It's a wonderful, wonderful life

I stayed up at the sun Thought of all the people, places and things I've loved I stayed up just to see with all the faces You are the one next to me. If I Lose Myself by OneRepublic

Ужас и страх липкими и холодными пальцами уцепились в горло, разгоняя дыхание до невыносимости, когда за вдохом тут же скачет выдох, когда в глазах мельтешат черные точки, а к горлу уже подкатывает тошнота. Хината буквально скатилась с кровати и, хватаясь руками за стены, дотащила себя до ванны, где её вывернуло желчью и остатками чая с печеньем. Девушка, шумно дыша, пыталась успокоить сердцебиение, унять страшную боль в голове, она зажмурилась, сдерживая очередную судорогу, но перед глазами вновь замелькали образы из сна, точнее воспоминания, которые она не хотела помнить. Её снова стошнило, на этот раз только желчью, горло жгло, во рту стоял привкус страха. Хината со всхлипом подняла себя с пола, спустила воду и, шатаясь, добрела до раковины, где обнаружила зубную щетку и пасту. Мятный вкус пасты, ощущение прохладной воды на коже, медленно, но верно возвращали девушке ощущение реальности и то, что эта реальность не тот кошмар, в котором она была. - Это уже ни в какие ворота… - просипела девушка, разглядывая свое отражение в огромном зеркале, бледное, даже сероватое лицо, огромные глаза, очерченные темными кругами и безжизненная улыбка. Хината усмехнулась, сейчас она едва ли похожа на ту красавицу, которая смотрела на неё из зеркала меньше двух недель назад, на школьной ярмарке. Все ещё держась за стены, она вернулась в спальню, но один взгляд на измятые во сне простыни пробивал на дрожь, передернув плечами, девушка вышла из комнаты. Путь от спальни до кухни занял больше времени и сил, чем хотелось бы, периодически приходилось останавливаться и глубоко дышать, чтобы тело хоть как-то слушалось. Дотянуться до стакана на верхней полке, а затем налить в него воды стало почти подвигом. Хината пила такую сладкую и свежую воду маленькими глоточками, смакуя каждый. Она сползла по стенке у раковины, с удовольствием отмечая, что пол на кухне с подогревом. Наконец, вкус горечи ушел, а в голове стало тихо и до приятного пусто, девушка откинула голову назад и вздохнула, закрывая глаза, но затем резко их распахнула и судорожно хватанула ртом воздух. Воспоминания имеют привычку возвращаться. - Хината? Девушка подняла взгляд перед ней стоял Хатаке, в полном недоумении разглядывая свою молодую жену. - Да я тут водичку пришла попить… - промямлила она и попыталась встать, но ноги как назло не слушались. Какаши молча наклонился к ней. - Закинь руки мне на шею. В начале Хината попыталась возразить, но потом она почувствовала, что ещё немного и она закончится, совсем, и разве Какаши теперь не самый близкий для неё человек, разве нельзя довериться ему хоть немного? Позволить себе быть перед ним слабой. И Хината со вздохом вселенского облегчения обняла мужчину за шею, позволяя ему поднять себя. - Только не в комнату, - взмолилась девушка, заметив, что Хатаке идет к лестнице. Мужчина молча вернулся в гостиную и усадил девушку на диван, а сам сел рядом. - Может хочешь поговорить? – как можно тише и спокойнее спросил Какаши, ему было неловко, он не очень-то умел вести себя в таких ситуациях, но сейчас выбирать не приходилось. Хината прикрыла глаза и вздохнула. «Давай, ты справишься, просто расскажи ему!» - сердито уговаривала она себя, соскребая по уголкам сознания крохи храбрости. - Я…я кое-что вспомнила… Какаши молчал, приглашая девушку продолжать. - Точнее, мне приснилось то, что я очень хотела забыть и забыла, но…вспомнила, - Хината сглотнула подступающую тошноту, перед глазами вновь встала эта сцена. – Он насиловал мою мать, - с трудом выдавила из себя слова девушка. Она боялась, что разревется, что её снова стошнит, что будет так больно и страшно, что она не сможет говорить, но сейчас она ничего не почувствовала – только огромную сосущую пустоту на месте сердца. - Прямо передо мной, приковывал меня наручниками, чтобы я не сбежала, и насиловал, спрашивая люблю ли я маму сейчас, нравится ли мне до чего я её довела. А потом когда моя мать впадала в беспамятство и апатию, он… Хината медленно повернулась к Какаши, в её лунных глазах стояли слёзы. От следующих слов по спине Хатаке пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом от ужаса. - А потом он брался за меня, трогал меня, заставлял трогать его, а потом…просто заставлял делать это ртом, а чтобы я не кусалась придушивал меня. Это было давно, когда мы только переехали, и я была ещё ребенком, меня можно было принудить… Девушка умолкла, безжизненно уставившись в стену, а из её глаз катились крупные слезы, разрывающие душу. Какаши старался унять дрожь в руках, не от страха, не от ужаса, а от гнева и бешенства. Вот откуда у Хинаты шрамы на руках! Из-за наручников. Вот почему она так стремилась уйти из этого дома. - Хината, - хрипло позвал девушку Хатаке, она не отозвалась, тогда он как можно нежнее коснулся её руки, привлекая её внимание. Она вздрогнула, но не обернулась. – Пожалуйста, Хината, посмотри на меня, - попросил Хатаке, чувствуя, как у него почти разбивается сердце от того, что его не было рядом, что никого не было рядом, чтобы помочь ей. Наконец, девушка подняла на него взгляд. - Ты ни в чем не виновата, ты безвинна, и в моих глазах ты навсегда останешься невинной и невиновной. Хината медленно кивнула, по безжизненному лицу, однако, пробежала тень сомнения. - Я верю тебе, верю каждому твоему слову, и чтобы кто не говорил, я буду на твоей стороне. Даже если ты сама сомневаешься, даже если сама не веришь, я буду верить в тебя и тебе, - Какаши в жизни не прилагал столько усилий, чтобы найти правильные слова, чтобы правильно передать свои намерения и помыслы. Он медленно протянул руку к лицу девушки и убрал несколько прядей волос ей за ухо, стараясь не касаться бледной кожи щек. - Сейчас я здесь для тебя, - повторил он ей то, что говорил недавно в гостиной Рин и Обито. Девушка кивнула и поймала руку Какаши до того, как он её убрал, прижавшись к ней щекой. Его ладонь была теплая, немного шершавая и пахла мылом. Вскоре она отстранилась и спросила: - Можно я сегодня посплю здесь? - С тобой посидеть? - Нет-нет, иди спать, тебе нужно, наконец, поспать в нормальной постели, - слабо улыбнулась девушка, закутываясь в плед. Какаши задумчиво смерил Хинату взглядом. - У меня есть идея… Спальня Хатаке была чуть больше, чем у его жены, а панорамное окно занимало весь правый угол комнаты. - Я бы все равно не смог спокойно поспать, зная, что ты в гостиной одна, - улыбнулся он, наблюдая как, девушка ложится в постель, достаточно широкую, чтобы между ними было расстояние вытянутой руки. Какаши молча принес из гостевой спальни второе одеяло и пару подушек, а также пижаму для Хинаты, которая всё это время оставалась в банном халате. После того, как она переоделась, он лег с другой стороны. - Можно..? – робко прошептала девушка, протянув руку через целомудренно оставленное пространство между ней и Хатаке. - Конечно, - он перехватил прохладную ладонь и переплел их пальцы. – Спокойной ночи, Хината. - Спокойной ночи, - прошептала она в ответ, с облегчением обнаруживая, что тени кошмаров отступили, оставив после себя пепел тишины. Казалось прошла вечность с тех пор, как Какаши спал так долго и так беспробудно, ощущение маленькой ладони в руки, тихое дыхание девушки и её присутствие в пределах досягаемости необычайно благотворно действовало на его сон. Наконец-то, внутреннее бессознательное волнение о ней улеглось, давая изморенному организму спокойно восстановить потраченные ресурсы. В общем, Хатаке с удовольствием обнаружил, что часы на телефоне ненавязчиво показывали без четверти полдень, за окном клубились пушистые облака с мелькающими в них снежинками, а на расстоянии вытянутой руки спала Хината. Мужчина искренне понадеялся, что её сон был таким же глубоким и спокойным как и его. Он со вздохом повернулся на другой бок, заворачиваясь в одеяло, остановись мгновение, ты прекрасно! И Какаши провалился в полуявь-полусон ещё на полчаса. В следующий раз он проснулся в районе часа дня, поднялся и дошел до ванны, где со спокойной душой придался размышлениям ещё на полчаса, позволяя себе провести этот день, так как ему хотелось, потому что кто знает, когда ему выпадет такая возможность снова. Обед, который был одновременно завтраком, Какаши разогрел в микроволновке и утащил наверх, в спальню, откуда не намеревался отлучаться надолго, считая, что ему лучше быть рядом, когда Хината проснется. К счастью, девушка не заставила себя долго ждать, мужчина как раз доел рис, когда со стороны одеял и подушек послышались звуки просыпания. - Доброе утро, - тут же подал голос Хатаке, с умилением наблюдая, как его теперь уже жена (когда-нибудь он к этому привыкнет) усаживается на постели и распутывает пальцами волосы. - Привет, - смущенно улыбнулась девушка. – Я в порядке, - тут же добавила Хината, заметив, что Какаши как-то мнется. Мужчина с трудом сдержал саркастическое: «Ха!», услышав слова девушки. Он принес ей завтрак, но девушка не спешила к нему приступать, а задумчиво смотрела в панорамные окна, на умягченный облаками пейзаж города, тонувшего в обманчиво пуховом одеяле туч. - Какаши, тебе о чем-нибудь говорит имя Тобирама? - Да, - коротко отозвался Хатаке, ожидая дальнейших расспросов. - Оно имеет отношение ко мне? – осторожно продолжала Хината. - Да. Было видно, что девушка не спешит узнавать всё, словно боится той правды, которую узнает. Но интерес и желание получить ответы на миллион вопросов были сильнее страха, поэтому она так аккуратно нащупывала нить правды, среди тысячи дорожек лжи. - Тебе рассказать? – уточнил Какаши после довольно продолжительного молчания. - Нет…да! То есть… Нет, конечно! Я не знаю… - с тяжелым вздохом заключила Хината. – Я уже ничего не знаю, ещё несколько дней назад, я была уверена, что знаю кто я, знаю свое прошлое, но сейчас… Что я ещё забыла? Может быть Хиаши мой отец? А я генетический урод клана Хьюга? Может быть моя мать и не мать, а сестра? – немного истерично усмехнулась девушка, сжимая одеяло и комкая его пальцами. - Хината, ты это ты, вот здесь и сейчас, ты моя жена, и у меня есть свидетельство, у тебя есть друзья, которые волнуются за тебя, и они ждут возможности увидеться с тобой. Но только когда ты отдохнешь, - осадил мужчина порыв девушки встать с постели. – Наше прошлое не определяет наше существование, прошлое – это всего лишь наши уроки, а жизнь она здесь и сейчас. И сейчас ты, Хината Хатаке, просто очень уставшая девушка, которой нужно чуть больше полагаться на других, - с мягкой улыбкой закончил мужчина, протягивая девушки платки. - Кажется, я слишком много плачу последнее время… - всхлипнула брюнетка в ответ, утирая слезы. Какаши тактично промолчал. Итак, это всё тяжело ему дается, утешать её раз за разом, возвращать к реальности, не давать рухнуть в пучину страхов, сожалений и неизвестности. Рин говорила, что ему будет сложно, но черт возьми, никто не предупредил, что семья его подопечной – это почти реальное воплощение романа «Сто лет одиночества» с японским колоритом. Хатаке не был тем, кто любит говорить, красиво переливать из пустого в порожнее, считая, что за очередным витком беседы должно последовать облегчение. Его никогда не наступало, только обозляло бессмысленное ожидание того, что за очередной фразой окажется то самое, что уймет боль, утешит и поможет познать спокойствие. Спокойствие, как выяснил Хатаке, это не состояние – это действие, каждодневный акт. Словно бежишь за ускользающей тенью, стараясь не отставать и не оказаться на палящем солнце беспокойства. И нужно лишь поймать ритм, и тогда шаг станет пружинистым, ветер взыграет в растрепанных волосах, а в душе будет мир, потому что каждый шаг оставляет тебя под сенью мягкой тени спокойствия. День круглым солнцем прокатился по небу, слепо просвечивая пухлые бока туч, царапнуло солнце всё ещё далекий зимой зенит и скатилось в красноватое море закатных часов. Хината дремала на подушках в комнате Какаши, убаюканная стуком клавиш, шорохом бумаг и необыкновенным чувством защищенности. Ей снилась мать, когда они ещё жили в поместье и были счастливы. Мама сажала её рядом с собой на энгаве, доставала спрятанный под свитером медальон, он был всегда теплым, почти горячим от тепла её кожи. - Это твой папа, - улыбалась Аюми, отщелкивалась крышка медальона, и с тусклой фотографии на Хинату смотрели строгие глаза, в тени взлохмаченных белых как снег волос. Зыбкое, смутное воспоминание, которое было забыто, чтобы не травить себе душу, когда Хиаши в очередной раз поднимал на неё руку. Где этот человек, когда он был так нужен? - Какаши. - М? – на автомате отозвался Хатаке, попутно вписывая ещё данные в отчет. - Тобирама – это имя моего отца… - Ну да, - согласился он, но, сообразив, о чем речь, прикусил язык. – В смысле, что? - Я вспомнила, - продолжала Хината, - как мама показывала мне фотографию какого-то мужчины и говорила, что это мой отец, Тобирама, но… Ведь это не всё, да? – она взглянула на Какаши. - Тебе рассказать? – снова спросил он, она должна сама решить хочет ли узнать всю правду сейчас. - Да, - твердо кивнула девушка, а Какаши почти с облегчением заметил, как глаза в потускневших глазах заблестели блики решимости и смелости. - Что же… - вздохнул Хатаке, - это будет довольно длинный разговор, и я не всё знаю, часть этого так вообще догадки. Твоя бабушка была не слишком многословна на этот счет. Но у меня одно условие. - Какое? – тут же откликнулась девушка, с нетерпением ерзая в подушках. - Для начала поешь, - указал он ей на так и не тронутый завтрак. Девушка без возражений съела всё, что было на подносе, залпом выпила чай. Затем она пошла к себе, быстро приняла душ и переоделась в домашний сарафан, под который надела тонкий свитер, темные волосы с серебристыми прядями были собраны в косу. В таком виде Какаши застал её, сидящей с прямой спиной на краешке глубокого кресла у себя в кабинете, куда он принес чай. За окном наливались темные сумерки. - Я готова, - тихо, но твердо проговорила Хината, заметив, что Какаши не спешит приступать к разговору. - Сейчас я тоже буду готов, - откликнулся мужчина, собирая мысли, затем он открыл один из ящиков стола и достал оттуда папку. – Итак, Хината, наверное, мне следует начать с того, что твоя девичья фамилия вовсе не Юуу, а Сенджу, точнее Сенджу-Хьюга. Твой отец, - Какаши открыл папку и достал фотографию, - Тобирама Сенджу – младший брат нынешнего главы корпорации, Хаширамы Сенджу. Хината притянула фотографию к себе и вгляделась в лицо Тобирамы Сенджу. Это был тот же мужчина, что в медальоне матери, только взгляд был строже и лицо было ещё более непроницаемое, жесткую линию рта и волевой подбородок не освещала легкая полуулыбка, как на той маленькой затертой фотографии. - А это его письмо твоей бабушке, - Какаши протянул жене тонкий листок, исписанный твердым, колким и уверенным почерком, в письме Тобирама Сенджу объявлял о своих намерениях относительно Аюми и их ещё неродившегося ребенка, а также подтверждал, что готов перевести часть своих активов в пользу Аюми. «..и, надеюсь, что наша свадьба состоится до рождения малышки, прошу Вас присмотреть за Аюми и моей дочерью. Мне жаль, что пришлось оставить их сейчас. С уважением Тобирама Сенджу» Слезы невольно навернулись на глаза девушке, у неё был отец, настоящий, и он хотел быть с Аюми, он хотел быть с ней, с Хинатой. - Что произошло? – справившись с собой, она задала мучивший её многие годы вопрос. - Неизвестно. Твой отец был внештатным журналистом нескольких изданий, он работал в горячих точках. Примерно за полгода до твоего рождения его отправили в командировку в Ирак, по заказу одного американского издания, с которым заключило контракт японское издательство, где Тобирама работал внештатным фотографом. Он был довольно известен своими работами, абсолютным бесстрашием и тем, что сам был бывшим военным. В Ираке он пропал без вести. До сих пор неизвестно, что с ним, но юридически он признан мертвым, соответственно все имущественно-наследственные вопросы улаживаются в порядке наследования после смерти. Таким образом твоя мать и ты получили в распоряжение часть пакета акций СенджуИнк. Хината сидела на краешке кресла, поджав губы и напряженно думала. Получается у неё есть ещё семья? Другая семья, гораздо более добрая, отзывчивая, теплая, именно такими представлялись ей Сенджу по обрывкам воспоминаний из детства и по рассказам Наруто, который был родным племянником жены Хаширамы. Вдруг девушка почувствовала невыносимую горечь и обиду, неужели никто из них не знал о ней? Не знал о том, что Тобирама собирался жениться на Аюми? Не могли же они просто бросить её у Хьюга? Или могли? - А Сенджу знали обо мне? - Не знаю, - честно признался Какаши, - думаю, что нет, Хаширама не тот человек, который будет игнорировать собственную племянницу. Скорее всего Тобирама не успел ему рассказать о тебе, и к тому же, им довольно сложно было претендовать на опеку над тобой. Дело в том, что твоя бабушка из осторожности отправила оригинал твоего свидетельства о рождении Тобираме, по крайней мере, на тот адрес, где он должен был быть на тот момент. Так что скорее всего оно утеряно, а без него сложно доказать, что Тобирама твой отец. И пока были живы близкие родственники по материнской линии этот вопрос даже не поднимался, а теперь… - Какаши вздохнул, - если ты хочешь, я могу поговорить с Сенджу и попробовать доказать вашу родственную связь. Мужчина с запозданием подумал, что это могло стать неплохой альтернативой его браку с Хинатой. Однако, у этого плана был существенные недостаток – время, его потребовалось бы довольно много для полноценного разбирательства и подтверждения того, что Хаширама Сенджу может претендовать на опеку Хинаты как брат её отца. - Нет, я хочу остаться с тобой, - тут же ответила девушка и покраснела, - просто понимаешь, ведь… - Понимаю, - улыбнулся мужчина. Он прекрасно понимал, что для Хинаты он стал первым человеком, который по-настоящему на её стороне и который понимает, что она достаточно взрослая, чтобы знать, что происходит, но всё ещё ребенок, чтобы противостоять этому в одиночку. Да что там! И взрослому не пожелаешь остаться одному в ситуации Хинаты. - А что значит бабушка отправила свидетельство о рождении из осторожности? Мужчина многозначительно посмотрел на девушку. - Раньше у меня были только смутные догадки, да туманные намеки твоей бабушки, но после того, что ты рассказала мне утром… Боюсь, Хиаши уже тогда имел особые виды на Аюми, а Тобирама ему мешал. - Ты хочешь сказать, что отца не просто так отправили в Ирак? – на всякий случай уточнила девушка. - Именно, и Миюки-сан догадывалась об этом, поэтому, чтобы сохранить хотя бы минимальный шанс на то, что правда когда-нибудь всплывет она отослала настоящее свидетельство Тобираме, а ты жила с поддельным, поэтому твоя фамилия не имеет никакого отношения ни к Хьюга, ни к Сенджу. Твоя бабушка не хотела ввязывать тебя в межклановые дрязги без поддержки отца. Странное чувство – испытывать ужас и благодарность одновременно, Миюки Хьюга, бывшая для Хинаты просто любимой бабушкой, оказывается вела довольно сложную и едва ли не грязную игру против своего же клана. Что на самом деле происходит? И почему она, Хината, оказалась в эпицентре всего этого? - У тебя есть ещё вопросы? - Да у меня их миллион! – простонала девушка, роняя голову на руки. – И я даже не знаю с чего теперь начать! - Давай на сегодня прервемся, просто дай себе время, а пока у нас ещё есть несколько свободных часов, которые мы можем провести более приятно, чем копаться в грязном белье клана Хьюга. - И как например? – сдалась без боя девушка. - Когда ты последний раз смотрела кино?