джеймс.       — Согласен с Сохатым. Ты не станешь принимать метку, — спокойно сказал Сириус. Но, несмотря на его спокойный тон, я довольно резко подняла на него злой взгляд исподлобья.       — Серьезно, Сириус? Ты будешь мне указывать, что и как делать? Я, кажется, разрешения у тебя не спрашивала…       — Ну так ты спроси, но ответ не изменится, — рыкнул он, слегка повышая голос.       — Ребят… — несмело прервала нас Лили. — Давайте подумаем об этом потом. У нас ведь каникулы, все мы заслужили отдых.       — Согласен, — поддержал возлюбленную Джеймс и улыбнулся. Но это не шибко помогло. Напряжение между нам с Сириусом можно было, казалось, ощутить физически. — Значит так, завтра идем в город развлекаться, а сейчас пиздуйте спать.       Время было три ночи и, действительно, пора бы на боковую. Но что-то мне подсказывало, что не светит мне в ближайшее время сон.       Попрощавшись с ребятами и пожелав спокойной ночи, я поднялась наверх. Закрыв за собой дверь, устало опустилась за письменный стол, откинулась на спинку стула и крепко зажмурилась. Виски слегка пульсировали, тело наливалось тяжестью, а веки буквально горели от желания закрыться навсегда — хотя бы до утра. Спать хотелось нереально.       Нам выделили комнату, в которой раньше обитал Сириус. Как я это поняла? Она была до боли похожа на его комнату на Гриммо, 12. Те же плакаты, та же расстановка мебели, даже свет падал как будто так же. Поттеры не стали ничего убирать после того, как он ушел. Не вычеркнули. Не стерли.       Приняли как родного. И, кажется, все это время ждали возвращения.       — Это что было? — басом спросил Сириус, вошедший вслед за мной.              Я медленно открыла глаза и посмотрела на него.       — Это я тебя спросить должна, — так же басом ответила я. — Что это были за приказы? Ты кажется спутал «девушку» и «рабыню».       Сириус подошёл ближе. Слишком близко. Нагнулся и уперся ладонью в стол рядом со мной. Я чувствовала его тепло, напряжение, слышала, как он дышит.       — Нет, кажется это ты что-то путаешь, Грей. Пара принимает решения вместе. Или хотя бы советуется.       Я резко поднялась, и ему пришлось выпрямиться, чтобы не нависать надо мной.       — Что-то ты не особо советовался со мной, говоря, что я не сделаю метку.       — Я, может, чего-то не понимаю? — Сириус не отступал. — Ты хочешь стать одной и этих ублюдков?       — Сейчас по роже получишь, — предупредила я, чувствуя, как внутри все снова закипает.       — Тогда что ты уперлась со своей меткой?       — Да дело не в метке совсем! — не выдержала я. — Я никогда не слушаюсь приказов, понятно? Никогда. И всегда делаю наоборот. Так что никогда в жизни не смей мне приказывать.       — А ты не смей предать нас! — рыком отвечает парень, и его рука оказывается на моей шее. — Не смей предать меня…       Он не сжимал.       Не давил.       Это не было угрозой.       И все же от этого жеста у меня внутри что-то перевернулось — резко, болезненно, будто задело самый уязвимый нерв. Не страх. Нет. Скорее — осознание, насколько для него это важно. Насколько он боится.       — Божекчи-и-и, — протянула я, и напряжение вдруг схлынуло, как волна, оставляя после себя усталую тёплую пустоту. Я даже улыбнулась. — Какой же ты тупой…       Бродяга замер.       — Сириус, я пообещала тебе… — мой голос стал мягче, тише, податливее. — Я никогда и ни за что тебя не брошу. Вдолби, пожалуйста, эту мысль в свою пустую головушку раз и навсегда.       Он выдохнул. Долго. Глубоко.       — Лекс, извини меня, — сказал Сириус и опустил руку. — Просто…       Я не стала ждать, пока он договорит, ибо знала, что эти признания не его. И мучить его лишний раз мне совершенно не хотелось. Я просто обняла его за шею и аккуратно поцеловала.       Сириус, скорей всего, ожидал этого, потому что моментально обнял в ответ и прижал к себе. Надежно. Крепко. Так, как будто боялся отпустить.       — Последний месяц был очень долгим и напряженным… — тихо сказала я, прервав поцелуй. — Мы устали. Пора отдохнуть. А потому сейчас ложимся спать, а завтра идем развлекаться, идет?       — Идет, — улыбнулся парень.       И, кажется, я снова влюбилась в эту улыбку.       — Я в душ, — сказала я и, поцеловав парня в щеку, ушла.       Теплая вода лучше всего другого избавляла от негативных эмоций и смывала остатки злости, тревоги, тяжелых мыслей. Когда я вернулась в комнату, внутри была почти пустота — спокойная, выжженная усталостью.       Я легла и почти сразу провалилась в дрему. Сквозь нее почувствовала, как Сириус выходит из душа, как кровать прогибается, как он ложится сзади и обнимает меня.       — Сладких снов, Бродяга, — пробормотала я, едва шевеля губами, и легко улыбнулась.       — И тебе, Лисенок…