5./m
Пожалуйста, не обещайте быть рядом, если даже не собираетесь делать этого. Пожалуйста, не забывайте. Пожалуйста... Barlow Girl – Never Alone Mikky Ekko – Burning Doves
«— Я тебя никогда не забуду, — разбавляются эти тёплые слова в тишине и смешиваются с ней баритоном так, словно и не были сказаны на самом деле. Но в них так до безумия сильно хочется верить, что даже человек, не привыкший верить… Или приказавший себе этого никогда в жизни не делать. Да кто угодно. Любой бы человек поверил, потому что люди нуждаются в чём-то таком… Они нуждаются в том, во что можно верить. И неважно правда ли это или же наглая ложь. Неважно оправдается ли их вера или погибнет, канув в Лету. — Серьёзно… — пауза… Пауза, за которой может быть что угодно, потому что она от того человека от которого Пак никогда не знал чего ожидать. Он был особенный, правда, самый особенный из всех особенных. С ним было легко и в тот же самый момент безумно сложно и в этом, наверняка, и был его вкус. У каждого человека есть вкус: кто-то гнилой, кто-то кислый, кто-то горький или острый. А он был… мягкий. — Ты мой самый лучший друг».
Эти слова почему-то сейчас проматываются в голове Пака, плетущегося за отцом по торговому центру снова и снова. Он боится зайти дальше и начать вспоминать свой смех и, наверное, от этого мысли как заколдованные крутятся по кругу в его голове. Словно она — это колесо, а мысли крутящиеся в ней - хомяки. И черноволосый не понимает: каким образом все эти воспоминания оживились в нём со вчерашнего вечера, стоило ему только сказать это имя: Ким Тэхён… По слогам и всё ещё как-то странно произносить, робко, с опаской и грустью. Так неосторожно наступил Чимин на капкан, зная, где он находится и ведь обходил его так умело все эти годы, а сейчас так глупо сломал себе ногу. Практически на ровном месте. Так странно произносить это имя… в памяти, вопреки всем обидам и злости, оживает эта квадратная радушная улыбка. Из-за которой юноша никогда не мог понять: что за человек этот Ким Тэхён на самом деле. — Ты чего там плетёшься? — раздается грубый голос отца откуда-то, кажется, из неоткуда, а в тележку с продуктами приземляется большой пакет порошка. — Шевелись давай.«— Эй, не отставай, — смеется Ким своим заразительным смехом, отчего упавший и разбивший колено Пак моментально поднимается и, смеясь, бежит за красноволосым, запрыгивая на велосипед, и они катятся с горки наперегонки. И этот смелый цвет волос парня говорил о его характере. Сейчас он сидит на месте, а в следующую секунду может подорваться и выскочить из дома босиком только потому, что ему захочется почувствовать холод мокрого после дождя асфальта. Горящий, смелый, протестующий, бунтующий, живой и готовый бежать за своими мечтами тысячи лет… Готовый меняться и менять всё вокруг себя по одному лишь веянию. Совершенная противоположность Пак Чимину, у которого были миллионы и даже больше рамок, стен и комплексов. Боящийся делать фотографии в людных местах, дабы не привлекать чужое внимание… А Ким же, напротив, любит быть центром, он притягивал, был заводилой и легко находил друзей. И не странно, что этот замкнутый и забитый парнишка, по имени Пак Чимин стал его другом. Хотя для черноволосого это было именно странно. Он тогда поверить в это не мог, ведь красноволосый сам подошел, протянул руку и сел рядом. И с тех пор… всегда сидел рядом. Хотя раньше с Чимином сидел лишь его портфель. Возможно они изначально встретились, чтобы потом вот так разойтись: как бы оставаясь друзьями… Но парни были слишком разные. Чимин тянул вниз такой любящий свободу и тянущегося до высоты характер Тэхёна. Ему нужно было небо, нужны были любые высоты, нужно было признание и сумасшествие, которое Пак Чимин сотворить не мог… как бы ни хотел. Как бы ни старался, юноша был совсем из другого мира. Вот только цеплялся своим мирком за целую Вселенную Ким Тэхёна, пытаясь удержать его с собой как можно дольше. Это был его единственный друг. Человек, который просто по каким-то непонятным причинам был с ним. Просто делился с ним своей едой и принимал еду Пака, ел с ним из одной тарелки, пил из одной бутылки, играл в крестики нолики на полях чиминовой тетради… И, если спросить Чимина: «в какое бы время ты бы хотел вернуться?» То тот бы не раздумывая ответил: «в то время, когда мой лучший друг меня помнил».
Пака бесило то, что люди так просто и быстро забывают, хотя говорят, что забыть невероятно сложно. Что, как бы ты ни старался — память не убить, ведь она бессмертна, но… чёрт. Чёрт! Как тогда объяснить сотни непрочитанных сообщений? Как объяснить эту долбанную надпись под фото «online» и это смеющееся и светящееся лицо на фотографии. Новые места, новые цвета волос, новые проколы в ушах и в носу, новые татуировки. Новая жизнь. И, конечно же, новые друзья. «— С тобой уютно», — кивал тогда Ким так убедительно. И из-за этой чёртовой улыбки правда невозможно было понять: правду он говорил или смеялся над черноволосым? Он тогда залазил к нему через окно, и они ели маршмеллоу, смеялись в подушку, чтоб не спалиться перед отцом. Смеялись со стонов, доносившихся из-за стены и придумывали разные бредовые картинки в голове, озвучивая всё это вслух, заставляя смеяться друг друга… И, айщ. Ким Тэхён был единственным человеком, которому Чимин рассказал о себе всё, включая и то откуда у него раны на лице, да и по всему телу вообще-то… Вернее, это произошло само собой, хотя парень и без того рассказал бы, но Тэхён и сам всё прекрасно слышал и видел. Красноволосый тогда спрятался под кроватью, когда Пак старший пришел домой пьяным и сорвал злость на сыне… Ким очень хотел помочь, с его глаз тогда катились такие большие слёзы, но юноша понимал, что сделает только хуже, ведь он сам уйдет, а Паку придется остаться. Поэтому красноволосый сидел тихо, сильно закусив губу. А потом дрожащими руками обрабатывал раны другу… Он первый, кто делал это. Именно от этого Чимин так сильно привязался к нему. Сильнее, чем это возможно. Всё закончилось, конечно, без хэппи энда. Всё закончилось фразой: «я тебя никогда не забуду, ведь ты мой самый лучший друг». Всё закончилось обещанием: «я обязательно приеду, вернусь за тобой, чтобы забрать тебя». Всё закончилось сотней непрочитанных сообщений и постоянным значком «online». Чимин не рассчитывал на большее, хотя… Ложь. Конечно, рассчитывал. Рассчитывал общаться с ним по интернету, перезваниваться и часы напролет разговаривать по скайпу. Рассчитывал, спрашивать у друга, какая она — жизнь в Сеуле. Рассчитывал… Но Ким Тэхён до сих пор являлся тем огоньком, который не хотелось гасить. Который он поддерживал любыми способами, прикладывая к этому так много усилий. Дождь ли, снег ли или буря, нельзя позволить огоньку потухнуть. Он до сих пор является лучшим другом, которого Пак иногда так сильно ненавидит, так сильно злится на него, но… Всё равно постоянно думает о нем и переживает, продолжает писать ему, уже не надеясь на то, что ему ответят или, что хотя бы его сообщения в один день окажутся прочитанными. Пак до сих пор следит за его жизнью, убеждаясь, что с ним всё в порядке по его фотографиям и твиттам. Ведь Тэхён всегда был открытым человеком, так что если у него что-то болело, то об том знали все.Сложно.
Сложно вынырнуть из этих воспоминаний, ведь единственное имя пришедшее в голову тогда, когда Мин Юнги представился, как на зло, оказалось имя «Ким Тэхён». И юноша то думает об одном бросившем его парне… Хотя, иногда, когда очень больно черноволосый позволяет себе немного помечтать и представляет, как однажды, он просыпается от того, что под его окном кто-то настырно сигналит. Пак встанет и, подойдя к окну, увидит, стоящего на капоте своей красной гоночной машины Тэхёна, который машет ему обеими руками и кричит во всё горло: «Чимин, эй, Чимин, давай скорее выходи, я же жду!» А ещё смеется, так заразительно, что чёрноволосый открывает окно, в миг оказываясь на земле босыми ногами, бежит к другу смеясь. Ведь красноволосый всегда заставлял юношу смеяться, как бы больно тому ни было. Тэхён мог вытащить его из любой депрессии. Мог… Тогда бы Пак простил Киму всё на свете. Все те непрочитанные сообщения, все те бессонные ночи и года, пролетевшие без него… Простил бы, тому следует лишь приехать. Приехать и спасти его, как он и обещал. Вновь сказать, что Чимин его единственный лучший друг… И всё. И от Ким Тэхёна мысли Пака как-то плавно перетекают к парню, которого он сам хочет бросить и оттолкнуть куда подальше от себя. Мин чёртов Юнги. Которого в жизни черноволосого слишком много, но в то же время непростительно мало. Пак неуверенно и затравленно бегает глазами по спине отца, идущего впереди, он смотрит исподлобья, смотрит обиженно, как маленький ребёнок, но всё верно, ведь злость и обида на отца у Пака тянется с самого детства. Также, как и любовь… потому что эти редкие «сынок», эти редкие моменты, когда тот брал его за руку или играл с ним в машинки… Было. Такое было, но сейчас кажется, что только во сне. И, возможно, это какая-то ирония, какая-то насмешка или что-то вроде того. А может, вся эта херня называется судьбою. Только выглядит, как поддельная сцена из какого-то фильма, когда герои постоянно должны где-то встречаться, дабы был сюжет… Ведь если бы они не встречались ненароком в магазинах, покупая одни и те же хлопья или выбирая зубную пасту то… ничего бы так и не вышло. И Мин сейчас отчетливо чувствует себя одним из главных героев… Ведь сейчас, стоящий в конце ряда, по которому на встречу к нему проходят Пак старший и младший он смотрит на черноволосого, можно сказать, буквально любуясь им… Потому что тот выглядит слишком трогательно, особенно после той встречи у моря. После которой, Ким у блондина ассоциировался с морским дыханием. Почему-то сейчас до безумия захотелось заставить того улыбнуться, поэтому он хватает с полки какого-то плюшевого мишку, размером с его ладонь и решает, что отдаст его тому, когда он будет проходить мимо. И, он пока даже не замечает, что этот мишка слишком похож на Пака. Грёбаный фильм. Фильм, где каждое движение героев можно прозвать судьбоносным, но это наверняка чей-то нелепый сценарий. Так ведь? Блондин так трогательно прижимает плюшевого мишку к груди и смотрит на полностью погруженного в свои мысли Пака. И так интересно размышлять: о чём думает этот парень… что творится у него в голове? Черноволосый всегда такой, когда Юнги видит его: почти никогда не смотрит по сторонам и, вообще, не понятно смотрит ли он куда-то или это на самом деле картинка, иллюзия… а его глаза на самом деле закрыты. Юноша в другом месте, в каком-то очень прекрасном, каком-то подходящем ему. Мин не понимает, почему его мысли становятся такими уютными, а он таким слащавым, когда видит Тэхёна. Но он просто хочет угодить тому, чтобы просто без всяких проблем звать того гулять, не чувствуя при этом какой-то неведомый барьер. Чтобы не знать при этом неловкости. Чтобы стоять с ним на берегу, слушая шум прибоя и говоря о чём попало, не боясь ляпнуть что-то не то. Это ведь настоящая дружба? Или же блондин совершенно ничего в этом не понимает? Но чёрт, почему ему кажется… Нет, не так. Почему Мин слишком уверен в том, что Пак похож или же именно выглядит так, как человек, который в силах стать лучшим из лучших, настоящим из всех подделок… В силах пройти океан ради тех, кто рядом, а Мину нужен кто-то такой, кто просто всегда будет рядом, несмотря ни на его выводящие из себя загоны, ни на его скверный характер, с часто и резко меняющимся настроением. Его маты и привычку выкуривать в день пару пачек женских сигарет. Несмотря на привычку постоянно перекрашивать волосы, на привычку… У него много вредных привычек, но… нужен кто-то кто будет обращать на них внимания. И либо мириться с ними, либо пытаться избавить его от них. Мину нужен кто-то такой… А он, почему-то думает о том, что нужен этому юноше. Почему он так решил? Черт его знает. Но… как-то так? Ким уже так близко, а Юнги понимает, что из-за мыслей совсем не придумал, что должен сказать тому. Ему повезло, что он с самого детства был решителен и никогда не сдавался на пол пути, если действительно чего-то хотел или если что-то задумал. — Медвежонок Ким Тэ…. — выговаривает блондин, в тот момент, когда Пак совсем рядом. Очень близко, что можно даже услышать, как он дышит и разглядеть намного лучше, как напрягаются его скулы, а на них танцуют желваки. Только вот он не успевает договорить, потому что черноволосый резко оборачивается и его взгляд такой до дрожи испуганный, бровки выгнуты в грустной дуге и… Чёрт… Нелепо. Этот мягкий мишка в вытянутой руки, обхваченный длинными пальцами Мин Юнги. И этот, чёрт бы его побрал, взгляд! Умоляющий… остановиться? — Чёрт, Пак Чимин! — вскрикивает Пак Сумин, когда его сын врезается в остановившегося отца тележкой с продуктами, которую он катил. Пак старший заинтересованно смотрит на незнакомца, у которого в руке плюшевый мишка… Чёрт, как же унизительно, когда твоему сыну, словно какой-то девчонке, дарят какого-то паршивого мишку. Мужчина закипает, глядит на блондина, который выглядит слишком по-пидорасьему и уже представляет как его сын, кувыркается с этим ублюдком. Блять. Как же бесит. — Иди на кассу, Пак Чимин, — сдерживая себя изо всех сил, чтобы не увалить сына на пол прямо здесь и не уебать его этой тяжеленной тележкой, сквозь зубы цедит Пак старший. А у Мина сейчас ступор, потому что… Пак Чимин, что? Это имя знакомо. Что за имя? Почему оно заставляет его замереть? Оно кажется таким знакомым, но в то же время слишком чужим и непонятным. Юнги слишком давно не смотрел на руку, от этого он не знал имени наизусть, от этого не помнил, как оно написано, не рассчитывал точно место расположения, как это делала Пак... Но Мин потом поймёт. Он поймёт, что это именно то самое имя, закатит рукав правой руки до локтя и будет просто тупо пялиться в это «чёрное пятнышко», которое, кажется, приобретает вид черноволосого. Эти глаза, всегда глядящие с испугом, эта сутулая спина, разбитые губы... Это совсем не похоже на вот это пятнышко. Это точно какая-то шутка? Что за Пак Чимин? Его ведь не так зовут? Или… Зачем он соврал ему? Или он не врал? Чёрт, почему всё так непонятно и сложно. В голове всё перемешалось, образовывая огромный ком, отчего виски заболели, Юнги смотрит на эти глаза, которые смотрят на него еще долю секунды, а потом нервно начинают бегать по содержимому их тележки с продуктами и… Юноша уходит, прошумев своим штормом внутри и оставив блондина посреди магазина, словно посреди моря, на разбившемся о скалы плоте и без вёсел, одного, с этим чёртовым мишкой в руке… И его штиль внутри, превратился в уничтожающий шторм.
