It's a wonderful, wonderful life

The broken clock is a comfort, it helps me sleep tonight Maybe it can stop tomorrow from stealing all my time And I am here still waiting though I still have my doubts I am damaged at best, like you've already figured out Broken by Lifehouse.

Синкансен, везший их обратно в сырую теплоту зимнего Токио, мягко нырнул в темноту тоннеля между Хонсю и Хокайдо. Хината отрешенно вглядывалась в ставшее ещё более отчетливым отражение своего лица, с которого черные стены тоннеля стерли зыбкие контуры облаков и первые точки звезд на зимнем небе. После того вечера, когда она узнала чуть больше о прошлом Какаши и чуть больше о его отношении к ней, они вернулись в отель в молчании, каждый по-своему боясь поговорить о произошедшим. Слова Какаши о том, чтобы не слишком много думать об этом травили и расстраивали с одной стороной, но с другой стороны… Хината ещё отрешеннее смерила свое отражение взглядом, им сейчас не до отношений, по крайней мере, не прямо сейчас. Слишком много всего, начиная от того, что она ещё в школе учится, заканчивая её чокнутой семьей, которая непонятно, что замышляет и что будет с Какаши, если они узнают… - Эй, - Хината вздрогнула и увидела осуждающий взгляд Хатаке в темном окне поезда. – Я, кажется, говорил тебе не слишком много об этом думать. - Я продержалась целый день, - заметила девушка, что было правдой. В канун Нового года, то есть буквально вчера, она колоссальным усилием воли выкинула из головы все грустные мысли и веселилась как могла. Она вымаливала у Какаши все сладости и вкусности, которые попадались ей на глаза во время их дневной прогулки по городу, а потом заставила отстоять мужчину в огромной очереди к храму, чтобы помолиться на грядущий год. Зажмурив глаза, как делала давно в детстве, она от души помолилась за Какаши, чтобы тот перестал быть таким вредным, чтобы побольше спал, ел, заботился о себе, чтобы…Хината закусила губу, молиться о том, чтобы он её полюбил было как-то неправильно. Тряхнув головой, она горячо помолилась о том, чтобы этот невыносимый мужчина обрел самое настоящее счастье. - И у тебя отлично получилось, - согласился Хатаке, вспоминая разорительные набеги Хинаты на булочные, а ещё как она молилась, крепко переплетя пальцы и беззвучно шевеля губами. И как она ни словом, ни взглядом не напоминала ему о том, что он вчера сделал. Хината кисло улыбнулась. - Я, правда, стараюсь, - капризным тоном, противным ей самой, ответила девушка, - но я не могу, мне страшно, я не знаю, что будет, я ничего не смогу сделать, если что-то случится! Это так раздражает чувствовать себя абсолютно беспомощной, бесполезной… - Я, я, я! – передразнил её мужчина, - Неужели ты всегда была такой эгоисткой? – почти рассердился Хатаке. Он отлично понимал, о чем говорит девушка, но неужели у неё нет ни капли веры в него? Она считает, что он допустит, чтобы она одна со всем этим справлялась? Хината ощетинилась. - Я не эгоистка, - запротестовала она, - я просто здравомыслящий человек, который не целует всех подряд! Для меня это значит больше, чем для тебя! – закончила она чуть громче, чем хотела, чем привлекла внимание других пассажиров. – Может тебе и кажется, что это так просто, может я чего-то не понимаю во взрослых отношениях… - зашипела девушка, утирая подступившие слезы рукавом, - но я… - Не стоило мне этого делать… - пробормотал Какаши быстрее, чем успел понять, что он сказал. Хината испуганно вздрогнула, почувствовав бешеный холод сжавший её сердце, легкие и осушивший слёзы. - Вот как… - выдавила она, бледная, с холодными непроницаемыми глазами, которых ещё не видел у неё Какаши. Она спокойно встала, аккуратно перешагнула через его колени, увернувшись от его слабой попытки остановить её и скрылась в дверях, ведущих в соседний вагон. - Черт, - ругнулся мужчина. Прежде с ним такого не случалось, он всегда очень тщательно следил за тем, что говорит женщинам, будучи уверенным, что они всё трактуют на свой лад. Но сейчас даже он вполне понимал, почему Хината подумала то, что подумала. Прошло около получаса прежде чем Какаши забеспокоился о девушке. Этого времени должно было хватить, чтобы она остыла и поняла его. «И что она должна была понять? - раздался ехидный голосок в голове, - Что на идиотов не обижаются?». Какаши сердито отмахнулся от собственных мыслей. Всё-таки, она должна вернуться, здесь все её вещи, не сойдет же она с поезда на ближайшей станции? «С неё станется», - с раздражением смешанным с необъяснимой нежностью подумал мужчина, вставая с кресла, чтобы отправиться на поиски своей спутницы. В этот момент поезд вынырнул из тоннеля и заскользил по посеребренной луной глади снежных полей. Какаши вошел в вагон-ресторан и оглянулся, за одним из столиков, рассеяно уставившись в поздний выпуск новостей сидела Хината, кроша руками ни в чем неповинную булку с изюмом, видимо, с корицей у них не оказалось, отметил про себя Хатаке. Внезапно на экране вспыхнула яркая полоса с надписью «срочные новости», а телеведущий лихорадочно затарахтел на камеру, возбужденно прислушиваясь к голосу в наушнике. Официант за барной стойкой по знаку одного из посетителей увеличил громкость. - …Нам только что сообщили, - зазвучал идеальной дикцией голос ведущего новостей, - от сердечной недостаточности в родовом поместье скончалась Миюки Хьюга, действующая глава концерна Хьюга, недавно очнувшаяся от семилетней комы. Как говорят врачи… Дальше всё было как в плохом кино, в идеально замедленной съемке, Какаши видел, как Хината привстала из-за стола с выражением дикой боли на лице, слышал, как сквозь толщу воды её вскрик полный отчаяния, а затем она побелела как полотно, а разбитые болью глаза закрылись. Он бросился к ней и подхватил её до того, как она рухнула бы на пол. «Это просто обморок, просто обморок», - лихорадочно успокаивал себя Какаши, вцепившись в обездвиженное тело девушки, она была маленькой и легкой и до того бледной, что Хатаке почувствовал, как в груди разрастается до боли знакомый комок страха и ужаса, тот самый, который он чувствовал, глядя на умирающую мать. Но Хината жива, подсказал ему здравый смысл, и Какаши заставил себя вернуться в реальность. Всё это происходило в считанные секунды, за которые их окружила толпа из пары официантов, пары посетителей вагона-ресторана и проводника. - Это просто обморок, - Какаши почти удивился тому спокойствию, которое было в его голосе. - Вот, - Хатаке обернулся, официант протягивал влажное полотенце и одну из подушек с диванчиков ресторана, - нужно уложить её горизонтально, - порекомендовал он. Какаши, увидев осведомленность и понимание на лице молодого мужчины, последовал его совету, подложив подушку под ноги девушке и мягко отер её щеки влажным полотенцем. Тем временем официант деликатно пощупал пульс. - Она должна скоро очнуться, пульс хороший, скорее всего у неё шок, - прокомментировал он. - Спасибо, - пробормотал Хатаке, всё ещё с тревогой вглядываясь в бледное лицо девушки. - Ваша жена…она из семьи Хьюга? Какаши вздрогнул, впервые кто-то назначил Хинате эту роль рядом с ним. - А вы неплохо разбираетесь в обмороках, - сменил тему Хатаке. Смутившийся своего вопроса официант улыбнулся. - Моя жена довольно часто падала в обморок во время беременности, так что, пришлось разобраться. - Вот как… Веки Хинаты задрожали, и в ту же секунду девушка распахнула глаза. - Хината, - позвал её Какаши, нежно убирая влажные от полотенца пряди с её лица, - ты как? Девушка слабо мотнула головой. - Это правда? - Что? – сыграл в дурачка Хатаке, прекрасно понимая, о чем спрашивает девушка. Она с болезненной укоризной в глазах посмотрела на него. Какаши беспомощно кивнул. Хината грустно улыбнулась и закрыла глаза. На оставшиеся часы до Токио их перевели в вагон первого класса, в отдельное купе с двумя комфортными креслами, в одном из которых калачиком свернулась девушка. У Какаши болезненно сжималось сердце, каждый раз, когда очередной сухой всхлип встряхивал её тело, на бледном же лице не отражалось никаких эмоций, только большие с сизым отливом тоски глаза говорили о том, что на самом деле испытывает сейчас Хината. Токио встретил их размытым в дождь снегом и полупустым вокзалом. Какаши облегченно вздохнул, пока никто ничего не понял, у него есть ещё несколько часов, чтобы подготовиться, чтобы…Он взглянул на девушку, прижавшуюся к нему сбоку, она настороженно оглядывалась, ища любой намек на то, что её зыбкое спокойствие, её иллюзия свободы от Хьюга будет вот-вот разрушена. От одной из колон станции отделилась тень и быстро зашагала в их сторону, оба инстинктивно напряглись. - Привет, - лучезарно улыбнулся вышедший под свет фонарей Обито, однако, его глаза были слишком серьезны для такой улыбки. - А, это ты… - облегченно выдохнул Какаши, откровенно говоря, он был несказанно рад увидеть друга. - Мы с Рин видели новости, и я сразу примчался сюда, чтобы помочь в случае чего. - Спасибо, правда, спасибо, - ответил Хатаке, ободряюще сжимая плечо всё ещё напряженной девушки. - Будешь должен, - на этот раз вполне искренне усмехнулся Учиха, - а теперь идемте, лучше побыстрее свалить отсюда, не сомневаюсь, что они уже в курсе, где вас искать. Пара молча последовала за энергично шагающим брюнетом. Настоящее облегчение Хатаке почувствовал только тогда, когда передал Хинату на попечение Рин, а он и Обито забаррикадировались на кухне за ноутбуками, стопкой бумаг, чашками из-под кофе и удушливым сигаретным дымом. - Ты же вроде бросил? – поинтересовался Какаши у выдыхающего в открытое окно облако сизого дыма Учихи. - Бросил, - согласился тот, - но после звонка одного нашего общего знакомого захотелось выкурить пол пачки за один присест, но и одной не могу, уж больно противно, - усмехнулся брюнет, туша недокуренную сигарету. Какаши молча ждал многообещающего продолжения невзначай обозначенной истории со звонком. - Звонил Хьюга Нейджи, предупредил меня, что Миюки Хьюга будет убита в Новогоднюю ночь, как тебе такое? Хатаке слабо рассмеялся. - Она меня сама предупреждала, что Хьюга Хиаши будет пытаться убить её, но, честно говоря, я не очень-то в это верил. Это же бред! Он же будет под подозрением в первую очередь, но… - Замаскировать убийство под сердечную недостаточность – это проще простого, учитывая обстоятельства, - закончил Обито мысль друга. - Именно, - мрачно заключил Какаши. - Итак, Миюки мертва, Хиаши вот-вот узнает всю правду о том, как распределены активы концерна, что ты будешь делать, Какаши? Мужчина тяжело вздохнул и достал из рюкзака папку с документами, откуда извлек сложенный пополам плотный лист бумаги. - Я надеялся, что мне не придется этим воспользоваться, - начал своё объяснение Хатаке, протягивая бумагу другу, - но видимо выбора-то особо и нет. Не то, чтобы я не хотел этого… Обито развернул бумагу и чуть не подавился только что отпитым глотком кофе. - Ты…ты серьезно сейчас? – просипел он, откашливаясь. Какаши кивнул. - А что Хината? - Она не знает об этом и не знает о моем плане. - Но ведь она… - Учиха запнулся. Его друг кисло улыбнулся. - Я поцеловал её. - Ты что?! – подорвался Обито. – Ты сошел с ума? Хатаке покачал головой. - Ты был под кайфом? - Нет. - Тебя шантажировали? - Тоже нет. - Ты поспорил с кем-то? - Конечно, нет. - Ками-сама, тогда я выиграл десятку! - со смехом опустился на стул Учиха. - Вы что спорили с Рин влюб…будет ли у нас что-то с Хинатой? – подозрительно покосился на друга Хатаке. - Нет, тут даже спорить не надо было, ты бы в любом случае влюбился в неё. Мы спорили на то, когда кто-то из вас начнет действовать. И мой оптимизм не подвел меня, - со смехом заключил Обито. Какаши не мог не улыбнуться, слушая заразительный смех Обито, всё-таки он тот, кто завоевал любовь всей своей жизни не смотря ни на что и вопреки всему. - А что она? - В смысле? - Да ладно тебе, ты понял о чем я! – отмахнулся от увиливаний Хатаке брюнет. Какаши почти смущенно отвернулся от пытливого взгляда черных глаз и уставился в ноутбук. - Вы не говорили об этом, - безапелляционно заявил Обито, - ни словечком не перекинулись, ну ты скотина, Хатаке, - подытожил мужчина. - Эй, полегче, - огрызнулся Какаши, - это наши с ней отношения и не тебе в них лезть! - Я выступаю от лица всех оскорбленных влюбленных, - парировал Обито, - к тому же Хинаты здесь нет, я защищаю её интересы. - Тоже мне адвокат нашелся, - пробормотал Какаши, пролистывая очередной файл с данными по концерну Хьюга. - Какаши, - устало вздохнул Обито, ероша волосы, - ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты хоть на секунду можешь представить, что для неё значил этот твой поцелуй? Хатаке насупился. - И ты, Брут! Она мне тоже нечто подобное предъявила. - И ты не задумался почему? - Конечно, задумался, - разозлено ответил мужчина, сколько ещё ему будут мозги полоскать по этому вопросу? – И конечно, я понимаю, что это значит для неё, и я не целую всех подряд, - отрезал он. - Я в курсе, но Хината – нет, она вполне может думать, что для тебя это в порядке вещей, что в этом нет ничего такого. Какаши оторопело поглядел на друга. - С чего бы ей так думать? Она же не видела меня с девушками. Учиха помолился, чтобы боги послали ему терпение, которого у него от природы было немного. - Именно, Какаши, именно, - елейным голосом ответил Учиха. Мужчина сердито пнул стул друга, и брюнет едва не упал с него. - Не зачем портить мебель, она тут не при чем. - Ну не тебя же мне портить, - зло парировал Хатаке. - Туше*, - усмехнулся Обито. – И всё же, вам нужно поговорить, особенно, - он помахал листком перед носом Какаши, - перед тем, как ты приступишь к этому плану. Хатаке с тяжелым вздохом забрал бумагу из рук Обито. Несомненно этот…этот милейший человек был прав. Им нужно поговорить, она должна знать, что её ожидает, имеет на это право, в конце концов, сейчас всё будет происходить вокруг неё. И им нужно поговорить о них, даже если сейчас не время, даже если ни к месту. - Если не сейчас, то когда? – пробормотал Какаши, вспоминая угасающий взгляд матери и миллион невысказанных слов. Он знает цену молчанию до последней минуты, и оно не стоит того, лучше уж говорить, как бы страшно и не удобно не было. - Но думаю до завтра этот разговор сможет подождать, - мягко заметил Обито, уловив огонек решимости в глазах друга, - по крайней мере, до утра, сейчас вы оба должны поспать. - О, это непозволительная роскошь, - картинно взмахнул руками Какаши. - Ты прав, - вздохнул Обито и придвинулся к одному из ноутбуков, - и что же ты предлагаешь делать? Какаши улыбнулся. - Мне к счастью почти ничего не придется делать, мое имя не засветиться не в каких сделках, мне нужно просто подольше водить Хиаши Хьюга за нос, пока Итачи и компания займутся грязной работой. - Вынудить распродать акционеров концерн по частям, переводя эти части в дочерние филиалы, чтобы основной костяк концерна мог потом объявить о банкротстве…Это ты придумал? - Не то что бы я… - протянул Какаши, - это довольно популярная практика, в смысле, продажи концерна частями, дочерним компаниям, которые в итоге принадлежат одной корпорации и по факту концерн выкупает она. Но идея с тем, чтобы оставить основную часть пакета акций Хинаты нетронутой, - моя. В последствии, когда продажа всех остальных частей концерна завершится, она сможет объявить о банкротстве, как формальный председатель правления концерна. - Понятно, - проговорил Обито, - всё гениальное просто. - У сложных проблем… - начал Хатаке. - Нет, сложный решений, да-да, я знаю, - отмахнулся Обито, - но у меня вопрос, почему они хотят именно процедуру банкротства? Не проще было бы пустить всё на самотек? - Ты имеешь ввиду просто развалить компанию? - Ну да, почему именно банкротство? Неужели их хваленная клановская гордость и здесь не может успокоится? Какаши задумался, и правда, в чем причина? - Чего не знаю, того не знаю, - наконец, выдохнул он. - Ну и к черту их, - усмехнулся Учиха, - самое главное вытащить из этого бедлама Хинату, ну и тебя не потерять по дороге, - дружелюбно ткнул он Хатаке в плечо. Какаши нервно усмехнулся в ответ, и они приступили к штурму очередной части документов касательно темных сделок Хиаши Хьюга от лица ХьюгаКонцерн. Они выползли с кухни под утро, усталые, с покрасневшими от экранов компьютеров глазами и темными тенями под ними. Обито тихо проскользнул в спальню к жене, где рухнул на кровать рядом с ней, не раздеваясь, в надежде, что та простит ему утром запах табака и кофе на свежевыстиранных простынях. Какаши же в свою очередь зашел к Хинате, в полутьме гостиной четы Учиха он разглядел её силуэт под теплым одеялом. Она спала, глубоким сном, который был больше похож на забытье. Хатаке, как можно тише ступая по мягкому ворсу ковра, подошел к изголовью разложенного дивана и напряженно вгляделся в лицо девушки. Всё ещё бледное, оно, однако, было лишено сейчас той печати безутешного горя, которое оставляли на нем распахнутые и полные отчаяния теплые глаза Хинаты. В этом была ужасающая ирония, жестокая и беспощадная, всего несколько дней назад она была такой счастливой, такой наполненной ожиданием чуда, а теперь она снова похожа на ту Хинату, которую он подобрал у закрытого метро почти полгода назад. Какаши устало опустился на пол возле дивана и откинул голову на подлокотник. Обо всем этом он подумает завтра. «То есть сегодня», - поправил она себя, прежде чем провалиться в цепкий, липкий предутренний сон, после бессонной ночи.