Чужая Судьба

Гермиона и Рон по-прежнему терпеливо дожидались его в гостиной. Правда, Уизли стоял ближе к выходу и демонстративно поглядывал на часы. Грейнджер во все глаза смотрела на Эванса, словно не могла решить, является ли он в данный момент копией Поттера или нет. — Ну что, мы можем наконец-то идти? — нетерпеливо протянул Уизли. — Еще немного, и есть уже будет нечего. Девушка фыркнула. — Тебе бы только набить брюхо, Рон. Приблизившись к Эвансу, она поправила его красный галстук и, чуть поколебавшись, всё же спросила: — Скажи, а тебе не нужны очки? Гарри недоуменно нахмурился, а потом вспомнил, что у его двойника на фотографии были большие круглые очки. Покачав головой, он слегка улыбнулся. — У меня прекрасное зрение — спасибо современной медицине и лазерной коррекции. Стоящий в углу Рон фыркнул. — Отлично, — протянул он. — Так мы и будем теперь всем объяснять. Сердито обернувшись, девушка на него цокнула. — Хватит ёрничать, Рон! Нам всем сейчас нелегко. Не усложняй еще больше! Уизли скривил губы, но ничего не ответил. Гермиона развернулась к Гарри. — Не беспокойся, — произнесла она, — если кто поинтересуется, скажем, что ты решил носить линзы. — Вы закончили? — снова нетерпеливо отозвался Уизли. — Я ведь не шутил, когда говорил, что всё скоро будет съедено. Девушка вздохнула, покачала головой и кивнула Эвансу. — Пойдем. Спустившись по лестнице, они двинулись по направлению к столовой. Для Эванса было облегчением знать, что большинство комнат совпадало по местоположению с его миром. Войдя в Большой зал, Гарри на миг замер, не зная, куда идти дальше. Многие лица казались знакомыми, другие же были совершенно чужими. Гермиона мягко коснулась его локтя и указала на дальний столик, за которым уже сидело несколько студентов в красных галстуках. Как он успел понять, красный являлся отличительным цветом Гриффиндора в этой реальности, слизеринцы же носили зеленые цвета. Приблизившись к столу, он несмело улыбнулся и опустился на свободный стул рядом с упитанным прыщеватым парнишкой. — Привет, Гарри, — хрюкнул тот, на миг оторвавшись от миски с кашей, и снова нырнул головой вниз, буквально вылизывая ее с жестяного дна. Эванс тихо прыснул в кулак. — Доброе утро, Невилл, — ответила за него Гермиона, усаживаясь рядом с Гарри. Уизли присел рядом с девушкой. Еще несколько человек присоединилось к завтраку и поприветствовало Эванса. Тот лишь слабо улыбнулся в ответ. Он уже понял, что хоть в одном Джек не соврал. Его двойник действительно был чем-то вроде местной знаменитости. Правда, этот факт его уже совсем не радовал. Скосив взгляд на прыщеватого паренька, с энтузиазмом вылизывающего тарелку, он с тоской подумал, насколько же проще была бы его жизнь, если бы он выбирал себе кого-то вроде Невилла. Проблема Эванса заключалась в том, что он не мог пройти мимо понравившегося красивого мужчины, находя таким образом приключения на свою пятую точку. Так было с Риддлом, потом с Седриком, и апофеоз всему наступил с Малфоем. Вздохнув, он покачал головой и постарался сосредоточиться на еде. Аппетит отсутствовал напрочь, но он заставил себя взять булочку с маслом и чашку зеленого чая. Он как раз раздумывал, не стоит ли ее смазать сверху апельсиновым джемом, когда по залу прошел какой-то гул. Подняв голову, Гарри вздрогнул. Прямо напротив их стола стоял крайне раздраженный Драко Малфой. За его спиной виднелось еще несколько человек в слизеринской форме. В руках слизеринский принц держал нечто похожее на сломанную на две части метлу. Он обвел застывшего Эванса быстрым взглядом и перенес всё свое внимание на Рона Уизли.  — Ты думал, я не узнаю? — сквозь зубы процедил он и бросил покореженную вещь прямо на их столик. Зазвенев, тарелки и стаканы полетели на пол. Уизли вскочил с места. — Ты офигел, Малфой?! — заорал он, лицо парня пошло багровыми пятнами. — Что ты творишь?! Усмехнувшись, тот небрежно стряхнул с рукава осколок стекла и перевел взгляд на Уизли. — Ты действительно думал, что я ничего не узнаю?! — спокойно повторил он. — Мне доложили, что ты последний уходил вчера из раздевалки. Никто, кроме тебя, не мог этого сделать! На губах блондина появилась презрительная ухмылка. — Что, так завидуешь тем, кто может позволить себе дорогие вещи? Уизли побледнел. — Ты совсем чокнулся?! Я и близко не подходил к твоей поганой метле! Присмотрись лучше ближе к своему гадюшнику! Стоявший рядом с Драко толстый парень покрылся алыми пятнами. — Что ты несешь, нищеброд?! — пропищал он. — Да я тебя щас… — напоровшись на раздраженный взгляд Малфоя, он резко заткнулся. — Хорошо, — медленно произнес блондин, — тогда объясни, что именно ты делал в раздевалках в такое время. Уизли раздраженно передернул плечами. — Я искал Гарри. В глазах Малфоя промелькнуло изумление. Он перевел взгляд на застывшего за столом Эванса. — Очкарика? — хмыкнул он и насмешливо добавил: — Что, неужели даже великий и всемогущий Гарри Поттер не выдержал твоего общества и сбежал от тебя? Кстати, где твои очки? — обратился он к Эвансу. — Неужели потерял, удирая от Уизела? — Это не твое дело! — вмешался Рон. — Лучше забирай свой хлам и убирайся подобру-поздорову вместе со своим змеюшником. Малфой разъярённо сощурился, красивые губы искривила опасная ухмылка. — Ты мне угрожаешь, Уизел? — медленно растягивая слова, произнес он. Побледневший Эванс с замирающим сердцем следил за их перепалкой. Видимо, и в этом мире Малфой и Уизли были далеко не лучшими друзьями. — Да как он смеет с нами так разговаривать! — снова не выдержал слоноподобный парень и вытащил дрожащими толстыми пальцами из кармана какую-то палку. В мгновение ока все находящиеся за столом гриффиндорцы, равно как и стоящие перед ними слизеринцы, выхватили точно такие же тонкие палки. Обстановка моментально накалилась. Лица всех присутствующих стали напряженными. — Спрячь свою палочку, Крэбб, — раздраженно бросил трясущемуся толстяку Малфой. — Ты хочешь, чтобы тебя исключили?! Забыл, что согласно последнему указу директора, магию разрешено использовать исключительно во время занятий?! Толстяк моментально поник и, виновато хрюкнув, спрятал палку в карман. — Прости, Драко, — растерянно промямлил он. Чуть поколебавшись, Малфой кивнул своим приятелям, и они тоже спрятали палочки. Переглянувшись, гриффиндорцы последовали их примеру. Скользнув взглядом по сжавшемуся на скамейке Эвансу, Малфой усмехнулся и перевел цепкий взгляд на Уизли. — Это еще не конец, — четко произнес он и, многообещающе улыбнувшись, быстро покинул столовую. Его свита исчезла вместе с ним. Как только они ушли, Уизли с отвращением сбросил на пол останки покореженной метлы. — Вот ведь гад, — с чувством произнес он. — Даже поесть нормально не дал. Гермиона лишь покачала головой. — Рон, ты сам нарываешься. Не надо дразнить Малфоя. Сам ведь знаешь, какой он мстительный. Ничем хорошим это не кончится. — Ничего, — усмехнулся рыжий, — и не таких обламывали. Девушка вздохнула и закатила глаза, но не стала более ничего говорить. Эванс ошеломленно переводил взгляд с Уизли на Гермиону. Похоже, от судьбы действительно не уйти. Что в этой реальности, что в той — Малфой по-прежнему оставался всё тем же мерзавцем.  — Гарри, не переживай, — мягко произнесла девушка и осторожно сжала его плечо. — Малфой всегда только грозится устроить неприятности. Ты будешь есть? — с улыбкой указала она на его чудом оставшуюся целой на столе тарелку. Натянуто улыбнувшись, Эванс кивнул и потянулся к прерванному завтраку. Закончив с едой, они снова поднялись в гостиную Гриффиндора. — Гарри, — произнесла девушка, — нам с Роном пора на занятия. Так что тебе придется остаться одному. Она обвела комнату долгим взглядом. — Можешь почитать пока что-нибудь, — предложила Грейнджер. — Или, лучше всего, отдохни. Закусив губу, девушка замялась. — Может, когда мы вернемся вечером, ты нам расскажешь свою историю? — с надеждой произнесла она. Печально усмехнувшись, Эванс кивнул. — Так будет честно, — произнес он. Оставшись один, он прошелся по комнате, постоял у окна, рассматривая залитый солнцем школьный двор. То ли погода была более милостива к этой реальности, то ли магия и впрямь буквально пропитывала место, но повсюду виднелись высокие зеленые деревья и, кроме хмурого декабрьского неба, ничто не намекало на то, что на дворе зима. Вздохнув, Эванс отошел от окна и взял в руки забытую кем-то на столе книжку. Пролистав несколько страниц, он с сожалением отложил ее в сторону. Половина страниц была исписана совершенно непонятным языком, а те страницы, на которых фигурировал английский, невозможно было понять из-за постоянного употребления каких-то чудных названий. Решив последовать совету Гермионы, он прошел в спальню и, сняв ботинки, лег на кровать. Гарри думал, что для сна придется долго считать овец и другую парнокопытную живность, но его глаза закрылись, едва голова коснулась подушки. Его будит тихий, едва уловимый звук. Вздрогнув, он распахивает глаза и, привстав на постели, с удивлением осматривается по сторонам. Комната погружена в полутьму. На голых стенах мелькают серые тени. Эта не та комната, в которой он засыпал. Он сидит на жесткой кровати в крохотном помещении. Напротив стоит платяной шкаф, возле него в медной оправе поблескивает зеркало, чуть поодаль — деревянная тумба. Темные шторы спадают небрежными волнами на подоконник. Мир снаружи, за закрытыми окнами, дышит холодом и отчаянием. Падает снег. Эванс дрожит. Ему знакома эта комната. Гарри знает, что должен сидеть тихо, иначе он найдет его. Он всегда находит его. Единственное место, где можно спрятаться — это под кроватью, но там он будет искать в первую очередь. Осторожно опустившись на пол, он на цыпочках пробирается за тумбу, стараясь дышать через раз. За дверью раздаются звуки шагов, и сердце Эванса падает вниз. Скрипнув, дверь распахивается, и кто-то заходит внутрь. — Ты здесь, внутри, мой сладкий ягненок? — слышится вкрадчивый голос, и Гарри забывает, как дышать. — Ну же, не бойся, выходи. Папочка больше не сердится. Замерев за тумбой, Гарри старается слиться с полом. — А ну выходи, маленькая дрянь! — в мгновение ока тон меняется от добродушного до крайне раздраженного. Прождав еще несколько мгновений, человек у двери фыркает. — Хорошо, прячься дальше. От раздавшегося смешка у Эванса застывает кровь в жилах. — Кроме того, — весело продолжает голос, — я ведь всё равно знаю, где ты находишься… Хочешь посмотреть, что у меня есть? — игриво предлагает он. Любопытство пересиливает страх. Осторожно выглянув из укрытия, он пораженно замирает. Стоящий на пороге мужчина окидывает его безумным взглядом. — Вот видишь, сладкий, а ты боялся, что вы не встретитесь, — шутливо произносит он, обращаясь к зажатому в его руках темноволосому парню. Наклонившись, он проводит языком по шее юноши. Эванс содрогается, взирая на то, как в руках Риддла извивается его дрожащий двойник. Руки парня стянуты за спину, а во рту торчит кляп. Круглые треснутые очки съехали на переносицу. В широко распахнутых глазах плещется ужас. Ухмыляясь, Риддл смотрит на Эванса. — Ты был очень плохим мальчиком, — обвиняюще произносит он. — Не захотел больше играть со мной. Мне пришлось найти новую игрушку. — Пожалуйста, — голос Эванса трескается, словно надломленный асфальт, — отпусти его… — Отпустить? — неверяще переспрашивает мужчина и заливается безумным смехом. — Ну уж нет, он мне еще послужит. Но ты ведь сам хотел этого… Эванс в ужасе трясет головой. — Нет! Я никогда не хотел такого! — Но ты ведь догадывался, что так и будет, — доносится вкрадчивый голос, и Гарри хочется оглохнуть, лишь бы никогда не слышать этих слов. — Я всегда нахожу новые игрушки, — продолжает между тем тот. — Они кричат, плачут, умоляют отпустить, но… ты же знаешь, как всё это меня утомляет. На тонких губах появляется мерзкая ухмылка. — Поэтому они быстро ломаются. Ты… один был не такой. Потрясенно Гарри смотрит на него. — Да, — мечтательно добавляет тот, — ты — единственный знал, как правильно доставить мне удовольствие. А этот, — скривившись, мужчина переводит взгляд на извивающегося в его руках парня, — такой же, как и все остальные. Краем глаза Эванс замечает, как по поверхности огромного зеркала начинают проступать блики. Тени приближаются, колеблются и раздваиваются до бесконечности. Ткань стекла дрожит и, трескаясь, разлетается на куски. В пустом проеме зеркала появляется темная фигура человека. Низко опущенный капюшон закрывает его лицо. До застывшего от ужаса Эванса доносится низкий скрежещущий голос. — Выбирай судьбу, мальчик. Ты ведь этого желал, не так ли? Человек в плаще поворачивает к нему голову, и парень видит горящие в темноте глаза. — Ты попадешь к нему, либо ко мне, — холодно произносит тот. — Третьего не дано. Эванса трясет от безысходности. Он снова ощущает себя, словно загнанная крыса, забившаяся в треклятый угол. Да он никогда его и не покидал. — Я отказываюсь выбирать! — вне себя от отчаяния, кричит он. Человек в капюшоне хмыкает. — Что ж, это тоже выбор, — с сожалением произносит он. — Но учти, отказываясь делать выбор сам, ты позволяешь выбирать за себя кому-то другому. Поворачиваясь, он кивает застывшему в проеме Риддлу. Тот стоит, не сводя с Эванса печального взгляда. — Вот видишь, что ты заставляешь меня делать, — укоризненно обращается он к парню, доставая из-за спины широкий охотничий нож. Эванс кричит, когда Риддл проводит ножом по горлу Поттера и, выпустив из объятий, роняет на пол бездыханное тело.