Приключения Совин Чара: Эпизод II

      Было позднее время суток. Пора было возвращаться на Е.В.У. Это кодовое название корабля, который ныне принадлежал Чару, нежданно-негаданно переданный девушкой, которая тоже застряла на этой планете, а впоследствии — пропала без вести. Он пытался её найти долгое время, но поиски были тщетны. Пришлось с этим смириться и занять место «капитана», как того требовали инструкции бортового компьютера.       Совин никогда не был лидером от природы и не обладал высокими показателями харизмы, чтобы красивыми словами склонять на свою сторону. Однако ему хорошо давались обман, хитрость и коварство, которые приходилось применять в этом жестоком мире, чтобы выжить. Не сказать, что это ему нравилось, но раз уж это его сильные стороны, то лучше их использовать во благо. Сам по себе врать он совсем не любил относительно своих навыков. Правда, подчас паранойя такое толкала на довольно жестокие поступки.       Что же, подросток не стал дожидаться, пока стемнеет окончательно, и хищники выйдут на охоту, потому отправился в сумерках обратно — на породневший уже корабль. На нём так же как и на том корабле, где обитал ранее Чар — отсутствовал гипер-движок, потому отправляться по просторам космоса — было бессмысленно. Благо хоть передатчик был, потому без устали посылал сигнал «S.O.S.» в открытый космос, чтобы хоть как-то дать себя обнаружить. Был огромный риск, что его засекут какие-то мародёры, потому передатчик был перемещён на такое расстояние от корабля, чтобы можно было наблюдать за тем, кто этими местами будет интересоваться…       Передатчик был как раз на пути юноши, который решил заодно проверить его целостность и отправиться на боковую. Мириады звёзд и созвездий высыпали на безграничном полотне небосвода, складываясь в замысловатые и совершенно незнакомые узоры. Вечерний лес был спокоен, и осенняя трава едва шелестела под стопами паренька. Ночь медленно вступала в свои права, обволакивая кроны деревьев беспросветной и леденящей душу тьмой.       Но судьба не была благосклонна к Совину в этот раз, и, пока тот копался с передатчиком, перенастраивая его на новую частоту, кто-то наблюдал за ним. Кто-то весьма голодный и достаточно сильный, чтобы устроить засаду на глупого двуногого.       И пусть Совин никогда не был хорошим бойцом, он был чувствителен к Силе, из-за чего использовал её зачастую на уровне подсознания, называя её «интуицией». И она в этот раз подсказывала ему, что волосы, что встают на затылке от подступающего ужаса — не просто так. Палец быстро нажал на кнопку, запуская передатчик на новой частоте, а сам парень обернулся, судорожно сжимая бластер в одной руке. Да, у него было чем обороняться, и он умело пользовался этим оружием, единственным, которым мог владеть сносно.

***

      Один из сенсоров на головной системе мониторинга тускло замерцал, по кабине пилота поплыли мерное и приятное, мягкое и повторяющееся, протяжное «Глонг».       Где-то в отдалённой секции корабля послышались шуршание в ответ на этот звук, а затем один из старомодных, даже устаревших тумблеров в кабине — переключился, ведомый чужой волей, звук уведомления отключился, маленький огонек-индикатор потух.       «Не самое дурное место из тех, что я посетил за последние несколько переходов», — подумалось высокому мужчине, проследовавшему по металлическому трапу только что приземлившегося звездолёта.       Не старый, годов тридцати на вид, он обладал привлекательной внешностью, однако прямые черты его лица уже отражали изменения, скверну, что отпечатывается на всех и каждом, кто длительное время склонен использовать темную сторону. На лице появились тёмно-синие тени, залёгшие глубоко и особенно заметные на бледной коже, словно пролитой, тремя продолговатыми тончайшими венками тёмно-синего же цвета, будто природные трещины, разломы на его лике.       Жёлтые радужки его глаз сейчас невозможно было разглядеть за тёмными круглыми стеклышками оптического имплантированного модуля, однако холодный и отстраненный взор ощущался даже сквозь них.       Обычно внешние проявления тёмной стороны отталкивают людей от их владельцев, но в этом случае всё обстояло несколько иначе, будто бы Жииму шли эти метаморфозы, будто рассчитаны и подогнаны они были под него с самого рождения, пускай и без его ведома.

***

      Чёрная громадная бестия с прыжков перешла на спокойный шаг. Её звали Гэл. Плотоядный, мерзкий взор был прикован к юноше. Зверь недовольно махнул обрубком хвоста, начиная подходить медленно и скалить морду. Парня встречает оскаленная острыми зубами слюнявая пасть оборотницы, и на этот раз зверь первым прервал тишину. — Гррррраррррррр! — Раскатистый злобный рык хищника вырвался из утробы, предвещая нелёгкий поединок для человека, встречающего её с оружием наперевес. Эта же встреча будет последней, и оба чувствовали повисшее в воздухе напряжение. Противник занял боевую позицию, а оборотень так же спокойно двинулась вперёд, а затем направо, чтобы двинуться по кругу. Она желала сблизиться с противником на неопределённой траектории, передвигаясь при этом по окружной. Ядовито-жёлтые глаза жадно осматривали внешность, позу, слабые места — всё, что могло сыграть ей на лапу. Гэл раздраженно рычала и щёлкала челюстями. Под густой шкурой замелькали упругие, напряжённые мышцы тела, выдавая самые серьёзные намерения и отсутствие расслабленности перед пользователем Силы.       А Чар не терял ни секунды, двигаясь полукругом, имитируя движения оборотницы, изучая её и ожидая теперь уже её атаки. Снова послышался громогласный рык за время небольшого полукружного танца по золотистому ковру — осенний фон природы прекрасно дополнял картину предстоящей кровавой схватки.       Громадный зверь начал ускоряться, переходя с медленного шага на рысцу — взгляд исподлобья с прижатыми ушами и оскаленной пастью. Недобрая задумка, но Совин не намерен нападать. Он и по сей час знал, что волк бросится первый. Столпом поднялась пыль под широкими массивными лапами, хвостатая неосознанно пускала перед собой ворохи листьев, что разлетались перед обоими. Во время круговой рысцы Гэл с рычанием бросилась вперед, и в момент сближения попыталась напасть с правого бока движущегося противника, с определенным типом действия: две передние лапы приподнимаются вверх с расчётом отшвырнуть человека назад и повалить в толчке. Зубастая пасть была готова вцепиться в первое попавшееся место, будь то плечо, рука, голова, если противник окажется близко в момент своей защиты. Бластер был готов встретить атакующего волка, и зверь знал, какую боль придётся пережить, чтобы коснуться нежной человеческой плоти.       Чар внимательно следил за оборотнем, следовал за ним, повторял его движения и повадки. Он ускорялся — и парень ускорялся. Она взрыхливала листья лапами — и Совин небрежно опрокидывал небольшие листья ногами в резких движениях, но в то же время осторожных.       И вот когда оборотень прижался к земле, быстро, будто ненароком, для своей атаки, юный пилот также еле заметно пригнулся, с едва заметным опозданием. Юное дарование был не простым человеком, и реакция его и скорость были отнюдь не человеческими, правда, именно в этот раз так же интуитивно используемые, как многие другие разы до этого, когда Адепт сам того не желая применял Силу.       Стоило волку накинуться на паренька, он сразу напрягся. Рука его крепче сжала рукоять бластера. Ноги в нужное время отскочили в сторону — влево — будто сами, обходя оборотня в скором нижнем вольте. Чар закружился, как юла, уходя в сторону от зверя, дезориентируя того быстротой. Пилот пропустил оборотня вперёд, уйдя с его пути настолько, что бы та не могла достать его зубами или когтями, даже если бы быстро сумела изменить положение своего огромного тела, которое неслось на всех парах. И пока зверь приходил в себя, мальчишка побежал к ближайшему дереву, пытаясь наспех взобраться на него, чтобы жуткая махина убийства не достала его там.       Однако он не учёл невероятной реакции зверя, ибо когда та обернулась, плотоядно облизнувшись, то в два прыжка достигла древа, по которому карабкался паренёк. Огромная лапа впилась ему в лодыжку, когти вспороли плоть, а у юноши потемнело в глазах от боли, вмиг пронзившей его существо. Судорожный всхлип вырвался из его груди, он слепо выцелил тварь и наотмашь сделал пару выстрелов. Запахло палёной плотью и послышался раздражённый рык зверя. Он явно свою добычу отпускать не собирался и одним рывком сорвал преследуемого на землю. Кровь брызгами окропила землю, а Совин скривился от болезненных ощущений.       Кровожадный монстр не ждал сигнала, а просто бросился на парня с намерением порвать его на клочки и наконец дорваться до вожделенной плоти. Юноше едва удалось перекатиться вбок, чтобы его не разорвали на месте, и сделал ещё пару выстрелов в бок оборотницы — казалось бы, мизерный урон, однако для оборотня оказался болезненным.       Уже глядя в левую сторону с неимоверной накопившейся яростью, зверь не дает противнику время на обдумывание дальнейших действий. Монстр сразу же оборачивается в левую сторону, где оказывается после переворота парень, нападает на него в стандартном броске. Толчок четырёх лап от земли, и громадная туша пытается завалить собой противника, хватая когтистыми лапами Совина за оба плеча, впуская когти с неимоверной силой в желанную плоть. Клыкастая пасть в момент набрасывания метится в горло неудачливого пилота, уже капая своей слюной на него и опуская страшную морду для крепких объятий.       Все, что смог успеть сделать Чар, это подставить руку перед своим лицом и мордой существа, в надежде, что ему хватит сил удержать хотя бы на пару секунд пасть твари. Юнец упал на спину, завалившись наземь. Холод и жар одновременно охватили его тело, но он держался, как мог. Оборотень ликующе схватился за руку, что выставил малец. Зверь мог почувствовать вкус крови парня. Наконец-таки удача! И сдавленный крик вперемешку с хрипом, услышанный из уст недо-падавана мог только подзадорить клыкастую!       Совин всеми силами пытался удержать руку в пасти вервольфа, а в правой сжимал бластер. Ему надо было совсем немного времени. Правая рука не медлила, сжимая спусковой крючок и направляя дуло орудия в брюхо оборотня. Выступившие ручьи долгожданной крови хлынули в горло, и зверь, не зная особенностей её, с жадностью упивался, проглатывал и рычал со сжатыми челюстями, требуя больше, больше плоти и крови этого двуногого. Но и здесь был свой ограничитель… Даже потеря конечности не отменила действие второй, что держала опасный бластер и нанесла серьёзную рану. Оружию ничего не помешало теперь, и волчица заскулила сквозь сжатую пасть, чувствуя проникающее ранение от выстрела. Выстрел пришелся в область грудной клетки. Долго с этой раной Гэл наверное не протянула бы, но в состоянии ярости хищница была способна натворить дел, видя распятого противника перед собой. Передняя когтистая лапа с грубой силой вырвала руку противника в сторону, наступая на неё и прижимая к земле.       Чар пытался удержать боль и зубья твари, что была перед ним, всеми силами. Кровь, словно ядовитая смола, капала на грудь паренька и попадала в пасть оборотня. Совин всеми силами держался за бластер, уверенно, но, как ему казалось, слишком медленно нажимая крючок для следующего выстрела.       Он зажмурился, пытаясь сдержать боль, которая кипела в нем. Держался из всех сил, но, как оказалось, кости его были куда слабее его воли. Раздался громкий хруст и треск. Уже хрустели кости паренька. Зубы оборотницы с ликованием разорвали руку юноши, раздробили кости, вспороли вены и вскрыли хрящи и сухожилия.       Совин взревел от боли.       И вместе с ним Сила взорвалась всполохами молний окрест живописным салютом, поджаривая оборотня. Но этого было явно мало.

***

      Тем временем сит ещё раз оправил не сильным движением складки капюшона и зашагал к месту схватки, на ходу запахивая плащ-пальто и застёгивая крепления, дабы скрыть лёгкую броню под вполне обыденным для контрабандиста или путешественника одеянием.       Вскоре с быстрого шага он перешёл на бег рысцой, отчего на мгновение скривил тонкие уста в саркастичном презрении к самому себе. Облегчённые берцы, заканчивающиеся лишь возле колена, пошитые на заказ на манер имперских офицерских, щеголеватые и «парадные» на вид, без устали месили листву под ногами, хрустели палками покрупнее и периодически хлюпали грязью и остатками луж в тех или иных местах.       Сато более не скрывался и на всех парах нёсся к своей цели, ощущаемой единственно-верным на его взгляд способом. Силой. Могучей и неумолимой силой, что направляла и подсказывала ему на протяжении всей жизни. Стоило лишь моргнуть, слегка прикрыть глаза — и он видел кровь, чувствовал запах железа и прелой листвы, измазанной в крови, такой молодой, свежей и тянущейся к силе. Рефлекторно. Всеми медихлорианами.       Жиим слышал крик, сперва в лесу, как слышат его простые люди, фермеры и торговцы, контрабандисты и солдаты, наёмники и сенаторы. А затем — прикрывал глаза и слышал крик вновь, как слышит его всего одна каста созданий в галактике.       Адепты силы. Звук громкий и чёткий, взрезающий ночную тишину так, что все птицы на километр вокруг спешили покинуть неожиданно ставшую опасной зону.       Выстрелы бластера окончательно убедили сита в его правоте, и он ускорился, заслышав крик ещё раз перед тем, как метров через триста выскочить на одну из потаённых полянок этого мира.

***

      Представшая картина, к удивлению любого здравомыслящего человека, вызвала у него улыбку, появившуюся так же быстро и неожиданно, как и пропавшую с тонких губ.       Тёмная туша, больше всего схожая с волком или помесью волка с вуки, драла в клочья небольшого парнишку, придавленного массивной тушей к земле и силящегося сделать хоть что-нибудь для своего спасения, впрочем, Жиим оценил шансы мальчика как минимальные, особенно после того, как разглядел с помощью визора искалеченную конечность мальчишки.       Плохо. Очень плохо. Не монстр, конечно, и не отсутствие вокруг кого-нибудь, кто вмешался бы в это безобразие вместо Сато, ибо оборотень все же не Гундарк, а он не настолько стеснителен, чтобы позволить парню сдохнуть в этой глуши.       Для это есть более романтичные места.       Жиим воздел левую руку и направил в сторону оборотня, растопырив пальцы и крепко ухватив волю создания в свой кулак. Незримые манипуляции делали свое дело. Перво-наперво Жиим намертво вцепился в окровавленную шкуру зверя пальцами незримыми и тут же потянул монстра от крови, вернее, прочь от того удовольствия, которое он ощущал от этой жидкости. При этом Сато заметил странную вещь в ощущениях монстра: будто бы тот испытывал наслаждение от крови именно этого мальчика гораздо больше, чем от крови любого другого существа.       Сит знал, насколько опасна жажда крови, какое помешательство вызывает она, вполне способное побудить монстра к побегу, к сбросу оков и ошейника, наброшенного на могучую шею.       Мальчик ещё держался.       Неохотно, сперва рывком и сильным сопротивлением, зверь мысленно перечил, брыкался. Однако вскоре все было кончено, зверь опустился перед мальчишкой на брюхо и, несмотря на весь инстинкт самосохранения, подставил лобастую готовую прямо под дуло бластера и мелко затрясся. — Чего ты ждешь? — Сато создал вторую руку и мановением пальцев поднял его бластер, направил его было на голову твари. — Долго будешь им любоваться или подождём, пока у тебя начнётся заражение?       Сквозь кровавые круги перед глазами Чар услышал слова приказа, не терпящего возражений, подталкивающего к скорейшему его исполнению, и это… нет, не испугало его. Разозлило, как бешеную тварь, что была перед ним. Даже на границе сознания, жизни и смерти. Даже от такой потери крови он оставался верен себе. Он ненавидел, когда ему кто-то указывает, что ему делать. — Иди к хатту! — бешено заорал парень, и Сато мог ощутить невиданной Силы импульс; голос юноши изменился, стал низким, давящим, буквально противоестественно переходя в инфразвук, от которого у любого живого существа подспудно начинается пробуждаться страх и вибрировать, резонировать где-то в животе. Банальная физика, ни грамма магии. Такие проявления также назывались Криком Силы.       Сато пошатнулся от неожиданности и отпустил волка, как только ощутил первые чужеродные вибрации Силы в пространстве. Удержание зверя давалось мужчине без особого труда, в конце концов, именно эти способности Силы он развивал в себе годами, а вот выстроить умелый барьер в попытке загородиться от крика оказалось гораздо более непростым делом.       Однако, Жиим всё же сумел выставить силовой щит и для верности клацнул по активатору встроенных щитов аратек. Основной удар щиты выдержали, но часть крика Силы сит всё же получил и действительно испытал укол страха, после того как сантиметров пятьдесят проделал вперёд спиной и крепко упершись ногами в землю. Стиснув зубы, он ощущал, как чужая энергия отталкивает его от мальчишки, и тогда из страха, одной из привычных основ для любого ситха, родился гнев. — Р-на! — шумно выдохнул с рычащим звуком и подался вперёд, навстречу крику Силы, навстречу чужой мощи, не свойственной людям в столь юные годы. А ведь он себя считал одарённым…       Зависть, злость, желание и страсть объединили все амбиции и чувства Сато.       Ночь обагрилась бордовым световым лучом, возникшим в ночи с характерным звуком.       «Через страсть я получаю силу!» — слова Бараса тотчас услужливо всплыли в голове. Самовнушение, приправленное немалой Силой, в руках адепта, специализирующегося именно на подобных возможностях — адская смесь; однако, Жиим не учинил ничего, о чём бы пожалел, хотя и очень хотелось, а кодекс вовсе не возбранял отсутствие всяческих ограничений. Всё Барас и его глупые приказы.       От страха перед неотвратимой смертью, ярости, наполнившей разум подростка, и адреналина, который неудержимо ворвался в сердце юноши с новой силой, заставляя бороться за свою жизнь, Чар из последних сил перевёл рычажок на бластере, одним движением пальцев на оглушающий режим. Назло появившемуся незнакомцу. Эгоистично и подло. И надавил на спусковой крючок прямо в лоб чудовища пальцами трясущейся руки, что была ещё способна двигаться и что без устали сжимала бластер.       Казалось, прошла вечность перед тем, как выстрел достиг своей цели.       Пилот чувствовал, как тело волка обмякло перед ним, чувствовал, как вся масса тела оборотня повалилась подле него, вместе с навалившейся на его сознание непроглядной темнотой. Парнишка отрубился.       Он сумел победить? Но какой ценой? Он никогда себя не чувствовал так беспомощно, так жалко, даже перед самим собой. Ему впервые в жизни захотелось отречься от всего, что есть у него. От своего предназначения, от своей жизни. Он хотел одного — проснуться, чтобы не было никогда этих убийств, чтобы все те ужасы были только кошмаром, а этот оборотень — лишь тень его. Хотел проснуться от тёплых солнечных лучей и отправиться с Мастером медитировать у водопада или смотреть на звездное небо. Хотел, но не мог.       Сато невольно совершил рывок Силы и в одно короткое мгновение возник возле мальчишки, так безрассудно пославшего его к Хаттам.       Первый пронзающий удар пришёлся в волка, насквозь насадив его тушу на световой меч, словно огромный горячий нож вошёл в большой кусок масла.       Осенняя ночь увековечилась запахом горелой плоти, крови и шерсти. От тела пошёл пар и едкий, неприятный обонянию запах. Глаза ситха распахнулись от предвкушения и слабого, но удовлетворения: требовалось больше крови, больше боли того, кто посмел ему противиться.       Острие непривычно длинного светового оружия устремилось к земле, ситх опустил оружие и стиснул кривую рукоять до побелевших костяшек. Всего один удар… Не сильный — он всё равно уже ранен, и нет разницы, сколько именно ранений лечить баку с бактой…       В лесу раздался душераздирающий вопль боли.